Переписать окончание сказки

Слишком большими суммами их семья не обладала никогда. Мама много времени проводила вне дома, с подругами или любовниками, а вот папа много работал. Хотя бы по той причине, что нужны были деньги, чтобы платить за дом, да и это тоже было поводом не бывать дома. Так что когда папа внезапно вывел машину из гаража, останавливая ее на очень плохой дороге, проходящей мимо их дома, Самир в какой-то степени даже удивился. Он никогда не видел, чтобы отец водил машину, садился за руль или показывал свое водительское удостоверение. Но тем не менее, оказалось, что у него есть даже целая машина, которую он почему-то сейчас выкатил на дорогу. Лес был не так и далеко, чтобы ехать туда и тратить бензин, но уже сама мысль о том, что папа согласен провести с ним хотя бы полдня, ползая по земле и собирая шишки и каштаны, невероятно радовала мальчика. С ним никогда не проводили много времени ни папа, ни мама. Так что он постоянно улыбался, пусть ради этого приходилось пропускать школу. Но ведь какая причина! Самир выскочил из дома, осторожно закрывая дверь, ведь он был еще ребенком, чтобы самому повернуть ключ и запереть ее. Он надел теплую куртку, несмотря на такую вот солнечную погоду, но не чувствовал никакого дискомфорта. Он был просто счастлив, хотя и провел почти половину ночи, сидя на кровати и вслушиваясь в папин громкий храп, чтобы быть уверенным, что он не встанет и не придет к нему. - Садись в машину, я пока дом закрою,- бросил отец, проходя мимо автомобиля и направляясь к крыльцу. Оно было просторным и большим, неизвестно было, зачем столько пространства. Может, для домашней живности? К сожалению, ни мать, ни отец никогда не занимались разведением кур или уток, так что такая площадь просто пропадала. - Хорошо, пап,- ответил мальчик, распахивая дверцу и опускаясь на мягкое сидение. В салоне пахло пылью и старым бензином, но эти запахи сейчас были так сладки для ребенка, который рассчитывал наконец получить внимание хотя бы от одного родителя. Через некоторое время, когда Самир откинулся на мягкую спинку, ощущая, как слегка подрагивает салон, вернулся отец. Он запер ворота, хотя если бы кто-то захотел их ограбить и проникнуть на территорию, никто бы их не остановил. Да и красть особенно нечего, кроме нового дивана и старого телевизора. - Готов?- спросил папа, выдавливая из себя улыбку. Он редко улыбался. А когда делал это, то становилось жутко. Усталые черные папины глаза не выражали какой привязанности, никакой злости, но и никаких чувств. Они словно остекленели. - Да,- проговорил мальчик, улыбаясь в ответ.- Я взял много-много сумок, чтобы мы могли унести все-все шишки и желуди! - Если найдем их,- проронил отец, заводя мотор. Машина заурчала, задрожала, словно старик, который вот-вот отдаст душу богу, но внезапно тронулась с места и мужчина, выкручивая руль, внезапно выехал на более ровную дорогу. Она была не многим лучше, но по крайней мере Самира не бросало по всему салону, так как он и понятия не имел, что нужно пристегиваться. И папа тоже не соблюдал подобные правила. Он сосредоточено смотрел на дорогу, петляя среди узких улочек, а мальчик, качаясь и едва не ударившись несколько раз о стекло головой, фантазировал о том, как они с папой будут гулять, смеяться. Ну прямо как в детских книгах! И рассказах одноклассников. Многие рассказывали, что уже собрали шишки и готовы были делать всякие экспозиции, а Самир не мог идти в лес один, а просить родителей он бы никогда не стал. Очень боялся. Мама бы сослалась на занятость, любуясь на себя в зеркало, разговаривая с подругами, а и вовсе покинув дом, пока не вернется отец. А вот папа мог и разозлиться. А это было намного опасней и больнее, чем отказ мамы. И вот теперь он сам едет с папой! Папа вспомнил! Папа знал! И он не обидел его вчера, когда был очень зол на мать мальчика. Они не говорили о ней, Самир очень боялся говорить о ней, но прекрасно знал – она не вернулась этим вечером. И ночью не пришла. Раньше такого не было. И ребенок просто не знал, что ему делать. Или радоваться, что мама не попала под горячую руку отца снова, или сердиться, что она сбежала и бросила их двоих. И не мог удержаться от мысли, что когда-нибудь папа снова сорвется, как всегда, и будет теперь избивать единственного, кто остался с ним – сына. - Пап… - Что случилось?