Жрец Лейлы: На распутье

      Всадники небольшого отряда, пригнувшись, фактически касаясь лицами развевающихся грив, во весь опор неслись через пустыню. Кордоны и заставы пустынников пропускали их так, словно, они были невидимками. Горы Скорби неуклонно становились все ближе и ближе.              Серо-голубой дракон сложил крылья и аккуратно опустил свое огромное тело на привычное лежбище.       Грин тихо выдохнул с облегчением, так как тело дракона загородило ему сцену, разворачивающуюся у гранитной стены, к которой был прикован некромант.       — Скажи мне, Марек, — мурлыкает Повелительница Драконов. — Красота твоего тела — твоя собственная или украденная?       Узкий стилет скользит лезвием по подтянутому животу, оставляя кровавые дорожки за собой, и медленно спускается ниже и ниже. Но обнаженное тело остается неподвижным, словно не ощущает боли.       — Просто у тебя болезненная страсть ко мне, — насмешливо-презрительно звучит в ответ.       — Это началось так давно, мой бывший учитель. — Она прижимается губами к кровавым разводам на его груди, а Грин у своей стены вздрагивает от удивления. Даже дракон приоткрыл глаза.       — Неужели? — все та же брезгливая бесстрастность. — Я думал, для тебя милее власти нет ничего.       Повелительница Драконов поднимает яркие фиалковые глаза, в которых горит настоящее безумие.       — Пятьдесят лет назад я пришла к тебе в ученики. Да, я хотела власти и могущества, но однажды ты показался из своей лаборатории, и я вдруг поняла, что кроме власти мне нужно обладать кем-то вроде тебя... А желательно только тобой. Тем более твои глаза дракона... это желание лишь обострилось, когда ты выгнал меня, — она лизнула кровь на его плече.       — Если бы я знал, кто ты такая на самом деле, я бы убил тебя.       Женщина счастливо рассмеялась, облизывая окровавленные губы:       — Но ты не знал. Ты вообще довольно много не знал и не знаешь, мой прекрасный некромант. Например, знаешь ли ты, что драконы ненавидят тебя намного больше, чем меня? Нельзя добыть глаза и кровь дракона, не убив его.       Змеиные глаза болезненно сощурились. Она улыбнулась и отодвинулась. Стилет, выпущенный из рук, дразняще звякнул, падая на камни.       — Мы продолжим нашу игру чуть позже, Марек.       И только когда за ней закрылись тяжелые створки дверей, из горла обнаженного некроманты вырвался вой полный страшной тоски, а из закрытых глаза покатились слезы.       Дракон дернулся, открывая Грину обзор, и они оба уставились на окровавленную фигуру, методично бьющуюся затылком о гранит. И на странном шипящем языке сквозь вой прорывается поток слов.       Кончик хвоста дракона мелко задрожал. Радужные глаза смотрят с жалким недоумением и растерянностью прямо на Грина. И с испугом, словно жалуясь:       — Он говорит на Древнем наречии. Наречии драконов... он... — если у драконов может быть несчастный вид. То именно такой сейчас был у серо-голубого. — Он зовет по имени Великого дракона... и спрашивает его, зачем он остановил его...       — Великий Дракон?       — Так называли последнего дракона-духа, — это зазвучал глухой голос самого некроманта. — Он умер почти пятьсот лет назад, защищая свой народ. Я пообещал ему, что он не станет последним... Так что... — некромант поднял очень ясные глаза на дракона. — Твоя ненависть ранит меня. Если даже драконы за столь короткий срок забыли правду...              — Горы Скорби, — указал Росомаха. — Вы все еще хотите ехать со мной?       Его спутники переглянулись и молча уставились на убийцу.       — Хорошо, — Мария-Александр даже не смотрел на них.       — Что тебя беспокоит, Рас? — тихо поинтересовался Ран. — Мы будем мешать тебе?       — Нет, что ты. Был бы я идеальным убийцей, если бы меня беспокоили такие мелочи, — он повернулся к ним лицом. И даже оркам стало неуютно под равнодушным звериным взглядом. — Я прошу запомнить лишь одно... Всех вас... предательство станет для любого из вас проклятием.       — Мария! — вскидывается Александра. — Ты что такое говоришь?!       — Я знаю, что говорю, принцесса, — тихо ответил Росомаха. — И я знаю достаточно много о Повелителях Драконов. Посмотри на нас всех. Слишком уж слаженная у нас компания.       Рядом нахмурился бард:       — И сейчас ты решил, что пора внести в неё диссонанс?       Улыбнулись лишь губы убийцы, глаза остались прежними равнодушно-звериными:       — Именно сейчас и никак иначе, Ран. Ты, например, знаешь, что если замучить до смерти барда пытками, можно получить такую энергию, которой хватит на столетие жизни? Жизни молодым. Особенно если бард из бессмертной расы.       Огненноволосый полукровка побледнел:       — Что?!       — Хватит, — резануло слух почти мертвое. — Я сказал, вы услышали. Разбираться придется после выполнения Заказа или по ходу, потому что предательство проявиться рано или поздно.       — Позволь один вопрос, прежде чем мы закроем этот разговор окончательно? — поддалась немного вперед герцогиня.       Убийца медленно кивнул, и она тихо размеренным голосом поинтересовалась:       — Ты уверен, что среди нас есть предатель?       — Нет, — покачал головой Росомаха и тронул коня.              Повелительница Драконов устало потерла виски. Её слуга, которому она так давно поручила важное задание, наконец, дал о себе знать. И какие же интересные новости он сообщил... Кто бы мог подумать, она довольно улыбнулась, похоже, боги благоволят к ней. Третья составляющая дракона-духа идет прямо к ней в руки, и делать ничего не нужно... И бард там же, хотя его жизнь уже особо и не нужна, раз скоро можно будет получить абсолютную силу.       Наемник — идеальный убийца, которого по слухам создал Марек. А ведь она не верила этим сказкам. Видимо зря. Все-таки пепельноволосый некромант настоящее сокровище. Повелительница Драконов поднялась на ноги. Идеальный он там убийца или нет, но ей нужна кровь, что течет по его жилам. Женщина с довольной улыбкой направлялась к драконьим пещерам.                     Танец. Танец в крови. Брызги веером взлетают из-под босых ступней и падают гулкими каплями обратно. И круги не разбегаются: кровь не вода — слишком тяжелая. Смех. Тяжелый, гулкий, отражающийся от стен, к которым жмутся несколько фигур, оставленных на сладкое. Кровь из их жил будет особенно прекрасно смотреться, вытекающей в уже созданное кровавое озеро.       А он сам кружится полуобнаженный и безумный. Зверь в теле человека. И запах крови сводит его с ума, подсыхая у него на губах.       Росомаха резко открыл глаза, медленно и бесшумно выполз из-под плаща и вышел из той небольшой пещерки, в которой они остановились на ночлег. Карц, чья очередь была дежурить, с легким недоумением посмотрел на убийцу. Но Росомаха покачал головой и замер, разглядывая ночное небо.       Странно, очень странно. Ему обычно не снятся сны. А уж такие... Он помнил каждое свое убийство. И никогда не чувствовал такой эйфории и наслаждения от вкуса крови... Хотя... Но нет, и тогда этой крови не было достаточно для того, чтобы танцевать в ней по самую щиколотку, погружаясь в теплую жидкость. Тогда у него был большой Заказ. Десять человек, точнее существ, так как не все из них были людьми. К ним не так-то просто было подобраться. Ему пришлось стать одной из жертв их игр, и когда появился шанс, которого он ждал, Росомаха убивал их с удовольствием. Но и тогда не терял голову, как во сне. Такое ощущение, что это не совсем его сон. Потому что тогда все равно осталось ощущение тяжелой и грязной работы. А ведь это был один из его первых Заказов. Почему он вдруг вспомнил о нем? Интересно.       