Жрец Лейлы: На распутье

             Глава 4. Сюрпризы моря              Русан сопротивлялся до последнего. Наконец, привел свой последний аргумент, окончательно выдохнувшись:       — Капитан Сиган! Но женщина на борту — это же к несчастью!       — А, — отмахнулся пират. — Ничего подобного! Во всяком случае, меня и 'Быстрого' это явно не касается. Знаешь, сколько женщин на борту моего корабля побывало? Да и моя жена постоянно заглядывает.       Воин опустил голову, признавая свое поражение. Я понимал, что его беспокоит Торин, который буквально не отрывает от леди Миры взгляда. Влюблен — это написано огромными буквами поперек его лица.       Я коснулся плеча Русана:       — Не беспокойся ты так. Мира — это его судьба. Он должен почувствовать её...       — Она разобьет ему сердце, — с болью отозвался мужчина.       Я задумчиво кивнул:       — Да. Но это будет позже. И... по-моему, так надо.       — Вы говорите так, словно испытали это на себе, — он поднял голову, прямо смотря на меня.       Я медленно кивнул, соглашаясь:       — Женщина, которую звали Мира, более года назад чуть не уничтожила меня, изранив душу и сердце осколками. А потом другая, с тем же именем, исцелила... это долгая история и для меня она уже закончена, а вот Торину еще только предстоит... Ему со многим предстоит столкнуться и справиться, иначе ему не стать настоящим жрецом Лейлы.       — Вы жестоки, Лорд Лилиан, — помолчав, тихо заметил Русан.       — Тот, кого мы встретим в Ларджине, намного более опытен в жестокостях, — так же тихо ответил я.       Воин кивнул:       — Я слышал о Лорде Растине...       — Эй! — Сиган хлопнул меня по плечу, прервав наш разговор. — Готовы? Пора отчаливать.       — Пошли, — я развернулся. — Теперь все в руках судьбы.       — А как же Лейла? — удивился пират.       — Даже она не знает, чем это закончится в итоге, — улыбнулся я.              Она смотрела на него. Торин же последний раз любовно провел по лезвию меча шлифовкой и поднял, наконец, свои невозможно голубые глаза:       — Леди Мира?       Только в те моменты, когда он занимался своим оружием, этот мальчик забывал обо всем на свете, включая её саму, хотя в остальное время следил за ней влюбленным и преданным взглядом. И вот что странно, именно эти моменты его единения со своим мечом раздражали девушку больше всего. Ей казалось, что мальчишка просто играет... Играет с ней? С принцессой клана Повелевающих? С львицей?       Она передернула плечами и прямо уставилась в эти глаза, похожие на небо над пустыней, когда солнце особо яркое и смотреть в небесную глубину почти больно.       — Кто ты такой, Торин? Ты, твои спутники? Этот корабль и его странный капитан? Зачем все вы держите путь в Ларджин? Почему с вами смесок клана Пантер?       Торин недоуменно сморщился:       — Я не понимаю, леди Мира. Я обычный парень, с гор Коши... о них мало кто знает. Наверное, потому что они очень далеко, даже я не знаю насколько далеко. И... не говорите так про Лорда Кэртиса. Он кровный брат Лорда Лилиана. Это может обидеть его...       — Кого его? — усмехнулась она. — Лорда Кэртиса или Лорда Лилиана?       Последнее имя она произнесла с особым сарказмом, упирая на титул.       Тот слегка нахмурился, раздумывая. А потом просто ответил:       — Обоих.       Она грустно улыбнулась:       — Тебе не кажется все это странным, Торин? Ты ведь так и не ответил мне на вопрос...       — Спросите об этом Лорда Лилиана, — пожал плечами Торин. — Он ответственный...       — И ты веришь в свои слова? — с интересом протянула девушка. — Ответственный? Этот полумальчишка-полумужчина?       — Вы... — медленно протянул юный варвар. — Это про Лорда Лилиана? Почему вы так... — он явно не мог подобрать нужного слова.       