Жрец Лейлы: На распутье

      Грин сидел, прислонившись спиной к гранитной стене. Глаза его были закрыты, но Великий Герцог не спал.       Серо-голубой дракон, положив длинную морду на вытянутые передние лапы внимательно разглядывал хрупкого человека.       Герцог не шевелился.       — Давно он пришел в себя? — человеческий голос нарушил тишину огромной пещеры.       Дракон повернул голову. Радужные водовороты его глаз чуть померкли, и гулкий голос прогрохотал:       — Он его и не терял.       — Неужели?! — темная фигура стремительно преодолела расстояние от входа с распахнутыми тяжелыми дверями до пленника. — Неужели все же Драконье Сердце?!..       Золотоволосая голова нетерпеливо склоняется вперед к герцогу. Глаза Грина внезапно раскрылись, и на Повелителя Драконов взглянула мерцающая радуга. Точнее на Повелительницу Драконов.              — Как думаешь, мы успеем их нагнать? — Александра впивается зубами в кусок оленины. Словно это её личный враг.       Марон взглянул на неё сквозь пламя костра. Принцессу пришлось чуть ли не силой заставлять делать привалы:       — Не волнуйся. Они надолго должны были задержаться в Бельгире. У нас есть немного времени, принцесса. Есть.       Это звучало как заклинание. Она молча кивнула, а орк вновь вернулся к полировке секиры. В который раз думая, что ни они, ни эльфы в свое время недооценили одержимость людей. А уж опаснее женщины, перед которой стоит цель, да еще подстегиваемая яростью и отчаянием... О, как они недооценили смертных... может именно поэтому Эмир становиться все более человечным? И вскоре оркам и эльфам придется уйти из этого мира так же, как когда-то они сюда пришли?              — Будем заезжать в Адэр? — Урик покосился на Росомаху.       Тот покачал головой:       — У нас нет в этом необходимости. Мы хорошо запаслись в Бельгире. Так что это будет лишь потерей времени и излишним риском. Я сомневаюсь, что Кассандра просто так оставила попытки... Ну и плюс — мы срежем путь.       — Ты начал торопиться? — бард остро взглянул на убийцу.       Тот кивнул, соглашаясь:       — Что-то случилось. Я нутром чую. И это что-то напрямую связано с Заказом.       — То есть мы двинемся не торговыми путями? — голос Наргала.       Росомаха усмехается:       — Именно. Адэр задержит вас. А торговцы не те попутчики, что нам нужны. Я думаю в Пустыне мы найдем более интересных проводников...       Орк широко усмехнулся:       — Веселая похоже будет поездка.       — Не то слово, — подмигивает Мария-Александр. — И только не говорите мне, что вам это не нравиться.       Арак качает головой:       — Ты уже бывал в Пустыне, убийца?       Тот потер переносицу в задумчивости:       — Это было довольно давно, орк. Но кое-что я все же помню.       — И когда сворачиваем? — подал голос Тарк.       — А давайте прямо сейчас, — внезапно оживился Росомаха. — Чего ждать-то!       И решительно развернул коня.       Его спутники переглянулись и... последовали за ним под сень деревьев.       — Жаль, что Марон с Кирцем остались. Им бы приглянулась эта идея, — заметил Тарк Урику.       Тот согласно кивнул.       Для начала предстояло пересечь лес. Пусть и изрядно редеющий к концу второго дня и переходящий в мелкий кустарник, который каким-то чудом прижился на воистину каменистой почве. А еще дальше начинались пески. И сама Пустыня, в глубине которой возвышались горы Скорби — Драконьи горы. И на пути к ним еще предстояло пересечь владения пустынников — воинов и кочевников.       Ран задумчиво некоторое время рассматривал спину Росомахи, а потом внезапно поровнял своего скакуна с конем убийцы. Зеленые глаза взглянули на него с немым вопросом. В последнее время им как-то все меньше и меньше требовалось слов, что бы понимать друг друга.       — Не сочти меня извращенцем, — проворчал бард и протянул руки, обхватывая тонкую талию руками.       Мария-Александр не сопротивлялся ни единого мгновения, позволив перетащить себя из седла в седло. Только вскинул брови в некотором удивлении.       — Просто мне показалось, что ты боишься, — тихо шепнул бард убийце. — Можешь ничего не говорить, но я чувствую, что тебе страшно. Вдвоем намного легче. Мы как бы разделяем страх на двоих.       Росомаха медленно, очень медленно кивнул, соглашаясь, неожиданно и для Рана и для себя. А потом и вовсе расслабляясь рядом с полукровкой. Орки благоразумно решили воздержаться от комментариев. Особенно после пристального взгляда в их сторону бешеных черных глаз.       — Я боюсь умирать, — внезапно произнес Росомаха, глядя исключительно перед собой.       — Все этого боятся.       — Раньше я не боялся, — возразил убийца.       Бард задумался, а потом чуть наклонился вперед, так чтобы его губы были близко к уху Росомахи:       — Можно сказать банальность?       — О... это что-то новенькое для тебя, — как-то натянуто удивился тот. — Рассказывай, что ты там надумал.       — Мне кажется, что в твоей жизни, наконец, появился кто-то, ради кого ты готов возвращаться. К кому ты ХОЧЕШЬ вернуться. А значит, не готов умереть ради Заказа.       — На себя намекаешь? — только почему нет насмешки в его голосе?       — Почему бы и нет, — тихий ответ. — Ты очень сильный, Рас. Это все потому, что ты свободен. Или так думаешь.       Росомаха невольно передернул плечами, припоминая какие мысли заставили его сбежать из дворца в Александире, а потом и вовсе из города.       — Судьба решила попробовать тащить тебя на веревке, вот тебя и пугает подобная перспектива... И страх, и сопротивление — все идет отсюда...       — Барды все такие умные? — с интересом хмыкнул убийца.       — Не знаю, — пожал плечами Ран, забыв, что Росомаха сейчас не видит его, хотя чувствует фактически каждое движение всадника. — Я пока других кроме себя ни разу не встречал, если честно.       — Может, дать судьбе в глаз? — вырвалось у Марии-Александра.       — Это в твоем духе, — хмыкнул бард. — Вполне.       Они некоторое время ехали молча, уворачиваясь от веток деревьев. А затем Росомаха тихо рассмеялся:       — Знаешь, а я перестал бояться.       — Хм, — отозвался полукровка. — А я не хочу особо тебя отпускать, малыш.       — Не сочтите меня извращенцем, да? — насмешка, но какая-то... родная?                     Грин рычал на женщину стоящую перед ним, прекрасную как сон. Золотые волосы каскадом ниспадают на её спину, и крупными витками ложатся на высокую грудь. С чистого лица, принадлежащего юной деве, смотрят прозрачно-фиалковые глаза, такие чистые, что наводят на мысль о нечеловеческой примеси в крови. Идеальная фигура, затянутая в черный корсет и высокие кожаные сапоги, с заправленными в них черными же брюками, лишь подчеркивают её совершенство. Однако, кажется, что пленник не видит ничего. Его руки с растопыренными и скрюченными словно когти пальцами выставлены вперед и готовы растерзать любого, кто посмеет приблизиться.       Повелительница Драконов задумчиво рассматривает мужчину:       — Интересный эффект.       Дракон за её спиной шевельнулся и что-то ласково-шипящее вырывается из его пасти.       Радужные глаза герцога недоверчиво смотрят на волшебное создание, и внезапно человек отвечает:       — Не лги! Не успокаивай! Ей нужно только мое сердце! Лишь оно имеет какую-то ценность!       — Верно, — одобрительно кивает женщина, и алые губы кривятся в странной улыбке, словно она уже не помнит, как правильно улыбаться. — И если ты будешь паинькой...       — Я умру, — заканчивает за неё Грин. Его голос резок, словно остро отточенное лезвие меча. — Я, может, и человек, но не идиот, леди. К тому же, я стал Великим Герцогом не просто за красивые глаза.       