Жрец Лейлы: На распутье

      Грин Акинаи Лавани удерживал бесстрастную, ничего не выражающую улыбку, дабы не сорваться на гримасу, недостойную наследника Великого Герцога. Хорошо этому нахалу Александру. Не захотел танцевать с леди, просто элегантно сообщил ей, что предпочитает танцевать с мужчиной. И привычный скандал и все предпочитают не заставлять младшего герцога делать то, чего он делать не хочет. А вот Грину предстоит нелегкое испытание.       Леди Рана Деург Сашили была несомненно прекрасна, но большей стервы наследник Александира не встречал.       Однако светское общество и его отец за эти сутки с редким единодушием решили, что из них двоих получается идеальная пара.       Грин серьезно начал задумываться о том, что он вообще делает на этом балу бездушных масок.       — О чем задумались, Ваша Светлость? — голос леди Раны выдернул его из тяжелых раздумий. Плохо, он так погрузился в размышления, что видимо потерял контроль над эмоциями и леди смогла прочесть часть из них. А ведь они оба кружили в парном танце.       Наследник Герцога моментально пришел в себя и склонился в поклоне:       — Простите меня, леди. Я...       — Только не надо мне врать, — тихий и яростный шепот и блеск черных глаз заставили сбиться с такта. Но леди ловко замаскировала его неловкость. И заметила:       — Должна сказать, что я тоже не рвалась в этот танец, хотя и по несколько иной причине, чем ваша. Вас я заметила сразу. Вы просто светились среди всех этих бездушных масок лицемерия. Хотя и ваша маска тоже хороша, ни один человек не разглядит...       — С чего вы взяли, что это маска? — напряженно выдавил из себя Грин. Мысли уже больше лихорадочно не скакали, выстраиваясь в холодные стройные ряды плана. НИКТО не должен знать о нем правду.       — Я обладаю даром барда, — четное и откровенное признание леди сражает наповал, как если бы войска нанесли поражение, не успев даже выстроиться для атаки.       — Что?!.. — горло пересыхает.       — Лорд Грин, может мы сделаем вид, что нашли друг друга и нам есть о чем поговорить? И удалимся с танцев? Иначе я все же не сдержусь и попробую вести сам.       Грин уловил оговорку моментально:       — Сам? — а глаза нехорошо прищуриваются.       — Именно, — темные глаза полыхнули пламенем.                     — Что происходит? — Грин запнулся и уточнил: — Что делает бард, переодетый в женское платье, выдавая себя за дочь одного из уважаемых родов, на балу Великого герцога Лавани?       Ран оборачивается и почти оценивающе рассматривает стоящего перед собой аристократа. Потом медленно кивает собственным мыслям:       — Похоже, вы являетесь частью легенды.       И опять герцог улавливает правильную интонацию:       — Вы? О чем вообще идет речь?       — Вы и ваш кузен, — Ран облокотился на перила балкона. — А про легенду я и сам мало, что могу сказать, я просто бард, который идет по её следам, чтобы запечатлеть в Песне.       Герцог резко выдыхает. Он не встречался с бардами, но он видел глаза, стоящего перед ним. И эти глаза... В итоге, он задал совсем иной вопрос, чем тот, что просился на язык.       — И кто еще знает, что я ношу маску?       — Никто, — качает огненноволосой головой бард. — Я даже Марии не сказал, — он прикрыл глаза.       Грин с облегчением выдохнул:       — Слава богам! Но зачем ты открылся мне?!       Хитрая улыбка Рана и чуть заметный блеск глаз:       — Все просто, герцог. Я вижу кое-что, что не видят другие, хотя и имеют глаза. А в этом городе слишком много слепцов. И в данный момент вам просто необходимо пойти в зал и оторвать своего кузена от Марии.       — Не понимаю, — качает головой тот. И синие-синие глаза смотрят цепко, словно выискивают подвох. — Если вы ревнуете, то должны знать, что Александра интересуют только мужчины. К тому же кузен на дух меня не переносит...       Он замолчал на полуслове, когда видел плавное покачивание головой своего необычного собеседника:       — Неверно. Все неверно. Я же говорю — город глупцов. Я бард — а барды не знают чувства ревности, только жажду обладания, но мы всегда делимся тем, чем обладаем. Поэтому ни один бард за всю историю Эмира так и не оказался связан узами любви. Мы слишком влюблены в Песню мира. Такого наше проклятие. Но Мария — это еще не понятный мне куплет. Этот малыш почти пугает меня, но это не страшно. Только я вижу, что его связь с вашим кузеном крепка. О, это не любовь, и не страсть. Потому что все эти ноты направлены в вашу сторону.       — Кажется, я тут где-то видел стул, — пробормотал герцог, правильно расшифровав речь барда. — Хотите сказать, Александр влюблен в меня?!       Спокойная улыбка в ответ и насмешливо блестят черные глаза:       — Как может быть влюблена женщина, которая слишком долго не знала любви.       — ЧТО?! — Грин почувствовал, как под ногами дрогнула земля. Этого не могло быть. Просто не могло быть... — Но... но. Вы уверены? — он чувствовал себя глупо, задавая этот вопрос.       — В чем именно? — улыбается тот и между приоткрытых губ мелькают кончики клыков. — В том, что Мария — парень, а Александр — женщина, которая к тому же влюблена в вас? Абсолютно.       — Леди... то есть лорд Рану, чего вы добиваетесь, сообщая все это мне?       — Ран, — мягко отзывается тот. — Меня зовут Ран. И я не лорд. И я слишком четко вижу то, что горит на дне ваших синих глаз. И понимаю, что отголосок того же огня тлеет в Леди, притворяющейся мужчиной. И я не хочу, что бы Расу стало больно, когда это пламя сожрет её.       — Кто такой Рас? — почти обреченно поинтересовался Грин, уже не надеясь понять. Он только чувствовал, как кружится голова.       — Насыщенный вечер? — сочувственно поинтересовался бард. — Мне кажется для вас он еще не закончился, Лорд Грин... — и нет даже намека на улыбку.       — Сестра, — в дверях балкона появляется Лорд Урик. — Ты не злоупотребляешь обществом герцога? Ты так неожиданно его выкрала у общества.       — О, мы мило побеседовали с герцогом, — голос барда снова приобрел плавные мелодичные интонации леди. — Но я действительно непозволительно долго занимала внимание герцога… Прошу прощения.       — Ничего страшного, леди, — вымученно улыбнулся Грин, который, вглядываясь в лорда Урика, внезапно понял, кого на самом деле видит перед собой. — Это была весьма познавательная беседа.       — Благодарю вас, Ваша Светлость, — Леди поклонилась, сверкая улыбкой понимания. И удалилась вместе со своим "братом".       Грин обхватил голову руками и застонал. Сейчас ему хотелось только одного, куда-нибудь исчезнуть и родиться в какой-нибудь другой семье и другом городе. Ни то ни другое не было выполнимо, поэтому он просто взял себя в руки, решительно тряхнулся и, с трудом вернув маску, сорванную бардом, направился в залу. Отец наверняка уже недоумевает по поводу его отсутствия и раздраженно хмурится. А ведь сегодня важный вечер. И столько еще надо успеть сделать, особенно в свете новых приобретенных знаний.                     — Любезный кузен, — Грин надменно смотрел на Александра, — не могли бы вы уделить мне толику вашего внимания?       — С чего бы это? — лениво отозвался младший герцог. — Я нахожусь в довольно приятной компании, и у меня нет желания её бросать ради вашего неприятного общества.       Окружающие его леди заулыбались, прикрываясь веерами.       Грин окинул всех холодным взглядом, и улыбки моментально исчезли. Никто не желал ссоры с наследником. Лишь Леди Марии все с той же отстраненной и загадочной полуулыбкой кошки.       — Это серьезно. И необходимо прежде всего вам, кузен. Потом вы сможете вернуться к своей приятной компании.       — О мои прекрасные леди, — раскланялся Александр, — вы меня простите, постараюсь вернуться побыстрее, чтобы не дать вам заскучать.       И он последовал за Грином, который уже развернулся, пробираясь сквозь толпу придворных.       — Ну? — нетерпеливо хмыкнул младший герцог, когда они оказались наедине.       — Надеюсь, вы помните, что великий Герцог после бала пригласил нас обоих к себе, дабы сообщить свое решение по поводу участившихся набегов орков?       — Еще бы я этого не помнил, — фыркает Александр. — Весь вечер только об этом и пытаюсь забыть. Почему вы сказали, что это важно?       — Это и так важно, — отрезал Грин и тяжело взглянул на кузена. — У меня просьба к вам: постарайтесь сдерживаться, что бы не сказал Великий Герцог. В последнее время вы критикуете каждое его решение.       — Потому что все они одно безумнее другого, — расслабленная поза не обманула Грина.       — Я не припоминаю, чтобы вы были столь сильно заинтересованы в политике.       — Зато вы погрязли в ней с головой, — вспышка гнева. Чистого, настоящего. — Кузен, вы портите мне вечер!       Грин вздохнул:       — Так вы отказываете мне в просьбе?       Младший герцог уже взял себя в руки и насмешливо взглянул на него:       — Конечно. Хотя...       — Я вас слушаю.       — Я буду молчаливой паинькой, — хитро прищурились синие глаза. — Если ты сейчас на коленях повторишь свою просьбу.       Хлесткая пощечина обожгла щеку младшего герцога так сильно, что мотнулась голова. Такие же синие газа, как его собственные, горели яростью и... еще чем-то непонятным.       Грин резко развернулся и быстрым шагом удалился прочь.       Александра ошарашено смотрела ему вслед, прижимая руку к горящей щеке.              Грин шел и проклинал себя. Впервые он не сдержался. Странный разговор с бардом выбил его из колеи, и ему не стоило сразу подходить к Александру... Александре? Нужно было прийти в себя. Но... Эти синие насмешливые глаза...       — Все в порядке, герцог? — он внезапно обнаружил, что стоит посреди коридора неподвижно, сжав руки в кулаки до судороги, а рядом тревожно вглядывается в лицо старый слуга, которого он помнил с детства.       — Да, — выдохнул Грин. — Со мной все в порядке, Сигурд. Не беспокойся.              Александра недоуменно качала головой, прикладывая к щеке лед. Росомаха с интересом смотрел на неё:       — Лорд Грин никогда не производил впечатления человека вспыльчивого. Видимо что-то произошло, что вывело его из равновесия. И ты стала последней каплей.       — Может быть, — проворчала герцогиня. — Но меня больше удивило выражение его глаз, словно он хотел меня убить.       — Между прочим, — лениво вставил один из орков. — До этого герцог общался наедине с нашим бардом. Может это мальчик ему что-то сказал? Он мог.       — Да уж, — кивнул Арак. — Отродье кого хочешь выведет из себя, а уж в роли леди Рану он превзошел самого себя.       Убийца покачал головой.       — Что-то тут не так. Санди, а ты не в курсе, что там задумал твой дядя?       — Я не до конца знаю, — пожала та плечами. — Но Великий Герцог отличается почти иррациональной ненавистью к оркам. Понимаете, еще до моего рождения, во время одного из набегов на приграничье, он отсутствовал в городе. А его жена как раз рожала Грина. Когда дядя вернулся его встретило холодное тело жены и живой младенец. Говорят, что младенца тоже поначалу восприняли мертвым, так как он с момента рождения ни разу не пискнул и только глазами хлопал.       С тех пор дядюшка люто ненавидит орков. Что-то у него заклинило тогда в этом отношении, и Грина он воспитал в такой же ненависти. Вот и все что я знаю. Но, как понимаете, одной из целей жизни моего дяди стало уничтожение орков, как вида. Мой отец не одобрял такой фанатичности. Он считал, что Александиру нужно иное. А орков оставить на потом, — она грустно улыбнулась. — Он поэтому скрыл, что второй его ребенок — девочка, воспитывая меня как мальчика. Ему нужно было две сыновей, против одного сына старшего брата... А дядя и сейчас строит какое-то безумные планы. Он с каждым годом все более сходит с ума.       Росомаха медленно кивает. Он знал, что Великий Герцог чувствовал опасность, исходящую от младшего брата. Именно поэтому его наняли убить младшего герцога в то время. Правда, детей попросили оставить в живых.       — А где все-таки отродье? — внезапно поинтересовался Арак в наступившей тишине.       — Действительно, — вскинулся Мария-Александр. — Его нельзя оставлять одного.       — Почему? — заинтересовалась Александра.       — Он — бард, — почти хором ответили орки и убийца.       — Очень вспыльчивый и любопытный, — добавил Росомаха.       — Тогда советую вам его поискать, — вздохнула герцогиня, откладывая лед в строну. — А мне пора на встречу с "любимым" дядей.              Она шла по коридору и непроизвольно касалась щеки. Проклятье Грину. Каждая встреча выводила её из себя. И почему из всех, кто её окружал, её капризное сердце выбрало этого надменного ублюдка? Который не знает её истинного лица и ни во что её не ставит?       Александра глубоко вздохнула, успокаиваясь, в конце концов, она впервые увидела на его лице такие яркие эмоции и ей это понравилось. Чувствующий, гневный Грин был... красивым. действительно красивым. Это стоило пощечины. Действительно стоило.       Александра вернула на лицо привычное для лорда Александра выражение легкомыслия, циничности и насмешки над всеми. Младшего герцога ждала встреча с родственниками, и он вошел как обычно, не стуча и не предупреждая. И замер на месте...       Великий Герцог Домиан Акинаи Лавани медленно падал на ковер, а его сын Грин широко раскрытыми глазами наблюдал за этим.       