Любопытство - не порок, но оно наказуемо.

- Босс, тут кое-что произошло… Ваш американский друг убил Гримма. «Что? Это шутка? Но это не смешно!» - одна мысль сменяла другую, а глаза Джо были чрезвычайно серьезны. «Не шутка». Захотелось сесть там, где стоишь, что я тут же и сделал. Как только оказался внизу, стало легче дышать. - Где состоялся бой? – одно потрясение за другим. Лишь бы выдержать переговоры. - В гостевой комнате мистера Вулфа. Какие будут распоряжения? - Срочно вышли мне видео с камеры наблюдения. Где он сейчас? - Это произошло три часа назад, я не мог до Вас дозвониться. Мистер Вулф выпил бутылку виски и сейчас спит у себя. - Джозеф, друг мой, ничего не предпринимай, мне надо все обдумать. - Армандо, - Джо как-то тоскливо посмотрел, - приезжай скорей. Стоит тебе уехать, как тут начинает твориться черти что. Когда Джозеф обращается ко мне по имени, а не официально «босс» или «дон Сильво», значит то, что его нервы на пределе. А когда он нервничает, забывает о субординации, которую сам и придумал. Я никогда не запрещал друзьям называть себя только по имени. - Вылетаю сразу после заключения контракта. Не горюй Джо, черти что происходит и здесь. Связь разъединилась, а я лег прямо на пол. «Что же произошло?». Почему-то очень ярко вспомнилась наша последняя встреча в саду. Гримм плохо посмотрел на Вернера, а я объяснил это излишней импульсивностью мальчика. Но Вернер взрослый человек… ой ли… он – взрослый псих – это вернее. На сердце стало тоскливо. Два абсурдных события перемешались у меня в голове. Мой мозг пухнет. Зачем Рио хочет рассорить меня с Вернером? Я так и не понял причину, по которой малыш подставил меня. Он не горел желанием оставаться с нами раньше. По крайней мере, именно это читалось на его лице пока он жил в моем особняке во Флоренции. Тогда какая ему разница? До встречи остался час. Файл пришел от Джозефа практически сразу, но рука не поднималась его открывать. С большим усилием я смог выкинуть из головы все посторонние мысли. Отец говорил: «Если ты зависим от событий, ты не сможешь их вершить. Учись отрешаться от личных проблем». И я учился. Мне было тяжело. Очень. Я потерял радость, однако был в состоянии вести дела. У меня была цель, и если я дам слабину, то мой приезд в страну палящего солнца станет напрасным. Зал переговоров был выполнен в восточном стиле – все застлано коврами, на которых сидели стороны деловой встречи перед низеньким позолоченным столиком больше походящим на поднос с ножками. Владимир представил мне господина Ибрагима Энсара – смуглого мужчину в годах. Оба барона сидели в национальных одеждах туркмен, и я в своем напыщенном европейском костюме выглядел не к месту. После приветствий приступили к обсуждению объема поставок сырья, сроков поставок, оплаты, ставки комиссионера. Результат обсуждения тут же заносился сидящим у стены секретарем Владимира в лептоп. Мы пили чай из пиал и внимательно изучали друг друга. Встреча была напряженной. Ибрагим как бы невзначай давал понять, что если бы не Рокотов он не стал бы разговаривать со мной даже о погоде. Приходилось быть очень сдержанным и вежливым… Восток – дело тонкое. Все чемоданы были собраны. Солнце катилось к закату. После подписания бумаг меня пригласили на ужин, но я сослался на большую занятость и необходимость срочно вернуться во Флоренцию. Энсар беззлобно посетовал на меня: «Молодость», - и сверкнул золотыми коронками. Владимир поддакнул, что молодежь хороша своей непоседливостью. Покидая территорию резиденции русских, я проходил мимо кустарниковых деревцев айвы. В тени листвы стоял Рио. Я хотел пройти мимо, не поднимая глаз. Мне было муторно, и все внимание привлекала галька на дорожке. Я больше не