Переписать окончание сказки

- У тебя грации, как у слона!- выкрикнул Глеб, наблюдая за тем, как мальчик безуспешно пытается сделать на сцене хоть что-нибудь. Мужчина краем глаза наблюдал за этим и, если честно сказать, испытывал некое подобие удовлетворения. Касим уже успел рассказать им о его ‘’жемчужине’’. И пока Самсон не догадывался, однако если уж Касим на кого-то положил глаз, то тут можно только посочувствовать. Никто бы, особенно такие натуралы, как Глеб, Стас или Никита, не согласился бы оставаться в таком месте дольше, чем один час, однако они все еще были здесь. Потому что Касим знал, как нужно предлагать и когда. И каждого он привел с собой, чтобы они с помощью своей красоты и мастерства зарабатывали для него деньги. И Глеб ненавидел этого мальчишку со смуглой кожей и глубокими черными глазами. Он мог бы привлечь больше внимания, и многие клиенты бы велись на него, игнорируя такого красавца, как блондин. Для него это было необычайно трудно – сохранить такую красивую внешность, он делал все, чтобы сохранить кожу мягкой и нежной, а этот… этот метис даже ничего сделать не может. - Я никогда не танцевал! Так что делай скидку! - Если бы всем делали скидки, мы бы давно оказались на улице. - Он стесняется,- проговорил спокойно Никита. На его лице расцвела улыбка. Ему нравилось обучать новеньких, это придавало ему веса в собственных глазах. Он казался сам себе не просто каким-то торгашом собственного тела, а еще и мудрым наставником, придавая значения своей профессии. Он не считал ее чем-то позорным или ужасным. А те, кто считают это аморальным, просто лицемеры. Каждый человек занимается любовью, каждый смотрит на нагое тело и каждый может возбудиться от этого. Однако в танце можно сочетать эстетику и стыд, похоть и красоту движений. И нечего выступать против этого! Если бы стриптиз и проституция были аморальными, неправильными и ненужными современному обществу, они бы давно исчезли, но клиентов как было, так и остается несчетное количество по всему миру. - Стесняется. - А если уж тебя это так оскорбляет, лучше бы не кричал, а показал, что нужно делать,- ответил Стас.- Они же еще дети. - Не переживайте. Не у каждого все получается с первого раза,- махнул рукой Никита.- Поэтому даже нам иногда приходится тренироваться, чтобы не терять сноровки. Однако Самсона это не сильно успокоило. Он старался сделать хоть что-нибудь хорошо, однако это оказалось намного сложнее, чем он себе предполагал. Даже Стас и Никита иногда ошибались. Один раз блондин так сильно подпрыгнул, что все окружающие испугались, что он подвернул или сломал лодыжку, однако уже через десять минут он снова принялся показывать нужные движения. Он двигался легко, так что никто бы никогда не сказал, что это сложно, но лишь те, кто были за кулисами, знали правду. - А вас зовут на девичники? - Нет, мы таких услуг не оказываем. Наша работа лишь в том, чтобы развлекать пьяных мужчин в зале,- ответил Никита, когда они решили сделать перерыв и погреться с помощью горячего чая. - Это хорошо,- кивнул Максим, пытаясь не соприкасаться с Самсоном локтями или ногами. Он прекрасно знал, что пережил брюнет. Мать же Максима сбежала, оставив ребенка с отцом, и тот начал срываться на ребенке, из-за чего мальчику пришлось бежать и прятаться. Он скрывался, опасаясь попасть в каталажку потому, что старшие на улице рассказали ему ужасные вещи о полиции и том, что там делают. И если бы он попал туда, его отцу точно бы сообщили – и тогда ничего хорошего не произошло бы. Папа искал его, некоторые из парней уверяли, что видели объявления, однако домой он так и не вернулся. И Максим понимал, что он еще легко отделался. Самсону же повезло меньше и хотелось хоть немного помочь ему. И, к сожалению, единственным спасением стало лишь забыть об этом и никогда больше не напоминать. - Поверьте, это просто работа. Никто не заставит вас ложиться под них или полностью раздеваться перед ними. Так что можете расслабиться. - Хочешь, я тебе массаж сделаю?