- спросил мужчина.- Уже не нужны шишки тебе? - Нужны. Я так рад, что ты поехал со мной. Несколько минут отец молчал, а потом вырулил на дорогу, исчезающую в лесу, и еще снизил скорость, хотя они и так почти ползли. - Ты ведь не бывал здесь, верно? - Нет, не бывал,- ответил мальчик. - Я несколько раз гулял здесь. Может, нам повезет, и мы увидим зайца или лису. - Правда? А они здесь водятся? - Ну это же лес,- ответил папа как-то напряженно. Наконец они проехали мимо больших высоких деревьев, где царила ужасная тишина, хуже чем на кладбище. Отец остановил машину, выходя из пропахшего бензином салона, и покосился на сына. Тот замешкался, а позднее выскочил из авто, словно в него бросили несколько змей или пауков. Пусть он не боялся ни одних, ни других. В лесу и правда было тихо, пахло хвоей и свежей скошенной травой, так что Самир даже ощутил этот странный вкус у себя на языке. - Дальше ехать не будем, только машину доломаем. Пройдемся. - Куда?- поинтересовался мальчик, направляясь вслед за папой. Теперь он казался не просто родителем, а даже кем-то сродни мессии, который вел страждущих в стану счастья и радости. - За шишками твоими, куда же еще? - Хорошо. Они шли мимо высоких деревьев. Мальчик порядком вспотел от таких приятных ощущений и быстрого шага, смотрел на верхушки деревьев, запоминал, впитывал, пытался как можно больше уловить и удержать в голове. Хорошо, что память у него была хорошая. Они ушли достаточно далеко от дороги, даже несколько раз сворачивали, когда искали хоть какие-нибудь следы шишек. И вот, когда белый корпус старого автомобиля давно вскрылся за высокими деревьями, они нашли большой дуб. - Желуди!- начавший уже расстраиваться мальчик бросился к могучему дереву, собирая много-много желудей. Некоторые были даже со шляпками, некоторые шапочки отпадали, когда он поднимал их. - Хоть что-то,- проговорил отец. - Как здорово! - А что ты хочешь сделать? - Я… не знаю… Вася и Коля делают фигурки своей семьи,- ответил немного грустно Самир, продолжая набирать желуди в сумочку. - И ты будешь делать? - Не знаю… Я мог бы сделать корову, но учитель сказал, что нужна помощь родителей. - Что ж, думаю, я смог бы сделать несколько дырочек в желудях. - Смотри, папа!- ребенок подскочил к родителю и показал ему небольшой кругловатый желудь с шапочкой.- Если нарисовать глазки, он будет похож на тебя. - Думаешь? - А если еще найти листочков и каштанов, то можно сделать костюм. И веточек. А если насобирать шишек, то можно будет сделать мамино платье… И лишь теперь он понял, что сказал. При папе совершенно не нужно было упоминать о матери! Мужчина сначала позеленел, а потом побагровел от злости, направляясь к сыну. - Я не хотел, папочка!- проговорил он, бросая сумку с желудями и подходя ближе к дубу.- Я больше не буду! - Значит, семью собираешься делать, да? Значит, эта сука будет у нас поделки делать?! - Нет, папочка! Нет! - Иди сюда, урод!- велел отец, вскидывая руку. Самир бросился бежать, но бежать было некуда. Где дорога, он не знал, а папа, даже если бы увидел слезы снова, вряд ли бы остановился. - Ах мамочка у нас любимая! - Нет, папочка! Нет! Я не хотел! - Иди сюда, я сказал! - Папа!- мальчика резко схватили за капюшон куртки, бросая на землю, из-за чего куртка сползла с плеча, и мужчина склонился над ним. - Мамочку любишь, да? Я тебе такую мамочку покажу!- он набросился на беззащитного ребенка и принялся рвать его одежду и избивать, шипя и рыча.- Чертово отродье! Все! Я тебе покупал! А не эта шлюха! - Папа!