хочу шутливо общаться с этим молодым человеком… я вообще не хочу с ним общаться. - Дон Сильво, доброго Вам пути, - проговорил юноша, стоило поравняться с ним. Я вскинул голову и посмотрел ему в глаза. Но в его взгляде не было издевки на подобии той, что я видел в отеле – чистый спокойный взгляд… А еще грусть. Если сейчас передо мной Рио, которого я знаю, то я отвечу. - Спасибо, Жениа. Береги себя, - это все что я смог сказать, прощально козырнул, изобразив подобие улыбки, и пошел дальше, ускоряя свой шаг. Прощай Ашхабад. Я очень устал с дороги. Вернулся домой глубокой ночью. Пройдя в свою комнату, убрал документы в сейф и, снимая на ходу одежду, отправился в душ. На голое влажное тело надел белый махровый халат и вышел из ванной. В сумраке комнаты, подсвеченной тусклыми настенными бра, на кровати сидел Джозеф. - Босс, я думал, Вы будете утром. - Джо, давай без боссов, рабочий день еще не начался. Где видео? – я так его и не посмотрел… все оттягивал время. Подручный показал в сторону дубового стола стоящего у окна, на его столешнице светил экраном ноутбук. Ну что я могу сказать? Малыш нарывался. Для искушенного взгляда Вернер двигался лениво и нехотя, будто отчего-то невероятно устал. Гримм играл с ним точно кошка с мышкой, но перепутать волка с мышкой? Я приподнял бровь. Что ты делаешь Гримм? Получив мнимое превосходство, он допустил одну классическую ошибку «злодея» – начал болтать… В Вернере я не сомневался, я знал его повадки, я знал его непредсказуемый характер, я ждал развязку и она не преминула настать. Гримм был ослеплен хлыстом из пиджака, клинок мгновенно отобрали и Грей не стал болтать… Я грустно усмехнулся… Завтра будут новые похороны. Джо подошел ко мне сзади и сжал плечи. - И сколько я так сижу? - Долго, я подумал, что ты уснул с открытыми глазами, - а на экране продолжал мелькать картинками ролик, поставленный на бесконечный повтор. – Иди в кровать. Скоро рассвет. - Я привалился затылком на живот друга стоящего позади. – Что будешь делать с Вернером? – поинтересовался он. - Утро расскажет мне об этом, Джо, а я уже ни черта не соображаю. Чтобы решить, как поступить, надо сначала поговорить с ним, - мне запустили пальцы в волосы и стали массировать голову. – Джо, ты всегда знаешь, что мне нужно? - Всегда, - насмешливо ответили мне с долей иронии и превосходства. Далее на очереди была шея и плечи. - Спасибо. - Не за что, шеф. Отдыхайте, - и друг тихо вышел из комнаты, когда убедился, что я лег и закрыл глаза. Наступил новый день. Приведя себя в порядок отправился в комнату Волка. Для него слишком рано – он еще спал. Присев рядом с ним на кровать, принялся рассматривать знакомые черты: «Ты такой ангел, Вернер… когда спишь». Коснулся его волос, провел ладонью очертив овал лица, мой милый панк подался на ласку и потерся о ладонь щекой. Через секунду на меня смотрели настороженные глаза, Вернер будто не дышал. Я заметил, что тоже затаил дыхание. - Привет, - прошептал я, не убирая руки – большим пальцем поглаживал висок над ухом. - Привет, - в его глазах зарождалось все большее негодование. Резко схватив меня за руку, он кинул меня на кровать, уложив на лопатки и, нависая надо мной, продолжил: - Где тебя носило, итальянец? Итальянцам положено сидеть в Италии! – этот звериный оскал не сочетался с этим по-детски наивным заявлением, но улыбаться мешала рука сдавившая горло. - Грей, ты знал про мои дела и Ашхабад, так к чему вопросы? – рука Волка перестала сдавливать горло и он оседлал мои бедра. Про Гримма я не заговаривал – ждал что будет дальше. - Ты видел Рио? – он улегся на меня, а голову положил на сложенные перед собой руки. - Там был Рио, - глаза Волка отчего-то расширились. Чему он удивляется? Грей