Переписать окончание сказки

Самсон сидел на своей кровати и мелко дрожал. Подобного вторжения в его личное пространство не было уже давно, и он уже несколько раз бегал в туалет, чтобы очистить желудок. Он и сам не подозревал, что может так ужасно среагировать на обычные прикосновения представителя мужского пола. Хотя какие обычные? Никакие не обычные! - Может, сделать чаю?- поинтересовался Максим. Он никогда не видел человека настолько сильного и испуганного одновременно. Интересно, как Самсон смог такое воплотить в жизнь. Он без каких-либо угрызений совести покалечил того мужчину, хотя тот этого заслуживал, но Максим понимал, что без него метису вряд ли бы удалось вырваться от него. Но боролся бы он до последнего. - Не нужно,- ответил Давид, сидя на краю кровати. Он так и не узнал толком, что произошло, ему рассказали лишь, что какой-то пьяный мужлан приставал к нему. - Вот,- Богдан, не желая оставлять детей одних сейчас, протянул ему стакан с обычной холодной водой.- Выпей, станет легче. - Ага…- дрожащими руками брюнет все же взял стакан и быстро выпил залпом. - Думаешь, вода его успокоит?- спросил Ол, глядя на бармена. - Не знаю. А вот успокоительное в ней – да,- кивнул тот, стоя ближе к дверям. Даже после услышанного Самсон не предпринимал никаких попыток их остановить или выставить вон. Он прекрасно понимал, что не сможет успокоиться сам, слишком силен был страх, слишком яркими были воспоминания о произошедшем. Слишком он дрожал. Через какое-то время он все же почувствовал, как из головы исчезают все мысли и воспоминания, и упал на подушку. Приятно было, оказывается, закрыть глаза и просто заснуть, проваливаясь в черную яму, у которой не было конца. Максим, Ол и Богдан направились к двери. - Извини, что мы тебя потревожили… - Не извиняйся,- ответил мужчина, положив руку рыжему парню на плечо.- Я рад помочь вам. - Почему? - Почему?- спросил внезапно тот. Похоже, он даже не задумывался над этим.- Не знаю. Просто хочу, чтобы вы улыбались. Это ведь не преступление. - Да…- проговорил неуверенно Давид, наблюдая, как бармен скрывается за поворотом, чтобы спуститься по ступенькам и покинуть здание. Ему здесь не нравилось, все пропахло сыростью и старостью, один санузел был настолько ужасен, что невозможно было подумать, чтобы идти туда. Но здесь оставались ни в чем не виноватые дети, а они всегда будут для него невиновными, что бы они не делали раньше. Он знал их именно такими. Рыжий мальчик стоял посреди коридора, иногда косясь на закрытую дверь, за которой спал Самсон, и думал над тем, что даже после пробуждения этот страх останется с ним. Он не сможет защитить друга от всего, да и отморозки намного сильнее его, взять хотя бы тех ублюдков, которые лезли к нему. Максим устало вздохнул, пожимая плечами, и отправился в свою комнату. Он мог сделать только это, не более того. Все остальное он уже сделал. Он понимал Самсона и его страхи, понимал, как иногда тот парализует, особенно после воспоминаний об издевательствах. Он сам постоянно дрожал, когда вспоминал об отце. Максим избегал полиции, боясь того, что папа найдет его и забьет насмерть. И никто бы не остановил его. Поэтому улица, грязные мальчишки, дешевые конфеты и попрошайничество были для него более радостным и приемлемым событием, нежели постоянные побои и, возможно, теплый дом. На следующий день Ол не смог выйти на работу. Он лежал в своей комнате, страдая от высокой температуры и сильного кашля. Самсон понял это, услышав характерный звук из-за двери. Зная, как обычно переживает простуду рыжик, он запретил ему выходить на работу, обещая позаботиться обо всем, но, видимо, Касима меньше всего волновало, что один из его работников не вышел на работу. Его больше интересовало, чтобы на работе показывались лишь танцоры, чтобы он мог любоваться на них из своей вип-кабинки. А уж Самсон уже не испытывал сильного мондража перед выступлениями. Он понял, что на него совершенно не обращают внимания, пока он не выделяется, больше смотрели на старших. - Ты прямо почти профи!