- спросил Никита, обращаясь к Самсону.- Ты слишком напряжен, вот и ничего не получается. - Не стоит,- отмахнулся тот.- Это лишнее. - Ну смотри, плечи прямо каменные. - Не стоит,- повторил Самсон, вскакивая.- Все в полном порядке. - Что это с ним?- спросил Никита удрученно.- Я же просто помочь хотел. - Лучше не стоит,- ответил Максим. - Странные вы какие-то,- проговорил танцор.- Как же вы собираетесь работать. - Лучше давайте вернемся к тому, на чем мы остановились. Зал как всегда был полон до отказа, так что даже бар был окружен посетителями, которым не хватило места в зале возле столиков, и Богдан теперь разрывался между ними, чтобы успеть обслужить каждого. Он уже получил выговор от Касима, который был недоволен тем, что он не наливает тем, кто просит его. Самсон стоял в черной рубашке, поверх которой было надето массивное колье, ноги были спрятаны в широких шароварах, ведь их с Максимом размеров точно не было. Сегодня они должны были выступать первый раз, весь день они тренировались, репетировали движения и решили, что пока лучше обходится без шестов и сложных трюков. Метис вообще не понимал, что такого сложного могло быть в срывании с себя одежды под музыку, но потом понял, что это довольно сложно. Музыка уже гремела, как сумасшедшая, а Ол, решивший продолжать свою скромную работу официанта, уже носился по залу, разнося заказы. Сегодня в зале все было украшено, чтобы напоминать тематику Древнего Египта, поэтому посетителей стало еще больше, ведь тематические вечеринки встречались с большим восторгом. Самсон чувствовал, как его начинает колотить, как маленького ребенка ночью в заброшенном доме, и он вздрогнул, пытаясь согреть себя. В помещении было очень тепло, даже жарко, но он все равно ощущал холод. Ужасный холод. От одного вспоминания о толпе его била крупная дрожь, а пережитое не давало покоя, иногда являясь ему в страшных снах. Он видел его. Он чувствовал его. Ощущал, как сильные длинные руки до сих пор тянуться к нему, чтобы заставить… Чтобы сорвать одежду. Чтобы разбить все мечты. Чтобы уничтожить то, что осталось от его души. Чтобы окончательно сломать и покорить. Чтобы разорвать и уничтожить! И от мыслей об этом его бросало в дрожь, а по телу бегали толпы мурашек. - Тебе не обязательно делать это,- проговорил кто-то за его спиной, нежно положив руку на плечо. Метис резко обернулся, сильно отталкивая осмелившегося покусится на его личное пространство, и отскочил сам. - Не трогай меня! - Извини,- проговорил Максим.- Но тебе правда не обязательно делать это. Понимаешь? - Не тебе меня учить. - Я и не пытался. - Это мой шанс. Эти ублюдки… Они… - Тебя никто больше не обидит. Все осталось в прошлом. - Ты считаешь? Ничего не закончилось. Этот урод может быть за каждым углом, может поджидать меня! - Тебя кто-то преследует?- спросил подошедший Никита, и на его лице отразилось удивление. Он был похож на настоящего египетского бога и просто красавца. На его голове красовалась настоящая корона фараона, а за спиной по полу волочилось нечто, похожее на крылья или еще что.- Если да, то нужно сказать… - Никто меня не преследует. Я сам смогу за себя постоять. Вот увидите! - Чего раскричались?- подошел к ним Стас, одетый точно так же, только поверх наряда на нем была еще толстая куртка. От нее пахло сигаретами – похоже, он уже успел затянуться несколько раз. - Ничего мы не кричим,- ответил Максим.- Он просто волнуется. - Может, затянешься?