снова вскочил и дернул рубашку в разные стороны, пуговицы разлетелись по комнате. - Действительно, Рио там был! – я получил оплеуху. – Что это? – он указал на укус. - Упал с лестницы на собаку. - А это что? – меня вертели и я чувствовал себя, как на медицинском осмотре. - Рядом с собакой была кошка. - Хватит врать! – меня толкнули и прижали к стене. – Чьи это отметины? - Я, правда, упал с лестницы… на Рио, он испугался и от неожиданности покусал меня и поцарапал, - Вернер зарычал и угостил меня еще одной пощечиной. - Кобель! – я помешал Вернеру снова себя ударить и прижал к себе. Его лицо было рядом, глаза на выкате. - Да, я кобель, Вернер. И я этим горжусь. Но спешу сказать, что между нами ничего не было, - я так же вытаращил глаза, приблизив свое лицо нос к носу. Вернер дергался, но я крепко держал его. - Мы даже не целовались. Рио был очень соблазнительным, а ты знаешь мой темперамент – сложно удержать ужа в штанах, но будь спокоен, он не покидал домик. Кстати, тебе привет от Рио, он постоянно вспоминал тебя. Вернер то - Вернер сё, ты ему как кость в горле. Малышу почему-то очень хотелось, чтобы ты увидел этот укус и царапины. Как думаешь, зачем ему это? - Мне насрать, зачем ему это! – выплюнул мне в лицо Волк. – Отпусти меня, зараза! - Ты плохо себя ведешь, Вернер, - схватив панка за разноцветную шевелюру, накрыл губы своими губами. Этот поцелуй был полон борьбы. В итоге из губы пошла кровь, а бок слева сильно болел от удара. – Зачем ты убил Гримма? – Волк перестал драться и затих. В его глазах промелькнула досада. – Расскажи мне, что случилось? - меня затапливали эмоции. - Он напал на меня с моим же оружием. Идиот! Как я мог забыть свой кукри у тебя? Может этот щенок стащил его у меня? Он пришел в мою комнату и устроил разборки, а когда я подумал, что шутка затянулась – пришил эту маленькую мразь! - Гримм всегда был несносен, но зачем было убивать? Еще сегодня ночью я все для себя решил - я прощу Вулфа. Слишком сильная наша давняя связь - я никогда не забывал своего маленького молочного братца, наблюдая за ним издали. А вот он совсем забыл меня... Но сейчас, дорогой мне человек убил другого дорогого моему сердцу человека. Пускай Гримм пострадал заслуженно - я это понимал. Никто не может безнаказанно нападать на закаленного в боях воина, а способность "самоконтроля" Волка еще больше все усугубляла. Но мне страстно хотелось, чтобы Волк объяснился. Чтобы понял, что ранил меня... Попросил прощения... Это уже на грани фантастики желание. - Рука соскользнула. Возникла неприятная тишина. Мы перестали кататься живым клубком по кровати, трепля друг друга за грудки. Я скинул с себя Вернера и встал с кровати. Вернер, распаленный нашей возней и с искрами азарта в глазах, тоже поднялся и встал напротив меня. Я не понял, вопрос жизни моего подопечного повод для его веселья? Меня затрясло в ярости. Вулф, ты меня довел. - Ты не должен был! - я размахнулся и не сдерживаясь, со всей своей медвежьей силы ударил Вернера в живот. Волк отлетел, ударился об стену и согнувшись, харкнул кровью. - Я убью каждую суку, подошедшую ко мне! - ухмыльнулся он окровавленными губами, облизывая их. Его зрачки расширились, пока он боролся с болью. Но я знал, что уличный боец живуч как кошка. Надо только дать тайм-аут. Я внимательно следил за лицом Вернера, зная о его любви к выжиданию и неожиданному, стремительному нападению. - Может, ты и меня убьешь? - Может! Я загрызу тебя с превеликим удовольствием! – не смотря на полученный удар Вернер довольно резво поднялся и подскочил ко мне. Он не разочаровал меня - все как ожидал. Разорванная еще в кровати рубашка была сорвана, а нападавший впился зубами в неповрежденное плечо. Я