Она фыркнула, видя его смущение:       — Ты такой невинный и наивный мальчик, Торин. В ваших горах все такие? Или там тоже принято наносить мужчине макияж на свое лицо, пытаясь сохранить свою красоту? Я уже который день гадаю, с кем спит твой Лорд Лилиан. С оборотнем или с капитаном? Или с обоими сразу?       Торин еще более недоуменно пожал плечами:       — Один. Я видел... Но на самом деле он редко спит. Это и неудивительно, ведь он... — юноша прервал себя на полуслове.       — Он? — Мира с интересом смотрела на собеседника.       Торин вздохнул:       — Леди Мира, я не совсем понимаю наш разговор. Я пытаюсь понять... но эта жизнь и люди здорово отличаются от привычного мне мира, когда я жил со своим племенем.       Девушка смутилась:       — Прости, Торин... я... опять забыла об этом.       Он кивнул:       — Я понимаю вас, Леди Мира. Но если вам действительно интересно понять, кто такой Лорд Лилиан, может, лучше вам спросить у него самого?       — Хорошо, — вздохнула она. — Я... так и сделаю.       Торин внимательно посмотрел на неё, словно поняв, что она солгала.       — Как скажете, прекрасная, — наконец кивнул он. Потом отложил меч и достал из-за пояса какую-то коробочку. Маленький дракончик на его плече выразительно курлыкнул, с интересом следя за манипуляциями хозяина. Еще одна загадка этого мальчика. На всем Эмире не осталось драконов. Хотя и ходят какие-то дикие слухи про морских драконов, недавно появившихся в море, но это только слухи. А вот этот малыш самый настоящий.       — Давай слезай, — ухмыльнулся Торин своему любимцу. — Вон, на пузе уже трещинки появляются.       Дракончик издал какой-то странный, несомненно, довольный звук и переполз на колени к юноше, переворачиваясь и подставляя мягкий живот. Торин открыл коробочку, и в воздухе поплыл приятный аромат.       — Твой драконыш еще растет? — чувствуя, что не может преодолеть любопытства, поинтересовалась Мира.       — Да, — Торин мягко втирал в шкурку дракончика масло, особое внимание уделяя мизерным трещинкам. — Он еще совсем малыш.              Я стоял в тени, наблюдая за парочкой. Разговор оказался весьма... интересным.       — Что скажешь? — Лейла тенью из ночи сидела на фальшборте, покачивая босой ногой. В темноте её платье выглядело почти черным, а лицо бледным, зато золото волос чуть мерцало, словно отражая блеск звезд. Сердце невольно дрогнуло, и я сосредоточился на покачивающейся бледной обнаженной лодыжке, выглядывающей из-под подола платья.       — Я удивлен, — наконец, признался я, поняв, что сделал неправильный выбор объекта наблюдения, и перевел взгляд на парочку, с трудом оторвавшись от разглядывания бледной идеальной кожи и маленькой выпирающей косточки под ней. — Она очень быстро делает выводы и... не сомневается в них. Это слишком... самоуверенно.       — Она принцесса, — в голосе моей богини слышалась улыбка. — Тебя как обычно недооценивают, Ли. Но для надменного клана Львов это привычное состояние по отношению ко всем. Слышал, как она пренебрежительно отозвалась о Кэртисе? А ведь ничего не знает о нем. Видит только, что в его жилах смешана кровь двух кланов, хотя всего несколько дней назад рыдала на его плече.       — Что позволительно служанкам, непозволительно принцессам, — пожал я плечами. — Это я могу сказать, как принц. А делать поспешные выводы... Это означает только одно: несмотря на свой юный возраст, она уже не верит в чистоту помыслов... и никому не доверяет, предпочитая замыкаться на своем мнении, но Торин... Торин выбивает её из этой намеченной и проверенной колеи. Он неправильный с её точки зрения.       — Ты изменился, — помолчав, тихо заметила Лейла. — Но такой ты мне нравишься больше.       Я пожал плечами:       — Ты тоже несколько... подросла...       — Наглец, — почти нежно заметила она.       — Уж какой есть.       Между нами воцарилась тишина.       