- спросил тот. - Нет, спасибо,- поговорил Самсон, поворачиваясь к сцене. Скоро должно было начаться настоящее шоу – с дымом, искрами и всем остальным. Они репетировали это, но никто из них не мог представить себе, как это должно выглядеть. - Как знаешь. Наконец музыка на мгновение умолкла, а потом ударила по ушам с удвоенной силой, из-за чего мальчишки поморщились. В зале стало ужасно темно, а когда вспыхнули искры у самого края сцены, на ней уже оказался Глеб. Он восседал на импровизированном троне, со свойственным ему презрением и негодованием оглядывая клиентов, из-за чего мужики, подобно бабам, завизжали и закричали. После этого на сцене появились Никита и Стас. Они словно боролись за право обратить на себя внимание фараона, однако тот оказался совершенно безразличен к ним. На сцену полетели денежные купюры, и Самсон обратил внимание, как на втором этаже, подперев рукой щеку, сидел Касим в обществе какого-то мужчины. Они оба с огнем в глазах смотрели на сцену, пожирая танцоров глазами, но потом хозяин клуба отвлекся на своего светловолосого спутника, который ластился и требовал внимания. Как можно было так унижаться, Самсон не понимал. Наконец Максим подошел к нему и сказал, что скоро их выход. В это время остальные танцоры уже медленно снимали с себя шаровары, вздымая руки вверх так, что казалось, будто у них и правда оказались крылья за спиной из тонкой-тонкой ткани. Давид замер, глядя на них, но не было похоже, чтобы он завидовал. Скорее жалел их. Наконец он повернулся к бармену и оказался в безопасности за барной стойкой. Такая толпа его тоже давила. Максим подошел к краю сцены и глубоко вдохнул. - Ну вот, уже пора показать то, чему мы научились за этот день. И Самсон понял, что ему и правда не обязательно танцевать здесь, выходить на сцену, чтобы удовлетворить потребности этих животных. Нет, они были хуже животных. Но Никита протянул ему руку, показывая, что ничего страшного не будет и что он готов помочь. Тогда Самсон протянул ему руку, выходя на яркий свет, и его ноги оказались скрыты под дымом, который давала машина. В этот момент все отвлеклись на самого Глеба, который с удовольствием демонстрировал свои способности и умения, поэтому никто не заметил, как неуверенно метис вышел за сцену. Его смуглая кожа, как и загорелая кожа Никиты очень выделялись, и лишь тогда все обратили внимание на них. - Не бойся. Все хорошо. - Ты уверен? - Я сам нервничал. Но поверь, даже если ты ошибешься, никто этого не заметит. Так что не переживай. Эти слова, как и возможности совершить ошибку, немного успокоили мальчика, но больше ему нравилось, что Давид и Богдан, о чем-то переговариваясь, смотрели на них. Они оба прекрасно знали, как это сложно, особенно для Самсона, и их немая поддержка тоже помогла ему. В тот день он не раздевался, разве что медленно расстегнул свою черную рубашку, но, кажется, этого никто не заметил. Жаждущий внимания Глеб все же получил свою долю восхищения, ведь на него смотрели все, лишь изредка одаряя взглядами других танцоров. Создавалось такое впечатление, что они служили просто украшением для главной, мать их, ‘’жемчужины’’, были массовкой для его танцев. Однако в какой-то степени это было неплохо, ведь Самсон совершенно растерялся, когда увидел, как Богдан и Давид просто общались, улыбаясь друг другу. Казалось, между ними что-то есть, что-то такое, чего нельзя увидеть, но можно почувствовать. Добрый бармен сразу взял шефство над хрупким рыжиком, но только ли лишь из-за доброты душевной? И сам Ол. Разве он отказался поддержать их потому, что не хотел танцевать? Или хотел быть рядом с Богданом? На все эти вопросы Самсон не мог найти ответ, а танцующие Никита, Максим и Стас не смогли ответить ему на этот вопрос. Наконец шоу завершилось, когда свет погас, а музыка стихла, и было объявлено, что через некоторое время танцоры вернуться, но по одному. Многие посетители предлагали деньги лишь за то, чтобы пригласить их за столик, но администратор строго запретил им даже думать о таком. Касим Львович запрещал подобное. И никто не хотел связываться с ним и навлекать гнев на себя.