Жрец Лейлы: На распутье

      — Меня здесь знают и помнят очень хорошо, — объяснял Мария-Александр. — Этот город настолько замер в своей неподвижности, что запоминает малейшее колыхание, способное потревожить его покой. А приезд Леди Марии Деург Сашили и события его сопровождающие забыть и вовсе невозможно.       — Какое скучное место, — тянет Урик, зевнув.       — Ну не скажите, любезный брат, — взмахивает веером юная леди. — Я очень рассчитываю, что главная достопримечательность этого города оправдает мои ожидания.       — В каком смысле? — настороженно интересуется бард.       — В смысле, что заявится сюда сегодня же, наплевав на приличия и традиции. Никто не посмеет тревожить нас до утра следующего дня, кроме...       — Прошу прощения, — в двери робко сунулся слуга. В руках он держал серебряный поднос с кусочком бумаги. — К Леди Марии посетитель.       Тут слуга пошатнулся от толчка сзади, и чуть было не зарылся носом в пушистый ковер. Но все же смог удержать равновесие. А за его спиной показалась стройная фигура.       — Вон отсюда, холоп. Я сам себя представлю, — глубокий, насмешливый голос.       Испуганный слуга испарился, словно его и не было. А нежданный гость плотно прикрыл за собой дверь, сделал несколько шагов вперед и оказался возле Леди Марии.       Никто шевельнуться не успел, как он стремительно обхватил "леди" за талию, выдергивая из кресла, в котором она с удобством устроилась, притянул к себе и поцеловал.       — Что вы себе позволяете?! — Леди Рана от негодования чуть не сорвалась с мелодичного звона на рычащие тона.       Орки отряхнулись, словно от чар и подобрались.       — Шустрый, — пробормотал кто-то.       А Росомаха никоим образом не высказывал никакого смущения или возмущения по поводу происходящего, скорее даже наоборот. Наконец, поцелуй прервался. Но незнакомец так и не выпустил свою добычу из объятий:       — Мария, когда я услышал, что ты снова в этой скучной дыре, ушам своим не поверил. Рванул суда, и что я вижу? Это действительно ты. Да еще в сопровождении... — он обернулся. — Ты нас не представишь?       — Для начала, — улыбнулся Росомаха. — Отпусти меня, а то ты окончательно испортишь мою репутацию в глазах моих спутников, а там и так остались лишь малые крохи. Ну или Ран нарежет тебя в мелких фарш, это в лучшем случае...       — А в худшем? — гость с любопытством и восторгом разглядывал Леди Рану.       — Спою, — отрезал своим истинным голосом бард.       — О, боги! — гость стремительно упал на колени перед ним и поймал руку юноши. — Вы просто великолепны! Ослепительны!        С этими словами он прижался губами к пальцам Рана.       В наступившей тишине Росомаха наконец представил гостя:       — Позвольте вам представить Александра Акинаи Лавани, младшего Герцога Александира.       Орки и ошарашенный бард молча рассматривали герцога. Тот оказался очень молод, лет двадцать пять на вид, стройный и высокий. Он почти на голову оказался выше Росомахи. А с бардом фактически одного роста. Темные волосы собраны в простой хвост и заколоты серебряной заколкой. Синие глаза сияли наивной ленью и барственностью, только вот наметанный глаз улавливал где-то на дне этих безмятежных озер затаившиеся ледяные ручьи.       Но главной достопримечательностью герцога являлись его... ноги. Это были одни из самых красивых человеческих ног, какие только можно встретить в своей жизни.       — По мнению общества, — безмятежно продолжал убийца, — мот, наглец, легкомысленное и очаровательное создание. К величайшему сожалению местных дам и всеобщему скандалу — мужеложец, — привычная кошачья полуулыбка. — Ко всему прочему, именно он нанял меня два года назад. И единственный, кто смог разоблачить мой маскарад.       — Мужеложец? — тихо повторил Ран.       — Именно, о, прекрасный, — улыбка герцога была способна растопить лед. Но только не барда.       Он ответил мягкой, почти соблазнительной улыбкой:       — Я был бы весьма разочарован, если бы оказалось, что такая удивительная леди, предпочитает собственный пол.       Синие глаза вспыхнули, стирая все наносное и оставляя лишь острый ледяной взгляд, способный убивать. Пальцы барда сжали с неожиданной силой.       — Милорд, — вкрадчивый и очень довольный голос убийцы. — Позвольте вам представить моих спутников. Тот тип, чью руку вы пытаетесь сейчас сломать, — Ран Аларик Кали — бард. А остальные мои спутники относятся к благородной расе орков.       