Повелительница Драконов улыбается уже не так криво, у неё получается все лучше, она каким-то ласкательным движением теребит серьгу в левом ухе:       — Ты предназначался в жертву с самого своего рождения. Ты знаешь, кто это сделал?       — Мой отец, — очень спокойно звучит ответ. По его новым радужным глазам трудно понять, что они выражают. — Он рассказал мне, прежде чем я отравил его.       Фиалковые глаза распахиваются широко-широко. Она действительно потрясена.       — Это ТЫ сделал?!       — Я не так беспомощен, как вы полагаете, леди, — а вот это уже настоящий оскал.       Она мягко улыбается одними губами, и эта её улыбка уже само совершенство:       — А если я просто прикажу сейчас дракону вырвать твое сердце у тебя из груди?       Герцог внезапно расхохотался, запрокидывая голову так, что затылком касается гранита за спиной.       — Тогда ты совершишь свою самую грубейшую ошибку! — отсмеявшись, у него вырывается почти шипение.       — Это какую? — она уже не улыбается. Глаза Повелительницы Драконов прищурены и взгляд острее стилета убийцы.       — Повелитель! — голос дракона грохочет за спиной женщины. — Сердце проснулось!       — Что это значит?! — она раздраженно разворачивается.       — Драконье Сердце должно быть вырвано из груди ДО своего пробуждения, — это насмешка от герцога. — Где вы учились, леди? Ни одно из предыдущих Сердец до сих пор не успевало пробудиться. Его можно использовать только мертвым. Спящим, если хотите. Живое, проснувшееся, оно просто так не дастся.       Он снова смеется. Хотя уже не так радостно.       — Этого человека будет трудно уничтожить, — гулкий грохот-голос дракона подтверждает слова человека. — Сердце теперь будет его защищать. Он... КАК ДРАКОН...       — Повелитель Драконов? — золотоволосая меряет пленника напряженным взглядом. Оценивающим, словно противника на поле боя.       — Нет, — дракон приподнимается на лапах. Его хвост шуршит по каменному полу пещеры. — Он как дракон... только в человеческом теле.       Фиалковые глаза рассматривают Грина уже совсем с другим интересом:       — А это еще занимательнее, чем легенды о человеке с драконьей кровью в жилах. Так, — эта её улыбка хищная, неприятная. И Грин настороженно наблюдает за этой странной красавицей. — Лорд Грин, вы у нас теперь — зверь. Слышали? И как ваши ощущения?       — Великолепно, — саркастически цедит сквозь зубы пленник.       — Дракон значит, — её голос задумчив и вдруг звучит хлесткий приказ. — На колени, тварь!       Радуга в глазах герцога сияет почти нестерпимым светом и спокойный холодный голос:       — Обойдетесь, леди. Я человек, а не ваши ручные зверушки. И иди ты к Мраку Роя.       Повелительница Драконов с минуту смотрит на него разгневанным взглядом:       — Что ж, — змеиное шипение — это все, что осталось от прежней мелодии её голоса. — Ты побудешь некоторое время в цепях, моим гостем. А этот, — она кивает в сторону дракона, — будет твоей нянькой и тюремщиком. Я найду способ заполучить силу Сердца.                     Росомаха глубоко вдохнул теплый воздух, окружающий их последние сутки. Они уже фактически вступили во владения Пустыни.       — Отвык я от простора.       Ран кивнул. Орки радовались, как дети. Даже Арак явно повеселел.       — Чем-то похоже на родную степь.       — Степь похожа на Пустыню? — удивленно повернулся в его сторону бард.       Арак потрясенно взглянул на него:       — Отродье! Ты что, никогда не бывал на земле своих предков?!       — Я похож на психа? — сухо осведомился полукровка.       Рядом хохотнул Урик:       — Что, Арак, съел? Ты первый бы попытался его убить, как только увидел бы поблизости.       — Действительно, — задумчиво пробормотал орк, словно вспомнил только что что-то важное и не очень приятное.       — Поехали, — Росомаха приподнялся в седле. — Еще надоест любоваться этим пейзажем, а дальше и того хуже — сплошной песок.       И отряд двинулся вперед.                     Кирц поднялся на ноги:       — Здесь они свернули с дороги в лес.       — Зачем? — Александра нахмурилась.       — Похоже, они решили срезать путь, — Марон взглянул в сторону леса. — Они двинулись в Пустыню по прямой. Будет трудновато их нагнать таким образом.       — Мы сильно отстаем? — герцогиня тоже смотрит на лес.       — Дня на два, — это уже ответил Кирц.       — Тогда нужно постараться сократить этот разрыв, — Александра резко повернула коня в сторону деревьев, по следам Росомахи и барда.                     — Знаете, — Росомаха поднял взгляд на своих спутников, отрываясь от костра на мгновение. — У меня такое ощущение, что за нами кто-то следует. След в след.       — Погоня? Убийцы из Бельгира? — насторожился Урик.       — Нет, — качает головой Мария-Александр. — Нет... ощущения другие. Они не несут в себе опасности, только какую-то неясную тревогу...       Ран садиться рядом и извлекает из чехла гитару. Молча.       — Думаю, если они нас нагонят, тогда и будем разбираться, — замечает меланхолично Арак.       — Но у меня от этих ощущений прям зуд какой-то, — почти по-детски жалуется убийца, подтягивая колени к подбородку и обхватывая их руками. Бард задумчиво смотрит на эти руки и тихо касается струн кончиками пальцев. Инструмент отозвался дрожью, и полукровка запел в ночь и в огонь маленького костерка.       Песня разворачивалась. Потягивалась и разливалась, проникая в воздух, позволяя дышать собой. Росомаха прикрыл глаза, а затем расслабленно опустил руки и вытянулся на плаще, который до этого постелил рядом с собой, став похожим на юркую кошку, вытягивающуюся под лаской.       Ран улыбался и пел. Пел Песню для убийцы с душой ребенка и повадками зверя. Пел так, словно хотел растворить эту песню в воздухе всего Эмира, чтобы она всегда была рядом.       Даже когда пальцы замерли на струнах, а голос замолчал, песня еще щекотала ласковым пухом, словно живая.       Мария-Александр открыл глаза и довольно заявил:       — Это ты специально!       — Да, — согласился бард. — Иначе бы ты начал убивать. Плохое начало для нового знакомства.       Убийца почти мурлыкнул. По-другому звук, который он издал, было сложно назвать.       Орки. Уже привыкшие на лету разгадывать загадки таких вот странных полу-диалогов, похватались за оружие, вскакивая на ноги.       А из-за низкого кустарника, который рос на этой каменистой почве, появилось несколько низкорослых темных фигур.       Они остановились у самой границы света, падающего от костра. И склонились в низких поклонах перед... Раном.       — Великий Маг Песни посетил Пустыню, — заговорил один из них. Голос был довольно молодой. — Мы просим Певца принять наше приглашение посетить шатры нашего клана. Эта просьба высказана мною — Алэром Тариком, сыном великого Хана.       — Я не один, — взгляд барда был безмятежным. — Я пел для него, — и он кивает в сторону Росомахи. Убийца лениво машет рукой гостям из Пустыни, не меняя положения.       — Для нас будет честью принять спутников Певца, — пустынник делает пару шагов вперед так, чтобы стало видно его лицо в неверном свете костра, и только тут сам получает возможность увидеть, кого приглашает к шатрам своего отца.       — Люди Зверя! — потрясенно выдыхает юноша. А он действительно оказался очень молод.       — Слышишь, отродье, — довольно усмехается Арак. — Даже в Пустыне про нас слышали.       Ран покосился на него и раздраженно рыкнул, показывая небольшие клыки. Орк оскалился в ответ, демонстрируя свои. Они были явно больше и выглядели впечатляюще.