Богиня подняла голову, взглянула на луну над нашими головами и странно улыбнулась:       — Знаешь, сегодня необычная ночь. Такая же необычная, как времена, в которые мы сейчас живем.       Я озадачено взглянул на неё, чувствуя какой-то подвох, но... там, где только что сидела прекрасная молодая женщина, никого не было. И именно в этот момент чьи-то проворные и прохладно-влажные руки обняли меня за шею. Тихий страстный шепот коснулся моего уха теплым дыханием:       — Милый страж, позволь развеять твою скуку.       — Прости, — шепнул я, накрывая чужие ладони своими. — Не стоит этого делать.       Я кожей ощутил удивление существа, прижимающегося к моей спине:       — Кто ты такой?       Одним движением развернувшись, одновременно сбрасывая свою живую ношу на палубу, я выпрямился. Сверкнуло лезвие меча, но не моего.       Я держал пленника, заломив ему руку за спину, а у горла незнакомца почти светился меч, который держал в руках Торин.       Я одобрительно кивнул мальчику. Быстрый. И чуткий. Очень важные качества для жреца Лейлы и просто воина, который всегда на грани.       Тот благодарно улыбнулся молчаливой похвале, принимая её, и почти застенчиво спросил:       — Лорд Лилиан, можно я его убью?       — Нет, — покачал я головой. — Торин, убийство не всегда правильный выход. А уж такая поспешность и вовсе не к чему. Нужно порасспросить этот сюрприз...       Юноша кивнул, принимая объяснение и запоминая его.       На нас смотрели бездонные, как само ночное море, глаза. Призрачно-голубые волосы, словно ручейки сверкающей в лунном свете воды, стекали по плечам на доски палубы. Он... оно... было очень юным и одновременно древним. И требовательно смотрело только на меня, словно ожидало какого-то ответа. Ах да, ведь был задан вопрос, на который я так и не ответил.       — Кто ты такой? — такой певучий, почти завораживающий голос.       Почти... это основное...       Я задумчиво смотрел на радужные чешуйки рыбьего хвоста, который начинался где-то в районе бедер создания, на вязь таких же ярких ало-синих плавников на его руках и перепонки между тонких непропорционально длинных пальцев, которых явно меньше привычного количества:       — Этот же вопрос я хотел задать тебе.       — Русалка, — с тихим неверящим восхищением выдохнул голос Сигана за моей спиной. — Самая натуральная русалка!       Я повернулся к другу и недоуменно переспросил, все еще сомневаясь:       — Русалка? Но...       — Да, — энергично закивал пират. — Морские эльфы! Они считаются легендой, ты прав. Даже во времена Безумных битв... Они исчезли вместе с драконами и остальными расами подобного вида с лика Эмира! Я сам не думал, что увижу что-то подобное! Но... это действительно русалка! Совсем как в песнях сирен!       — Сирены?!! — всплеск голубых волос. У нашего пленника оказались стальные мускулы, его было трудно удержать бьющимся на досках палубы. — Убийцы-касатки! Погонщики смерти!       — Успокойся, — голос Сигана стал холоднее северных ветров... и совершено завораживающий. — Успокойся... — уже мягче. Еще плавнее, словно заклиная. И бездонные глаза смотрят так, будто видят что-то невероятно прекрасное и одновременно смертельно опасное.       — На Эмире не существует таких, как ты, — Сиган присел на корточки, вглядываясь в узкое лицо. — Морями и водами этого мира правят сирены. Дети бога моря Сирена. И для них ты всего лишь легенда. Скажи, кто ты? Откуда пришла?       Пришла? Я удивленно перевел взгляд с Сигана на русалку. А ведь пират прав. Это женщина. Пусть грудь гладкая, как у юноши, пусть весь облик смазан, но это все же женщина, и он, и я чувствуем это сутью жрецов Любовников.       — Мое имя Хиэль, — тихо ответила она совершено спокойно, словно и не было только что никакой панической истерики при упоминании сирен. — А пришла я оттуда.       