- кричал и плакал мальчик, желая вырваться из этих цепких рук. Рубашка порвалась легко, штаны тоже полетели в сторону.- Папочка, не надо! Почти оголенное тело легко принимало сильные удары, на смугловатой коже появлялись яркие синяки и ссадины, пока внезапно мужчина не остановился. О, эта власть! О, эта жажда! Он так возбудился вчера, думая о том, как будет убивать ту шлюху, которая сбежала, когда вызвала социальную службу, а ведь скажи Самир хоть слово лишнее, его могли бы и посадить. И он так желал, чтобы она оказалась здесь. О, он бы ее не отпустил. И сейчас он ощущал тот самый экстаз. Он смотрел на сына, и видел женщину, которую ненавидел. Лежащий на опавших листьях мальчик едва прикрывался руками, на которых виднелись огромные синяки, трусы сползли, оголяя половину детской задницы. И он бросился на него. - В тебе нет ничего моего! Такая же шлюха, как мать! - Папочка…- всхлипывал мальчик. - Заткнись! Закрой рот, тварь! Когда ребенок послушно затих, мужчина придавил его своим телом, завел руки над головой и сильно прижал к земле. Чтобы обездвижить тонкие запястья хватило и одной руки. Другая нащупала бугор на штанах, уже причиняющий боль, так как молния сильно врезалась в него. Это возбуждение требовало выхода. Ах мамочку он любит, эту шлюху! Так пусть заменяет ее, чертово отродье. - П…- проскули мальчик. Отец расстегнул ширинку, освобождая свое возбужденное достоинство, и начал раздвигать чужие ноги. Самир пытался вырваться, но цепкая хватка сильных рук лишь оставила на его бедрах и ногах синяки. Он не собирался быть нежным. Даже не думал об этом. Его заводили ссоры с женой, он по ночам воображал, как будет рвать ее на части, как она будет молить о пощаде. Теперь он мог воплотить свои желания. Они оба принадлежат ему. Он найдет и ту шлюху, и достанет этого мальчишку! - Нет… Папа… - Заткнись, ублюдок!- заревел тот, сразу проникая в чужое хрупкое тело. Он вошел быстро и до конца, врываясь все сильнее и сильнее. На траву и листья начала капать кровь, а детские крики были слышны даже, казалось, за пределами леса. Но никто не придет сюда, не станет их искать.- Г…р… Мальчик кричал, всхлипывал, а под конец, когда рывки стали резкими и грубыми, разрывая чужой организм до самого основания, потерял сознание от боли. С ним не были нежным. Никогда. - Хорошее тело, чтобы трахать. Как у матери,- проговорил мужчина и, запрокинув голову, обильно кончил внутрь ребенка, смешивая свою сперму с чужой кровью. Состояние мальчика волновало его меньше всего, пусть хоть сдохнет здесь, если захочет. Невелика потеря. По поводу внезапной беременности тоже можно было не беспокоиться, а ощущения практически те же самые. Даже в какой-то степени лучше. Эта жаркая теснота просто пьянила голову. И какая разница, что это мальчишка, верно? Отец отошел от ребенка, который, в слезах, крови и сперме, лежал в развязной позе на траве, и, обнаружив там куски рубашки сына, вытерся, чтобы не испачкать трусы и джинсы, в которых был и, еще раз бросив взгляд на ребенка, направился к машине. Он-то точно помнил, где находится его машина. … На следующий день Самир не пришел в школу, что было странно, но отец уверил учителей, что мальчик просто болеет немного. То, что он оставил голого изнасилованного и избитого ребенка в лесу, его по прежнему не волновало. А сам же мальчик, придя в себя, долго плакал и стонал, без возможности встать или позаботиться о себе. Он замерз, хотел есть, а ног и живота вообще не ощущал. Кроме этой ужасной разрывающей боли во всем теле. Сколько он так лежал, он не знал, но через некоторое время, когда листья и желуди, находящиеся поблизости, были съедены, он нашел в себе силы встать и, очень медленно, от дерева к дереву, куда-то направлялся. Кроме как домой, ему больше некуда было возвращаться, но дома… насильник… Он никому не расскажет об этом, но что же теперь делать? Его тело было достаточно сильным, чтобы он не умер от подобного, но что же ему теперь делать?!