В тишине комнаты кузены смотрели на тело отца и дяди, которое замерло в неподвижности. Александра опомнилась первой. И в несколько шагов пересекла комнату, предварительно прикрыв за собой дверь. Уверенными быстрыми движениями, она проверила дыхание и сердцебиение Великого Герцога и убедилась, что её безумный дядя все же мертв.       — Он умер еще до того, как успел коснуться пола, — подняла она глаза на кузена и почти растеряно добавила. — Похоже, его отравили.       Грин стоял неестественно прямо, вцепившись в край стола так, что побелели костяшки пальцев. Синие глаза, казалось, выцвели до призрачной голубизны.       — Грин?!       Наследник вздрогнул и осипшим голосом выдавил:       — Будь добр, сообщи советникам, желательно советнику Левой Руки Дайсу. И... я бы на твоем месте проверил, как там Элий...       Александра вскочила, словно обожглась от подобной мысли. Грин был прав. Кто бы не отравил Великого Герцога, он мог решить, что старший сын его младшего брата — пусть и сумасшедший — так же может оказаться в будущем помехой.       Уже выбегая из комнаты, ей показалось, что Грин издал странный звук, больше похожий на всхлип.       За Дайсу она отправила первого попавшегося на пути слугу. Судя по реакции, поведение младшего герцога произвело на него неизгладимое впечатление. Так что поручение должны были выполнить в кратчайшие сроки.       Она же бросилась к апартаментам старшего брата, которые находились тут же во дворце, так как после несчастного случая два года назад дядя решил, что бедолаге Элию лучшего места не найти.       Но Александра не добежала. Её торопливый шаг, почти бег, разбился, словно волна о скалы, когда на её пути встал Ран. Тот стоял, облокотившись о стену, и темный взгляд был непроницаем.       Герцогиня замерла, завороженная черными водоворотами в глазах этого странного человека. Только вот... человека ли? Именно сейчас она заметила, что бард освободился от женского платья, одевшись в брюки и свободную алую рубашку, распахнутую на груди. Огненно-рыжие волосы больше не удерживались сложной женской прической, разметавшись по плечам.       — Куда ты спешишь, леди-рыцарь? — никакой мелодии, к которой она уже успела привыкнуть, только властность в голосе барда, которой невозможно не подчинится. — Твое место там, откуда ты ушла. С тем, кто выбрал путь Легенды.       — Легенды? — пересохшими губами повторяет женщина.       — Разве ты не знала? — голос меняет тональность до звона. — На Эмире вновь настало время легенд. Но некоторые легенды могут умереть, едва родившись... Ты часть одной из таких историй. Точнее, ты её сердце.       — О чем ты говоришь? — голос звучит хрипло, но она уже догадывается, потому что кусочки мозаики складываются в картину, хотя еще не хватает так много таких от вот элементов, чтобы увидеть детали. Важные детали.       — Кто отравил твоего дядю и зачем? Найдешь ответы — найдешь и легенду.       — Вы говорите загадками, господин Ран.       Он улыбается безмятежно и светло:       — А я и есть загадка, леди Александра.       И она, наконец, понимает, что все это время так беспокоило её в его облике. Он же — полуорк!       — Не дай ему вырвать собственное сердце, — тихо шепчет-приказывает бард. — Не дай, принцесса! Разве не в этом твое предназначение?!       — Что ты?!..       Из темноты коридора выныривает хищная фигура:       — Вот ты где, отродье.       И стоящее перед ней создание внезапно изменяется, становясь строптивым и надменным, как десяток императоров, юношей:       — И когда ты выучишь мое имя, орк?!       — А смысл? — Арак скрестил руки на мощной груди и окинул критическим взглядом всю фигуру полукровки. — И где твое платье?       — Хочешь сам в нем походить? — окрысился Ран, и внезапно перевел пылающий взгляд на Александру, все еще стоящую у стены:       — Что встала, смертная?! Иди. Куда сердце ведет или куда шла, если сердцем не чувствуешь правильную беду.       Синие глаза герцогини широко раскрылись, и она бросилась бежать... обратно. Туда, где в комнате наедине с телом своего отца остался Грин. А вслед ей криво улыбался бард.                     — С Элием все в порядке? — Грин поднимает глаза.       Александра стояла в дверях и потрясенно смотрела на него. За последние меньше, чем полчаса, её кузен превратился в безжизненную статую, у которой живым остался только голос. И ничего более. А в руках статуя держит узкий стилет, которого раньше не было.       — Да, — она шагает в комнату и закрывает за собой дверь. Плотно, чтобы ни звука не вылетело.       