Научи волка любить

- Пап, я хочу к маме, - дергал СюМина за штанину маленький мальчик. - Я к маме хочу. Почему ты не приводишь мою маму? Этот вопрос СеХун задает Мину с того самого момента, как научился говорить. Его первые слова были не просто мама или папа. Первое, что он сказал было: "Где мама?" Эти слова забили первый гвоздь в сердце оборотня. А потом еще и еще. Сердце, которое казалось Мину черным камнем, чувствовало боль... Боль от каждого вопроса, заданного его сыном. - У нас с тобой нет мамы, - все продолжал отвечать Ким, тем самым делая больнее и себе и сердцу этого маленького ребенка. А все потому что Се не понимал одного... Почему у него нет мамы? Почему? Он что, такой плохой, что мама ушла от него? Ведь у всех других она была. Такая теплая, улыбчивая... Пусть у каждого разная, но всегда одинаково любимая каждым, одна единственная и самая родная мама... Малыш часто представлял себе, как бы выглядела его мама. Может быть она такая сильная и независимая как Сухо, сын которого часто играл с Се. А может такая же изящная и красивая как БекХен. Ну а вдруг она, такая как СоРа, с длинными вьющимися волосами и пронзительными, но теплыми коричневыми глазами. Представлял и плакал. Плакал, когда думал, как бы она его обнимала. Видя столь радостные лица своих друзей, когда мама приходила их забирать или приносила забытый обед, он не мог вспомнить, чем же он так обидел маму, что она оставила его. - Но почему? Почему нет? Ведь у всех других она есть. Пап, чем я так обидел свою маму, что она ушла? Чем? Я найду ее и извинюсь! Не важно, за что, просто извинюсь. Упаду на колени и буду вымаливать прощения, чтобы она хоть раз, хоть на пару мгновений обняла меня, и я увидел, какая она. Она ведь есть! Точно есть! Раз есть я, то есть и она! Пап, я хочу к маме... Ведь это так трудно - жить без нее. Без человека, который обнимет и утешит всегда. Без человека, который всегда поддержит, не важно, прав ты или виноват. - Нельзя к маме, СеХун. Нам нельзя, - повторял Сю, украдкой вытирая со щек слезы, чтобы его сын не увидел этого. Чтобы его сын знал, что у него все еще есть сильная опора. Что его папа сильный. - Но почему, папочка? Почему нельзя? Это она так сказала? Я уверен, она не могла так сказать, - шептал СеХун, роняя кристальные слезинки. - Папа, ты ведь тоже хочешь к ней. Я знаю, ты хочешь. Ты же тоже сейчас плачешь. И я слышал, слышал, как ты звал ее во сне. Пап, ты ведь тоже хочешь... СеХун все не унимался. Он отлично помнил, как однажды ночью увидел, как папа плачет во сне. Он видел, как папа звал ее, разрывая зубами подушки и одеяло, после чего все пришлось заменить. Он отлично помнит голос к отца, в котором звенели слезы: "Нет, Лу, я хочу к тебе! Я не могу без тебя!" Значит, его маму зовут Лу. Он так же представлял, как бы папа ласково звал маму ЛуЛу. - Нельзя, сынок. Нельзя. Потому что мы будем причинять ей боль. Сильную боль. Он ведь как фарфоровая кукла, к которой люди боятся прикасаться, чтобы не испортить этой красоты. Он сломается с нами, - Мин уже не скрывал слез. Ему было так трудно жить без Лу. Он провел с ним лишь каких-то полгода, но так успел к нему привязаться, что просто не понимал, как проживает каждый день без ангельской улыбки, без взлохмаченной со сна головы, без такого родного "Доброе утро". - Пап, но ведь не попробовав, не узнаешь. А вдруг эта фарфоровая кукла сделана из такого материала, который даже кувалдой не разобьешь. А вдруг он сильный. - Малыш, даже если он сильный... Даже если он сильный, все равно, когда он будет чувствовать боль, мне будет в два раза больнее. Ведь я люблю его. - Любишь? Но разве тогда ты не должен быть с ним? Оберегать и защищать... А вдруг ему там плохо без тебя? Вдруг его там обижают? Вдруг он тоже скучает? Вдруг... Вдруг... А разве сейчас тебе не больно? Тебе же сейчас тоже больно... - СеХун, так надо... Просто так надо... И очередной разговор заканчивался. А потом повторялся вновь, приходя к одному и тому же финалу. Мин продолжал повторять одно и то же, как заезжаная пластинка. "Так надо, Се." А Се продолжал спрашивать, надеясь, что, в конце концов, папа сжалится над ним и позволит хоть одним глазком глянуть на маму. Однажды Се даже попытался найти мамино фото. Он прокрался в папин кабинет и искал. Однако Мин застал его за этим занятием и наказал. Не сильно, но так, чтобы тот больше так не делал, ведь он понимал, что если сын увидит фото, то захочет только сильнее увидеться в живую. Но потом долго извинялся, прося больше так не делать. Но Се все равно продолжал попытки, за что постоянно получал по попе от отца. А потом кабинет был постоянно заперт. Се пытался, честно пытался, взломать замок шпилькой или скрепкой, как в голливудских фильмах, но у него не получалось. А он все не отчаивался, выжидая момента, когда папа будет не столь бдителен и оставит дверь открытой. И такой момент настал. Мин вышел из кабинета, оставив ключи от него на столе, а Се прошмыгнул внутрь и заперся там. Он поставил себе цель сегодня, во что бы то ни стало найти фотографию. Но у него опять не получилось. Папа вернулся обратно раньше и стал колотить в дверь, говоря, что накажет Се, если тот не откроет эту чертову дверь, но Хун не слушал. Он был готов терпеть то наказание, лишь бы увидеть ее, такую родную... Когда он был в одном шаге от фотографии, оставалось лишь протянуть руку и открыть последнюю не изведанную шуфлятку, дверь была сорвана с петель, и в комнату влетел разъяренный отец. Маленькому альфе тогда действительно досталось. Мало того, что отец отлупил того ремнем так, что он еще неделю спал на животе, так еще и посадил под домашний арест и лишил сладкого. После этого случая, папа просто повесил на дверь кабинета тот самый ремень, который действительно отпугивал младшего от этой комнаты. СеХун не обижался за произошедшее на папу. Он и сам отлично понимал, что виноват, что его предупреждали. И инцидент почти забылся, лишь отдаваясь неприятным ощущением, когда Се его вспоминал. Не смотря на то, что Сю правил Кореей, его практически нельзя было встретить там. Конечно же, он часто находился в Корее, но это часто было распределено на маленькие отрезки времени, чередующиеся с долгими поездками в другие страны. Мин отлично понимал, что Лу будет его искать, поэтому не засиживался долго на одном месте, постоянно перемещаясь, заодно и показывал сыну мир. Так и протекали это долгие четыре с половиной года... Для Мина и Се в постоянных разъездах по миру. В разных странах они посещали разные интересные места, но по ночам каждый лил слезы в подушку. А для Лу в постоянных метаниях по континентам в надежде зацепить хотя бы маленькую ниточку, услышать, что Да, Мин тут совсем недавно был и вроде бы направился в Перу. А ночью он все так же кусал подушку, заглушая рыдания. Ведь оставалось всего полгода. Полгода до того момента, как его воспоминания за последние пять с половиной лет станут чистым листом, осталось лишь полгода до того момента, когда он лишится возможности выносить волчонка, полгода до того момента, как омега в нем уснет окончательно, а его жизнь станет прежней...