взвыл дурным голосом, потому что клыки Волка были заточены. Панк-фетишист! Он прокусил меня насквозь, а его когти добавили полос на спине. Чудовищно больно! - Вернер! Ты совсем головой двинулся? – я отшвырнул Волка на кровать. Приземлившись на нее с грацией хищника, он поманил меня к себе. Его глаза светились дьявольским огнем, а рот перемазан нашей кровью - яркое зрелище. С моего плеча на грудь стекала тоненькая струйка крови. Стоило приблизиться к нему, как бешеный американец, применив один из своих приемов, перекинул меня через себя. Распластав на кровати, он стал жадно вылизывать выступившую из укуса кровь. Выглядело это чертовски сексуально! Я схватил его за взлохмаченные волосы и притянул к себе для поцелуя. В это раз Вернер не сопротивлялся и сам неистово жарко целовал меня. Вкус крови заводил охрененно. С силой сжал упругие ягодицы, на это Волк отреагировал, сильней толкнувшись языком во рту. Грудь разрывало частое сердцебиение и нехватка кислорода – мы никак не могли оторваться друг от друга... Жарко и узко. Я сам уже вовсю кусал и вылизывал любовника. С каждым толчком я все глубже и комната давно наполнилась пошлыми звуками. Вернер задыхался стонами подо мной и мне приходилось держать его, чтобы он не крутился в агонии страсти. Руки постоянно соскальзывали с разгоряченного влажного от пота тела, и я с удовольствием снова хватал его, вдавливаясь в плоть пальцами, царапая бока и оставляя белесые следы на бедрах. Свело пальцы на ногах, рот хватал воздух, и я чувствовал себя деревом в которое угодила молния, мой позвоночник выгнул разряд оргазма, сотрясая и лишая последних сил. Нас с Вернером накрыло одновременно, и тем слаще были ощущения. Виной всему, наверное, последствие от нервного напряжения, которое выплеснулось таким образом. Секс после ссоры - кайф похлеще наркотического. Напряжение отпустило мышцы, и по телу разлилась блаженная нега, даря сытую лень. Я крепко прижимал к себе отдыхающего Волка. Вдруг он нарушил тишину голосом полным презрения: - Хорошая я шлюха, итальянец? - Не понял… - Ведь я теперь полезен только для этого? - Ты о чем? - Я волк, у которого больше нет стаи, я – бесхозная шавка. Теперь я могу только надеяться, что не слишком быстро надоем тебе, - я подтянул Волка к себе и внимательно посмотрел в отрешенные глаза. - Не прибедняйся, Волк, - я решил переключить его внимание. – Думаешь, я не знаю о твоем внушительном счете в швейцарском банке, что ты скопил на «черный день»? – заметив, как напрягся Вернер, не понимая, к чему я клоню, продолжил: - Ты не шавка и никогда ею не будешь, ты – свободный человек! Мне не нужны твои деньги, у меня своих достаточно. Я просто хочу сказать, насколько беспочвенны и абсурдны твои надуманные слова. - Как глупо, Сильво. С человеком стоит общаться, только если он полезен. А кто я теперь? - Ты мой возлюбленный, - прошептал я и поцеловал нежную кожу за ухом. Почувствовал, как дрогнул в моих руках Вернер. - Любовь заканчивается так же быстро, как и начинается. - Ты не прошибаемый скептик, Вернер. А где ответное признание? - Не дождешься! - Я люблю тебя. - Идиот! – Грей так мило разрумянился. Наверное, это и есть его молчаливое признание. Ничего, я терпеливый, я дождусь. … В это день шел дождь. Небо затянуло плотным покрывалом туч. Я стоял под зонтом на кладбище, слушая вкрадчивые слова священника. Маленький Гримм умер, это непоседливое существо прожило всего каких-то шестнадцать лет. «Он думал, что держит в своих ладонях мир. Он переоценил свои силы. Он не захотел мириться с текущим положением вещей. Он поступил очень глупо», - я стоял, и картины прошлого проносились перед моим невидящим взором. Вот я приехал в Неаполь. Тогда я был безбашенным