Великий Герцог все так же лежит на ковре и неверяще смотрит остановившимися глазами в потолок. Герцогиня встала на колени и закрыла веки Домиану.       — С моим братом все в порядке, — повторила она. И подняла взгляд на герцога. — Ты ведь не собирался его убивать...       Спустя целое мгновение тишины, синие глаза смотрят все так же выцвевши. А потом он заговорил:       — Каково это, Санди?       Она вздрагивает, как от удара. Он никогда так её не называл.       — Твой отец воспитал тебя мужчиной и умер от руки старшего брата, испугавшегося за свой трон, и в свою очередь погиб от моей руки — руки собственного сына.       — Что он пытался сделать, Грин? — она даже не удивлена, что он знает её тайну.       — Я давно знал, что мой отец — опасный человек, но так же, в отличии от остальных, понявших это недавно, знал всегда, что он — сумасшедший. Я не знаю, где он нашел Сердце Дракона, но он точно собирался использовать его...       — Что?.. — неверяще шепчет принцесса, поднимаясь на ноги. — Что ты такое говоришь, Грин?!       — Он собирался возвеличить Александир, сделав его городом бессмертных, равных эльфам, оркам, драконам. Более того, мой отец собирался превзойти эти расы. И в первую очередь уничтожить орков... А начать он хотел с нас троих. С Элием что-то пошло не так, на его счастье он успел сойти с ума, став бесполезным для Великого Герцога и его планов...       — О Боги...       Синие глаза наконец ожили, и в них плескалась ярость пополам с болью, грозя уничтожить разум своего хозяина:       — Но это ничего не меняет, Санди. Моя прекрасная и опасная принцесса. Я убил своего отца. Убил трусливо. Ядом.       У Александры сжалось сердце. Александир — великий город масок. Вечный маскарад самых причудливых форм воображения. Разве возможно вернуть городу былое величие, если кроме масок здесь уже больше ничего не осталось?       Она медленно подошла к кузену, которого никогда по настоящему не знала, но которого разглядело её сердце:       — Я тоже убийца, Грин. Я убила многих, кого не считала достойными людьми. Я свела с ума своего брата, сделав из него пускающего слюни идиота. Я изменяла и предавала. Я плела заговор против Герцога, твоего отца. И если бы ты подождал всего чуть-чуть, он умер бы от моей руки.       Новый герцог Александира протянул руки и обнял свою принцессу. А потом уткнулся лицом в расшитый драгоценностями жилет.       — Я оказался первым. Прости, принцесса... и... понимаешь... он частично успел...       — Что? — так приятно стоять и чувствовать его тепло на своем плече, и как его волосы щекочут тебе щеку. И сквозь эти ощущения пробивается его такой родной голос:       — Я собирался отдать пару распоряжений Дайсу и... вырезать себе сердце.       — Зачем? — и кажется, что спину сверлят темные водовороты глаз барда Рана.       — Драконье Сердце, — ответ почти не удивляет её. — Отец растил его во мне. Он знал это заклинание давно, хотя дал клятву никогда его не использовать. Но смерть моей матери свела его с ума. Он не понимал, как я могу жить, если она умерла. И решил, что это знак богов, что он должен нарушить клятву. У меня нет сердца, принцесса. С момента моего рождения, у меня в груди колотится магический камень.       — И ты собирался достать его, — она утверждала, а не спрашивала. — Идиот.       Александра схватила его за плечи и встряхнула со всей силы:       — Кретин! Мы все пешки в чьей-то игре! Ты разве не понял?! Никакой смертный, будь он трижды Великий Герцог не сможет провести ритуал — заклинание! У твоего отца не было ни грамма магических способностей! А заклинание такого уровня?!... Ему кто-то помог! Кто-то подтолкнул его к этой мысли!       И две пары одинаково синих глаз ошарашено смотрят друг на друга.       — Знаешь, принцесса, — абсолютно спокойно и уверенно заметил, наконец, Грин. — Мне кажется, что необходимо пообщаться с нашими необычными гостями. Как-то они слишком вовремя появились. Даже если они ничего не знают, пара загадок от барда, может быть нужным ключом.       — Проклятье! — выругалась Александра. — Сколько времени мы потеряли!       — Много, — кивает герцог и неожиданно притягивает её к себе. Стилет падает на мягкий ковер без единого звука.       В этот момент дверь тихо открылась, впуская пожилого мужчину, который замер от представшей его глазам картины — целующихся наследников над безжизненным телом Великого Герцога.