Она подняла руку и указала нам за спины. Каждый из нас медленно обернулся, чувствуя, как прохладный ветер холодит спину. А борт о борт с 'Быстрым' скользил еще один корабль. Корабль-призрак.              Рэдис скупо улыбнулся, когда туман наконец рассеялся и вместо глухого шума и медленного, почти натужного преодоления странной маслянистой воды в борт корабля ударила волна, звонко лопнув яркими брызгами в чистом лунном свете, заливающим морскую гладь. 'Певица' почти взлетела, словно вырвавшиеся птица из тесной клетки, а потом опустилась на поверхность ласкового моря, погружаясь в воду почти с... наслаждением? Капитан погладил гладкое дерево штурвала, он явственно ощущал эмоции своего корабля, потому что тот был живым. По-настоящему живым кораблем, со своими помыслами, своими эмоциями, своими радостями.       — 'Певица' счастлива, — тихий усталый голос за спиной. — Она чувствует?..       — Да, Гиран, — Рэдису нет нужды оборачиваться. Он прекрасно знает, кто за его плечом и зачем он пришел. — Мы вернулись на Эмир. Это Бездонное море.       — Дома, — счастливый выдох.       — Дома, — согласился Рэдис, не в силах сдержать вторую за многие и многие годы, даже века, улыбку. Пусть неизвестно, сколько времени прошло с тех пор, как они согласились на этот безумный эксперимент, пусть, возможно, это уже не тот Эмир, который они знали, но... это дом.       — Здесь ночь, — Гиран вдохнул воздух полной грудью.       — Думаю, стоит разбудить остальных, — капитан покосился на старого друга.       — Не стоит, — он появился у борта корабля, словно соткался из воздуха. Впрочем, для некроманта его уровня и это было вполне доступно. — Мы все почувствовали изменения в окружающей обстановке.       — Марек, — Рэдис уважительно кивнул своему пассажиру и по совместительству тому, кто сподвигнул их всех на этот безумный проект по перемещению в другой мир.       — Капитан, — змеиные, такие же, как у самого Рэдиса, глаза задумчиво смотрели на него. — Как думаете, смогут ли нам помочь в сборе информации те, кто находится вооон на том корабле?       Оба моряка обратили свое внимание на горизонт, где действительно виднелся парус.       И Рэдис медленно кивнул.       — Тогда я предлагаю для начала выслать шпиона.       Гиран радостно ухмыльнулся:       — Предлагаете снова испытать нашу малышку?       — Ну, не просто же так мы тащим её всю дорогу, — пожал плечами ученый авантюрист. — Но что скажет капитан?       Рэдис ощущал нечто странное, чему не находил объяснений, когда смотрел на парус незнакомца. И, пожалуй, все-таки дело было не в том, что они давно не встречали другие корабли. В последнем мире, который они посетили, вообще не представляли, что в море можно на чем-то плыть.       — Гиран...       — Да, я тоже это чувствую, — отозвался друг. — Этот корабль явно что-то несет в себе для нас... Но не попробуем — не узнаем, не так ли, старый кошак?       Капитан-некромант кивнул:       — Иди за Хиэль.       Их осталось на этом корабле всего четверо. Он, Гиран, Марек и эта русалка, спасенная ими два мира назад. За годы странствий они потеряли все флотилию, кроме 'Певицы', даже некроманты не выдерживали испытаний. Самое страшное было не в созданиях тех миров, которые они посещали, а... Самым страшным было межмирье. Именно такое название дал Марек этому месту, полному ядовитого тумана, безвременья и тяжелого выматывающего ощущения безысходности.       Рэдис подозревал, что Марека погнал в это путешествие совсем не научный интерес, а что-то иное. В каждом мире этот некромант искал и искал что-то... или кого-то, но капитан никогда не лез в душу к коллеге, так же, как тот не пытался лезть в его. И еще он прекрасно знал, что такое — потерять кого-то. А Марек точно кого-то потерял. И, похоже, считал, что у него был шанс найти этого кого-то. Но все они вернулись... с чем-то иным, нежели то, что искали.       — Капитан?       Русалка уютно устроилась на руках у Гирана и смотрела своими бездонными глазами так доверчиво, что у некроманта снова сжалось сердце, так же, как в первый раз, когда он увидел её. Она чем-то напоминала ему далекое прошлое, прошлое в котором он еще был человеком и верил в людей.       — Что от меня требуется? — она действительно доверилась им. Всем троим, и готова была отдать свое сердце и свою жизнь за каждого из них. Рэдису было не привыкать к такому отношению, каждый, кто последовал за ним в это странное путешествие, был готов на это, но именно эта морская девочка что-то изменила в этой 'привычке'.       — Узнать на этом корабле все, что возможно, — капитан взял себя в руки и указал на приближающийся парус. На незнакомце не могли видеть их, 'Певица' находилась под особым заклятием, изобретенным Мареком.       — Хорошо, — улыбнулась она, и Гиран поднес её к борту корабля.       — Будь осторожна, девочка, — шепнул Темный Смех.       — Как всегда, — легкомысленная улыбка, и плеск воды от входящего в нее гибкого тела.       А потом, когда корабли уже шли борт о борт и заклинание некромантов наткнулось на божественную завесу, окутывающую необычный корабль, Рэдис встретился взглядом с живыми сапфирами, которые когда-то перевернули слишком многое в его жизни, и часто снились ему по ночам в кошмарах, когда он принял решение дойти до некромантов.              — Восемьсот лет, — покачал головой Гиран. — Ничего себе. Хотя мы думали, что пройдет больше. Время не линейно — для разных миров оно течет по-разному.       'Певица' качалась на волнах, надежно пришвартованная к левому борту 'Быстрого', словно уставшая от долгого пути девушка, прислонившаяся к надежному плечу более высокого сильного парня. Рэдис задумчиво смотрел за стекло, разглядывая мачты своего корабля. Это странное сравнение чем-то понравилось ему.       — А вы совсем не изменились, Лорд Лилиан, — он повернулся к молодому Жрецу Лейлы.       — Разве? — тихий ответ заставил вздрогнуть.       Рэдис вгляделся в это лицо. Он помнил его таким же, ухоженным, утонченным, но... без этих морщинок возле глаз, прикрытых тенями и подводкой, без горькой складки на лбу и тоски на дне глаз. Тогда, в их первую встречу, его взгляд был почти безмятежен и бездонен, как бывает у людей, знающих свой путь и свой выбор.       — Вы правы, — медленно проговорил он, словно извиняясь перед этим странным созданием. — Я ошибся. Просто изменения в вас не так заметны, как во мне и в Гиране.       Усталый кивок-соглашение. А потом словно что-то щелкнуло где-то, и перед некромантами замер стройный молодой человек, истинный жрец своей богини:       — Простите, капитан Рэдис, но позволено ли мне будет, прежде чем мы приступим к более серьезному разговору, утолить свое безмерное любопытство?       И за его спиной встрепенулся и выпрямился пират с разноцветными глазами. Похоже, это скорее его вопрос, чем его друга. Несомненно, друга.       — Задавайте, — разрешил он после едва заметного кивка Марека.       — Эээ... девушка, которая была послана на наш корабль... она действительно... русалка?       За левым плечом засмеялся Гиран. И его тихий смех был почти таким же, как тогда, когда Марек впервые вступил на палубу 'Певицы'.       — Действительно. Самая настоящая русалка. — Рэдис отпил, наконец, из своего кубка, который с самого начала их беседы так и стоял наполненным. — В нашем путешествии мы видели много чудес, но эта девочка задела что-то в нас. Что-то, что еще живо в душах некромантов. Как это не смешно, но она была принесена своим собственным племенем в жертву демонам, пришедшим из темноты...       — То есть нам, — хмыкнул Гиран. — Мы просто не смогли не принять такую милую жертву. Такой непозволительный и нерациональный способ траты красивых девушек... Её сбросили между скал в темный водоворот, который организовался как раз по нашей вине — это был переход.       