Тишина рухнула на комнату тяжелой гранитной плитой и... разлетелась осколками под искренним хохотом герцо... гини.       — Орки и бард?! В Александире?! — Она вытирала выступившие слезы, отпустив, наконец, полукровку.       Тот потряс рукой, с легким недоумением и почти благоговением смотря на покрасневшие пальцы. Хватка у этой леди, притворяющейся мужчиной, была железной.       — Дядю просто удар хватит! Как ты до такого додумался?!       Леди Мария кокетливо взмахнула веером:       — Они отказались ждать меня за воротами города.       Гибким движением герцогиня поднялась на ноги и серьезно взглянула на присутствующих:       — Я понимаю, как глупо звучит и смотрится попытка обмануть барда. Если бы я знала о вашем присутствии, постаралась бы избежать встречи с вами, но уже поздно, поэтому у меня одна единственная просьба — не раскрывайте моей тайны. Я — герцог Александр.       — Мы учтем, — склонил голову Ран.       Орки медленно кивнули, подтверждая слова полукровки.       Росомаха внимательно оглядел компанию, он, впрочем, как и герцогиня, заметил насколько тонко ушли от обещания не раскрытия инкогнито все семеро. Однако... это ничего не меняло.       — Прошу прощения, господа, — почти официозно раскланялся убийца. — Но нам с Лордом Александром нужно поговорить наедине. Вы позволите?       Арак хмыкнул и широким шагом проследовал мимо всех к двери, ведущей в гостиную, где ждал указаний целый штат слуг.       Урик же коснулся локтя барда, чувствуя, насколько сильно полукровке хочется остаться, но тот лишь резко кивнул и последовал за Араком. Дверь за ними плавно закрылась.       — Еды, — мрачно оглядел слуг Арак. — И побольше. Так, чтобы хватило на шесть голодных орков и еще одну половинку, — мельком глянул он на барда.       — Тебе никто не говорил, что ты наглец? — прошептал Урик.       — Говорили, и много раз, — отрубил Арак.                     Убийца тяжело смотрел на герцогиню.       — Ты рискуешь, — заметила она, усаживаясь в кресло. — Раньше в тебе такого не было.       — Все течет и меняется, — пожал плечами Росомаха. — Распорядиться насчет вина?       — Нет, — решительно качает головой. — Сначала дело.       — Хорошо, — он сел напротив. — Итак, в прошлый раз был заказ на три смерти, но я выполнил дело лишь наполовину. Два года спустя я получаю от тебя послание, что пора закончить дело. Что случилось?       Она вздохнула:       — Это внутриполитические дрязги, тебя они мало касаются, — от видимой легкомысленности не осталось и следа. — Слабоумный брат ничем не угрожает, но вот мой дядя... я восстанавливаю контракт на него.       Мария-Александр вздохнул:       — Тебя погубит любовь к твоему городу, Санди. Ты фанатична... ради Александира ты забыла свой истинный пол, так как женщина не может стать правительницей, ради города ты готова убивать, убивать и убивать...       — Мы уже разговаривали на эту тему, Мария, — длинные почти худые пальцы с ухоженными ногтями вцепляются в подлокотники кресла, — я просто хочу вернуть в этот город жизнь и величие, но для этого нужно сделать кое-что... и притвориться безалаберным герцогом, способным лишь на скандалы и гулянки — это не самая высокая цена.       Убийца захлопнул веер:       — Если я убью твоего консервативного дядю — это мало, что изменит. Мы оба об этом знаем. На герцогский престол взойдет твой не менее консервативный кузен, который, как ты сама говорила, еще хуже. По-моему, именно по этой причине ты решила закрыть тот Заказ и положила столько усилий, чтобы вычислить меня, не побоявшись разоблачить себя.       Синие глаза сверкнули:       — За два года кое-что изменилось.       — К примеру?       — Есть ли тебе до этого дело? — резкий ответ.       Убийца глубоко вздохнул и внезапно оказался рядом со своей нанимательницей. Острые когти, заменившие холеные ноготки Леди Марии касаются герцогского горла:       — Ваша светлость, кое-что меня действительно волнует. К примеру, моя тайна. Я долго живу на свете. Забыла это? Когда-то меня нанимал твой дядя. Но в отличие от тебя, он мало что знал обо мне. А он, между прочим, тоже жаждал возвеличить город.       — Ты... выполнял Заказ?! — ужас в глазах и понимание, точнее догадка, перерастающая в уверенность.       — Да, Лорд Александр, — убийца почти подчеркнул официальное именование женщины, глядя ей в глаза. — Я тот, кто отравил твоего отца, чтобы твой дядя смог взойти на трон без помех.       — Т-ты!.. — дергается под ним герцогиня и обмякает, напоровшись на когти. Её тихий шепот едва слышно шелестит по комнате, растворяясь в воздухе. — Ты понимаешь, что только что разрушил нашу дружбу?..       — Дружбу? — Росомаха протягивает свободную руку и ласково-снисходительно ерошит волосы на голове герцогини. — А разве друзьям платят за убийство родственников. А, Санди? Когда друг спрашивает "зачем", он имеет право услышать ответ. А вот для наемников другого ответа кроме как "не твое дело" не бывает. И оплата звонкой монетой.       Синие глаза тускнеют, выцветая прямо на глазах. И Мария-Александр опускает руки. Шурша юбками, он спокойно возвращается на свое место. Садиться, расправляя складки платья, и поднимает глаза. Невыразительные, бесстрастные:       — Мы расставили все точки, Ваша Светлость?       В ответ лишь тишина и плотно сжатые губы.       — Что ж, — вздыхает убийца, — пара вопросов. Когда? Как именно он должен умереть? Какова плата и задаток?       Деловой тон наемника и только.       Черноволосая голова опускается, не выдерживая этого взгляда, и спустя мгновение дрогнули плечи:       — Т-ты...       — Вы плачете герцог? Но почему? — в голосе Росомахи звучит искреннее любопытство. — Ваша Светлость?       Младший герцог поднимает голову и не выдерживает искреннего недоумения зеленых глаз.       Александра рыдала глухо, спрятав лицо в ладонях, а убийца растерянно трет переносицу. Наконец, он неуверенно позвал:       — Санди?       — Я, — глухо выдавливает из себя герцогиня, — привыкла, что меня окружают лишь инструменты. Которые я могу использовать на свое усмотрение. Великий кукловод, дергающий за ниточки и играющий роль куклы, чтобы войти в доверие к другим таким же куклам...       — Что-то изменилось? Ведь дело не во мне, — Росомаха хмурится. Все идет не так. Такую реакцию он даже представить себе не мог.       — Ты действительно убил моего отца? Или это всего лишь средство нас обоих расставить по тем местам, на которых мы должны играть свои роли? Убийца. Ты сам напомнил мне про свой возраст. Ты куда больший кукловод, чем я. Только вот ты не учел, что меня сильно заденет твоя отповедь. Ведь ты помнишь меня такой, какой я была два года назад.       — Все верно, — кивает Мария-Александр. — В чем же моя ошибка?       — Я... немного изменилась, — герцогиня подняла лицо и вытерла глаза. — Это так странно... просто после твоего отъезда... Я влюбилась, Мари. И величие города отошло на второй план. Это так... банально, что напоминает романы, которыми увлекалась моя мать. И мой отец был бы недоволен мной. Ведь я с детства воспитывалась как мужчина. И тут такое... ты понимаешь?       — Нет, — тихо ответил Росомаха.       — Я тоже.       Они молча смотрели друг на друга. Наконец идеальный убийца буквально выдавил из себя:       — Я действительно убил твоего отца.       Она криво улыбается:       — Спасибо.       Внезапно Росомаха беззвучно рассмеялся. Искренне. Впервые за много лет.       — Знаешь, — отсеявшись заметил он. — И странная же у нас вышла встреча.       — Несомненно, — улыбается она. — Почему ты хотел лишить меня всех иллюзий дружбы с тобой, Мария?       — Чтобы я сам им не поддался, — хмыкнул тот. — Я взял Заказ на очень сложное дело. И перед ним хотел быть честным хотя бы с тобой. Ты заслужила каплю честности с моей стороны.       — Ты идешь умирать? — серьезный вопрос.       — Нет, — он задумчиво качает головой. — Просто... похоже я боюсь. А еще у меня сильно притупилось наслаждение от охоты, нападения и вкуса крови... И я растерялся... я...       Герцогиня поднялась на ноги и подошла к убийце.       — Как странно, Мария. Мне хочется обнять тебя и утешить... а еще...       — Еще?       — Извиниться.       Она опускается на колени:       — Прости меня, мой друг. Я никогда не буду не честна с тобой и пытаться использовать тебя вслепую. Семейные проблемы надо решать в семье... прости.       Росомаха сидел, уставившись в синие глаза. Печальные, насмешливые, циничные. Надменные... Он мог влюбиться в эту удивительную, сильную женщину, привыкшую быть мужчиной, но оставшуюся женщиной. Их связали более крепкие узы, чем любовь. Дружба оказалась сложнее и крепче, чем все остальное. И рушилось пространство. И в ушах грохотала песня барда Рана. И он опять не запомнил слов.