- проговорил Никита, улыбаясь.- Не ожидал таких изменений со вчера. Что-то произошло? - Нет,- сразу бросил метис, выходя на улицу для того, чтобы проветриться и выкурить несколько сигарет. Они успокаивали его тоже, намного лучше, чем та вода с успокоительным, пускай после нее он так хорошо спал. Впервые за долгое время. Слишком много всего менялось. Он был недоволен теми условиями, в которых он жил с отцом, но перемены и переезд в другое место, где нет ни одного знакомого лица, пугали его так же сильно, как и домогательства родителя. - Ты совсем ополоумел?- спросил внезапно Максим, глядя на Самсона. - Хочу – курю, мое право. - Я не о том. Курить я тебе не мог бы запретить. Ты забыл, что вчера произошло? Опасно ходить одному. - Я готов,- ответил спокойно брюнет, доставая из кармана пальто самый обычный раскладной нож. Он был небольшим, но Самсон был уверен, что ему хватит силы на то, чтобы отбиться или даже убить. А уж ради избавления от страха он согласен был даже убить. - Ты что творишь?! Убери! - Я могу за себя постоять. - Возвращайся лучше в тепло,- велел Максим, исчезая в здании. Самсон затянулся, чтобы немного побыть в тишине и не выбрасывать недокуренную сигарету, после чего поднял голову вверх. Столб дыма, выдыхаемый вместе с горячим воздухом, устремился в серое небо, с которого постепенно начали медленно падать снежинки, которые сразу же исчезали, превращаясь в капельки влаги. Озябнув вконец, метис поерзал, кутаясь в теплую куртку и, пытаясь согреть озябшие пальцы, вернулся в здание, где его уже ждали. - Давайте еще раз отрепетируем перед выходом, а?- осведомился Никита. Глеб держался особняком, словно они были чем-то больны и он мог от них заразиться. - А это так необходимо?- спросил Самсон.- По-моему, неплохо получается. - Да, это верно. Видели бы вы мой первый танец, смеялись бы до хрипа,- проговорил танцор.- Так что у вас замечательно получается. - Хватит их хвалить,- велел Глеб.- Они ужасны, неповоротливы и такие же грациозные, как слоны в Африке! - Ну хватит уже,- проговорил Стас.- Себя вспомни. Никто из нас не занимался профессионально с учителями. - Сами кое-как научились, и теперь других учите. - Слушай, что ты вообще здесь делаешь?- спросил Никита.- Если уж ты такой профи, иди в стрип-клуб. - Прекратите, народ,- велел Никита.- Как детский сад. - Самсон,- позвал бармен, отвлекая его от этой перепалки, которая происходила с завидным постоянством.- Ты не мог бы уделить мне немного внимания? - Да,- ответил тот. Все же этот человек помог ему, когда тот был в беде, и даже не упрекнул его за потраченное на него время и силы, и теперь он мог спокойно уделить ему несколько минут.- Что-то случилось? - Что с Давидом? Где он сейчас? - А с чего такой интерес? - Мог бы и не задавать подобные глупые вопросы,- ответил Богдан, сверкая голубыми глазами. - Он заболел. Он вообще часто болеет. - Это потому что в общежитии настоящая антисанитария. Так он никогда не поправится. - Я куплю ему лекарства и… - Что вы обычно едите? Завтракаете? А со сном у него как? Ты не знаешь этого. Ему нужен сейчас присмотр. - Твой, что ли? - А что если и мой. По крайней мере, я могу отвезти его к врачу. - Мы и сами можем,- ответил Самсон.