Рэдис кивнул, подтверждая:       — Мы не смогли оставить её в межмирье. Это слишком мучительная смерть для любого существа. К тому времени, как мы её подобрали, она уже почти умерла, лежа на дне в холодном иле того сгустка массы, который заменяет в этом месте море. Но я должен предупредить вас, капитан, — он внезапно обратился к пирату с разноцветными глазами. — Хиэль — русалка, а её народ относится к существам, которые питаются жизненной силой и энергией живых существ. Можно сказать, что русалки — это некая разновидность вампиров. Они привлекают своей радужной красотой, а потом просто выпивают свою жертву. Я бы посоветовал вашим матросам быть поосторожней. Эта девочка не всегда еще может себя контролировать в полной мере.       — Благодарю за предупреждение, — кивнул пират. — Я учту этот факт.       — Куда вы направляетесь? — тихо поинтересовался Марек.       Капитан 'Быстрого' пожал плечами, это не являлось секретом:       — В Ларджин.       — Позволено ли будет нам присоединиться? — поинтересовался некромант. Рэдис кивнул, подтверждая просьбу, и добавил:       — На 'Певице' нет экипажа, мы втроем едва справлялись с управлением, пришлось слишком многое предоставить магии, а это не очень хорошо. Я хотел бы попросить помощи у братьев по Островам.       Сиган вздохнул:       — Просьба о помощи принята, собрат. Я не могу отказать легенде среди пиратов, — он улыбнулся. — Приглашаю вас погостить на моем 'Быстром'. Думаю, нам найдется, о чем поговорить.       — Несомненно, — кивнул некромант, понимая, что нужно будет быть предельно осторожным в общении с этими жрецами Лейлы, которые так сильно отличались от привычных служителей Охоты и Ночи в их время.              — Дедушка, — Сафар закрыл за собой дверь, проскользнув в покои Великого Эмира. — Это я — Сафар.       — Я ждал тебя раньше, внук, — дед появился из соседних покоев, внушая невольный трепет одним своим присутствием, как всегда. Он был довольно высок и совсем не выглядел немощным старцем, коим его часто представляли. Жилистое тело все еще было могучим, хотя и изрядно иссохшим за последние десятилетия. Великий Эмир Восточной Империи улыбался белозубой улыбкой. Его крепкие зубы ничуть не пострадали, хотя этому человеку было уже около ста лет. И он не был магом. Просто жизнь бурлила в его жилах настолько сильно, что не оставалось другого выбора, как жить.       — Дедушка, — Сафар улыбнулся и поклонился. — Извини за столь долгое ожидание, но элен Растин оказался столь интересен, что покинуть общество этого существа было весьма затруднительно.       — Существа? — Эмир уселся среди разложенных на ковре подушек, расправляя белоснежное одеяние. — Так слухи говорят правду, он не человек?       — Давно перестал им быть, — мальчик устроился напротив, однако вся его поза оставалась почтительной. Сафар действительно любил и уважал своего деда. По-настоящему. — Только он так не думает. Он все еще полагает себя человеком.       — Или притворяется, чтобы остальные так думали, — усмехнулся в белоснежную бороду старик.       Сафар задумался, его чистый лоб пересекла глубокая морщина. Потом очень медленно он кивнул:       — Возможно, Великий Эмир.       — Приглядись к нему повнимательней, — посоветовал старик. Узловатые длинные пальцы схватили со стоящего на ковре блюда круглый розовый фрукт, задумчиво повертели его, сжались, но аккуратно, чтобы не раздавить ненароком. — Что тебя беспокоит, внук?       — Его... обаятельность, — честно признался юный султан. — Он просто заворожил Далила...       — А тебя? — темные глаза смотрели внимательно.       Сафар медленно отвел глаза, помолчал, а потом вздохнул:       — Я готов слушать его часами.       — Так про медовый голос жреца Роя тоже говорят правду, — задумчиво кивнул старый эмир и впился крепкими зубами в мягкий бок плода.       Некоторое время внук и дед молчали. Один размышлял, второй наслаждался вкусом фрукта.       Наконец эмир вытер пальцы о мягкую салфетку и чуть наклонился вперед:       — Чего ты сейчас больше всего хочешь, внук? Убить его, смутившего твой разум и начавшего подчинять твою волю, или же ответить ему тем, что подчинишь себе?       Сафар резко поморщился:       — Его не подчинить. Это я уже уяснил. Убивать — нет... нам нужна чистка в среде жрецов Роя. Если за нас это сделает он, нам это только на руку...       Эмир покачал головой:       — Но так мы теряем возможность управлять религией...       Мальчик поднял потемневшие глаза на своего деда:       — Но он здесь, и нам нужно извлечь из этого выгоду для Империи.       Эмир медленно кивнул и явно расслабился, откидываясь на подушки:       — Я рад слышать подобные речи, Сафар. Религия Роя кровожадна, но народ погряз в ней. Если её немного очистить от того налета плесени, что скопилась за последние пару сотен лет, то мы снова сможем вернуть веру людей в богов. Любимец Мрака должен нам в этом помочь, но потом...       — Потом ему лучше уйти, — с облегчением кивнул Сафар.       — Именно, — эмир вздохнул и тяжело-тяжело уронил. — Вопрос только в том, захочет ли уйти он сам.       Сафар глубоко вздохнул, как перед прыжком в ледяную воду оазиса:       — Его привело что-то иное, чем наведение порядка в вотчине Роя. Он ждет чего-то... или кого-то... — совсем тихо уже добавил он.       Эмир кивнул:       — Ты тоже это чувствуешь, мальчик мой. Похоже, затевается какая-то странная игра, и доской для неё полагают Ларджин.       — Мы... можем это предотвратить?       — Похоже, что нет, — старик помолчал, задумчиво расчесывая длинную бороду пальцами. — Мне доложили о льве в твоих покоях. О мертвом льве...       — Элен Растин рассказал мне занимательную историю, — тихо ответил султан. — После того, как пронзил сердце оборотня ритуальным кинжалом на алтаре Роя.       — Расскажешь мне её? — попросил эмир.       Сафар медленно кивнул. Он говорил ровно, стараясь до мельчайших подробностей вспомнить рассказ Растина и воспроизвести даже его интонации. Это могло выглядеть даже немного смешно, если бы не абсолютно бесстрастное лицо мальчика и внимательно слушающий его старик, прикрывший глаза, чтобы увидеть то, что рассказывал ему внук.       Когда рассказ был закончен, эмир долго молчал, потом сел прямо и взглянул на юного султана:       — Мальчик мой, истоков вражды с кланом львов не знал даже я. Теперь многое становится ясным...       — Кроме того, для чего жрецу Роя продолжать поддерживать эту вражду? — спросил тихо Сафар.       Эмир покачал головой:       — Ответ на этот вопрос я тоже могу предположить. Мне неясно другое, почему он решил, что сможет сделать тебя своим учеником...       — Я могу предположить, что кого-то ему напоминаю, — вдруг заметил султан, прямо взглянув в глаза деда. — Понимаешь, когда он смотрит на мое лицо, у него иногда мелькает что-то в глазах, такое... что невольно становиться страшно.       — Ты можешь подобрать этому чувству слово?       — Могу, — мальчик передернул плечами. — Предвкушение.       — Понятно... — эмир извлек из-за пазухи трубку с длинным мундштуком. Покрутил её между пальцами.       Сафар улыбнулся, поднялся на ноги и выглянул за двери покоев. Эмир смотрел на его спину, пока мальчик отдавал приказы, и, когда мальчик вознамерился было закрыть дверь, внезапно попросил:       — Пусть позовут Карата... мне, кажется, тебе стоит послушать о его путешествии в Прибрежные Королевства на Турнир Танца.       Султан удивленно вздернул бровь, а потом мягко кивнул. Похоже, визирь рассказывал при дворе несколько более урезанную версию своего путешествия, нежели та, что он поведал самому эмиру.