боссом - охотником за головами, и каждый день прожигал свою жизнь на полную катушку. Подворотня. Что-то увесистое падает на асфальт. Этим что-то был мой кошелек. Обернувшись, увидел перед собой маленького ребенка лет шести, чудовищно худого, почти прозрачного. Грязные светлые волосы торчали во все стороны, а слабые руки не смогли удержать даже награбленную добычу. Наши взгляды пересеклись. - Почему ты не убегаешь? - А есть смысл? – как он прав, я схватил бы его в тот же миг. Такая странная и рассудительная реакция для беспризорника, заинтриговала меня. - Сколько тебе лет? - Десять. - Почему воруешь? - Есть хочется. - Где родители? - Умерли. - Где живешь? - Где придется. - Зачем воруешь у неподходящих людей? Жить надоело? – парень неотрывно смотрел в мои глаза, и я не видел страха. - Возможно. - Пойдешь со мной? - Пойду. - А вдруг я продам тебя живодерам? - Не продашь. - Почему? - У тебя глаза добрые, - от этих слов я расхохотался. - У меня глаза добрые? Ну, ты ляпнул! Свои глаза протри, малыш. - Я вижу, - насупился ребенок и посмотрел на меня исподлобья обиженным котенком. От этой милой реакции я снова расхохотался и, наклонившись, поднял с земли свой кошелек. Гримм всегда весел на мне, сколько нас помню. Любил сидеть на руках. Рассказывал мне все. Не зная, что делать с ребенком, я отдал его в школу для мальчиков. Но пацан регулярно из нее сбегал, чтобы вернуться ко мне. Меня веселило такое его поведение. Отругав и накормив сладостями, я отправлял его обратно. Потом я стал его учить тому, чему учили меня. Познакомил с оружием и единоборствами. Мои люди посмеивались на мою возню с ним, называя его сынком. «Я никому Вас не отдам. Вы мой, дон Армандо!». На глаза выступили слезы. Гроб скрылся в яме, а на его крышку стали кидать цветы и горсти земли. Последнее прощание. Могильщики закопали еще вчера живого человека и накрыли могилу венками. «Прощай, мой малыш». … По моему велению Джозеф собрал в кабинете для переговоров ключевых людей моей организации и бизнеса. Я вошел к ним вместе с Вернером. - Здравствуйте, господа, - обратился я сходу, пожимая руки. – У меня есть для Вас важное заявление, - сейчас я должен сказать то, о чем даже Вернер не догадывается: - Хочу представить всем Вам Вернера Грея Вулфа. Я доверяю ему, как себе. Все дела мы будем вести вместе. Мое слово – его слово. Его слово – мое слово. Это Ваш второй босс. Реакция была холодной. На Вернера смотрели, как на врага и молчали. Грей вначале растерялся – был удивлен, но потом натянул на себя нечитаемое выражение лица. Повисла тяжелая тишина. Наконец, советник семьи грозно меня спросил: - Что это значит, Армандо? - Это значит, что у меня выросла вторая голова, и Ваш босс стал сильней вдвое. - Нам безразлично, как ты развлекаешься, но надо знать меру, - меня пронизывали уничтожающими взглядами, я смерил их презрительным в ответ. – Объяснись. - Вы знаете, что Детройтский брат сменил главу, - все кивнули. – Вы знаете, что он сейчас набирает прежние обороты, - все снова кивнули. – Я решил скрепить наши семьи. Вулф является нашей гарантией благосклонности Детройта – это во-первых. А во вторых, Вернер достойный боец и хороший руководитель. Я смотрю в будущее и хочу, чтобы наша «семья» расширила пределы своего влияния, а для этого мне потребуется помощь. Вы понимаете мою мысль? – на нас смотрели уже более благосклонно, но так же недоверчиво. – И мне интересно, заслужил ли я доверие у Вас, господа? - Сильво, ты знаешь, что мы с радостью работаем с тобой, но… - Никаких «но», - я хлопнул Волка по плечу. – Я доверяю Вернеру. Если Вам станет спокойней от этого, то Вулф будет на испытательном сроке. Однако я уверен, что Вы скоро поймете ценность этого человека.