- И я не запрещаю тебе его навещать. - Тогда встретимся после работы. В коридорах здания было ужасно холодно, зато в комнатах было довольно тепло. Давид закрылся в комнате, полностью отрезая себя от остального мира. Иногда из-за проблем с дыханием он открывал окно, но легче от этого не становилось. Его морозило, а от этого ему становилось еще хуже. Он снова отошел от стеклопакета и укутался в одеяло. Оно словно было соткано из льда и снега, из-за чего становилось еще холоднее, чем до этого. Пытаясь сохранить хоть капельку тепла, он ютился на кровати, скучиваясь клубочком под одеялом, пока дыхание не перехватывало, и он не выныривал из-под махрового покрывала. Состояние было ужасным, в горле словно стальной шарик перекатывался, и его нельзя было проглотить, да к тому же он иногда поворачивался колючей стороной, из-за чего каждый глоток давался ему с большим трудом и боем с собственным воспаленным горлом. В дверь кто-то постучал, а это означало, что ему нужно встать, хотя он едва нашел укромный теплый уголок, или хотя бы что-то ответить, но голос пропал. Однако был один плюс – все замки на этаже были идентичными, так что ключи от одной комнаты подходили ко всем остальным. Поэтому пришедший открыл дверь своим ключом, и это оказался Самсон, заваривший теплый чай и купивший лекарства. - Привет,- бросил он, ставя поднос на небольшую тумбочку. - Привет,- хрипло ответил Ол, и тут же закашлялся.- Как работа? - Хорошо. Как обычно. А ты как? - Лучше, чем утром,- ответил рыжий парень, пытаясь улыбнуться. Но тут же зашелся сильным громким кашлем. - Лежи, тебе нужно отдыхать. - А как же работа?.. - Я тебя прикрою,- ответил Богдан, тоже проходя в комнату.- Как ты? - Хорошо,- паренек снова улыбнулся, но все присутствующие понимали, что это скорее формальный ответ на формальный вопрос. Но бармен интересовался совершено искренне. Из всех, кто работал рядом с ним, Давид был единственным, с кем он установил теплую дружескую связь. А возможно и не только дружескую. Он оказался самым приятным собеседником, понимающим, улыбающимся, похожим на солнышко. - Дай сюда,- мужчина протянул руку и коснулся его лба. Тот сильно прижался к прохладной руке, ведь его лицо пылало, как облитое кипятком, и глаза начали слезиться. - Похоже, тебя лучше все же показать врачу. Мало ли какие осложнения могут быть. И кашель мне твой не нравится. - Все хорошо. Я скоро поправлюсь. - Ну нет. Может быть и пневмония, и гайморит, и бронхит. С такими делами шутить нельзя. Подобная доброта и забота со стороны постороннего человека очень радовала Давида, но радость была прервана очень громким кашлем. - Ну вот, об этом я и говорю. Давай, поднимайся. - Я могу и таблетками… - Слушай меня. Медицина у нас, может, и не самая лучшая в мире, но лучше провериться. Так что давай, одевайся. Да потеплее. - Ему не обязательно в больницу. Он может и дома отлежаться. - Нет, Самсон. Лучше пусть врачи посмотрят. А то могут быть осложнения. - Но я не хочу…- проговорил неуверенно Ол, когда Богдан подошел к шкафу, открыл дверцы и начал бросать из него на диван теплые вещи. Такого понятия, как шарф, у мальчика не было, поэтому бармен одолжил ему свой. Почему он так переживал за своего подопечного, он и сам не понимал. Просто он был человеком, а этот ребенок стал ему самым близким коллегой, пусть он и клялся после того, как расстался со своей невестой, что никогда больше не заведет служебный роман и не влюбится в коллегу. Потому он и устроился в этот клуб. Чтобы быть подальше от женщин, а уж на мужчин у него точно не встанет. Однако оказалось, что он привязался к этому мальчику. Он знал, каким иногда бывает Касим, и знает нескольких Мусиков, которые менялись почти каждый год, знает побольше того же Самсона, так что это немало. Он иногда видел такие реалии жизни и не хотел, чтобы дети знали эту сторону жизни… Но он тоже многого не знал о них. И хотелось верить, что он никогда не узнает. Ол молился об этом. Уж бывшая проститутка не внушает особого доверия. Ее нельзя любить. Ее можно только иметь…