Мария-Александр поднял руку и взглянул на свои пальцы, которые убивали с такой легкостью. Луна светила ярко, окутывая его ладонь светящимся ореолом. Красивые длинные пальцы — их можно было принять за пальцы музыканта, если не знать правды. Если лишиться этих рук... нет. Мало что изменится, он умеет убивать и без рук... в этом музыкантам с ним не сравнится.       Он тихо вздохнул. В голове созревал план действий.       — Росомаха, — тихо позвал орк.       — Да? — он опустил взгляд и орк поежился, увидев, что глаза у него снова пожелтели.       — Зачем ты заговорил о предателях?       Какое-то мгновение убийца разглядывал его, словно раздумывая. А потом ответил:       — Потому что Повелитель Драконов знает, что мы уже здесь.       — Думаешь, Великий Герцог не мог...       Мягкое покачивание головой остановило его на полуслове:       — Не понимаешь, да? Повелитель Драконов не знал, в чьей груди бьется Драконье Сердце, иначе бы давным-давно похитил носителя...       — О, степь великая и безбрежная, — прошептал молодой орк, приподнимаясь на своем месте. — А если...       — Нет, Кирц, не надейся на легкие пути решения. Все началось с нас.       Он не выдержал и вскочил на ноги, почти нависая над хрупким убийцей:       — Но ты сказал, что не уверен в том, что среди нас есть предатель?!       — Не кричи, — тихо попросил Росомаха. — Именно так я и сказал, не уверен. Просто потому, что я — знаю это.       — Тогда для чего все эти странные игры? — голос барда не стал неожиданностью для Росомахи. На полукровку посмотрели почти с горечью:       — Для того, чтобы избежать комедийного представления с доказательствами и угрозами. Трудно доказывать то, что ты видишь ясно. А другим для этого требуются какие-то действия и слова.       Огненноволосый бард вздохнул, и Росомаха почти с удивлением увидел какую-то понимающую теплоту в его взгляде:       — Повелитель Драконов охотился за моей головой?       — Скорее всего. Ему уже более сотни лет. А прожив одну, хочется жить еще столько же или еще больше. Но теперь ставки увеличились.       — Он знает обо мне, — пожал плечами убийца. — О моем Заказе. И видимо о том, чья именно кровь течет по моим венам. Мой создатель говорил мне, что если собрать три компонента дракона-духа, то можно заполучить часть его силы и могущества. Драконье Сердце у него уже есть. А кровь сама движется в его объятия.       — Но тогда получается, — прошептал почти посеревший от отчаяния Кирц, — что один из нас работает на Повелителя Драконов?!       — Верно, — кивает убийца, глядя прямо в глаза только Рану. — И это орк.       — Ты — чудовище.       — Прости, — знакомая полуулыбка. — Таким меня создали.       И в этот момент бард потянулся вперед и сжал его плечо. Что-то мелькнуло в зелено-желтых глазах. И отражение улыбки появилось где-то на самом дне глаз, мало заметное, но Ран увидел.              Утром они снова двинулись в путь. Кирц старался держаться от Росомахи подальше, о чем-то напряженно раздумывая. И лишь спустя полтора часа после начала пути, раздалось ворчание Арака:       — Эй, убийца! Тебе не кажется, что мы слишком открыто движемся?       Росомаха сверкнул зубастой улыбкой:       — Ты заметил, да?       Орк натянул поводья. Потрясенно вглядываясь в его лицо:       — Ты... нарочно?!       — Повелитель Драконов уже знает, что мы едем, и прятаться особого смысла не вижу. А если нет, то нас могут и не заметить. У него сейчас дела понасущнее — Драконье Сердце в руках...       Вздрагивает, как от удара, герцогиня. Недоуменно коситься Кирц, вспоминая ночной разговор. Но Арак все же допытывается:       — И что нам теперь делать? Так и ехать, словно мишень, которая так и просит её атаковать?       Убийца поднял голову к небу и вдруг странно усмехнулся:       — Что делать, орк? На нашем месте предлагаю кричать: «Спасайся!»       Они не успели даже поднять голов, когда их накрыла огромная тень.