Проблемы выбора

Если бы только у Мерлина было чуть больше желания и сил… Он бы обязательно изловчился вырваться из рук будто сорвавшегося с цепи Артура. Но их не было. И все же он сопротивлялся почти всерьез, вплоть до самого конца. Он просил и умолял, в голос звал на помощь, ругался, царапался и кусался, точно дикий кот, пока не получил пару раз стеком по заднице, будто норовистая кобыла. Хорошо еще, через одежду – не больно, хотя менее унизительным сие действие от этого не стало. Юный маг, совершенно по-девчачьи взвизгнув, даже замер сначала от неожиданности, а спустя мгновение разразился такой отборной бранью, какой не каждый портовый грузчик владеет. - Ничего себе, образованный омега… – впечатленно хохотнул Артур, наконец, сумев подтащить его к кровати и прижать к ней всем свои весом. – Я такого даже в самых замшелых борделях не слышал! Мерлин чуть не задохнулся от возмущения: сравнивать его со шлюхой?! Ну знаете ли!.. И с удвоенным энтузиазмом принялся елозить по простыням в попытках выбраться на свободу. А вот магией своей воспользоваться так и не догадался. Да и смог бы ли, даже догадавшись?.. Он Артуру даже безобидные ослиные уши на часок вырастить так и не решился ни разу, а уж сколько раз порывался, не перечесть. Что уж тут говорить о защитных заклинаниях, обычно не разбирающихся в тонких мотивах мага по отношению к представляющему опасность объекту. Этак Пендрагон может чего важного не досчитаться, а Мерлину потом всю оставшуюся жизнь терзаться чувством вины… Нет уж. И без магии понятно, что тут не то что изнасилованием, даже сомнительным согласием не пахнет. - Дурак, какой же ты дурак, Артур… – устало обмякнув под непривычной тяжестью другого человека, посетовал Эмрис, смиряясь. Покоряясь своей Судьбе. В конце концов, чему быть, того не миновать, любил говаривать Гаюс. Что ж, видно, пришло время принять это как данность… Артур же, на удивление, ничего не ответил, сосредоточенный на вытряхивании столь непривычно своенравного в одной с ним постели омеги из штанов. - Что, даже не возмутишься как всегда? – грустно проводив взглядом свой последний предмет одежды, безжалостно отправленный блондином на пол, выдохнул Мерлин, почти физически ощущая на себе жадный взгляд лазурных глаз. - С чего бы? Разве слон обращает внимание на муравья? – Облизнулся Пендрагон, разглядывая беспомощно раскинувшееся перед ним невинное еще, молочно-белое в тусклом осеннем свете тело, чуть задержавшись на судорожно сведенных, по-юношески острых коленках. - Ох. – Сосредоточенно уставился в стену Мерлин, с ужасом ощущая, как стремительно откликается на столь пристальное внимание член и обильно влажнеет, зудит между ягодиц, как все его тело охватывает неукротимым желанием отдать Паре всего себя, и даже больше, если понадобится. Если Он захочет. Весь мир на ладони. Этот огонь, вулканической лавой разлившийся под кожей, жжет, но не обжигает, нежно обволакивает каждую клеточку, заставляя плавиться от предвкушения принадлежности и… Ничего. Он ничего не может с этим поделать. Потому что НЕ хочет. Ни омега в нем, ни он сам. Он слишком устал бороться с Артуром, а пуще – с самим собой. «Будь что будет, я сделал все, что мог, и не моя в том вина, что Утер так и не раскрыл единственному законному сыну свой самый постыдный секрет. Меня не в чем упрекнуть ни Богу, ни Дьяволу…» - Посмотри на меня, – непререкаемо потребовал, чуть нахмурившись, Артур, недовольный его отрешенной задумчивостью. «Собственник, даже к мыслям ревнует…» – тяжко выдохнул Мерлин, но упираться, как и решил, не стал, досчитал до трех и послушно взглянул на своего альфу. Голодно сверкающего ярко-голубыми глазами, так неприкрыто и откровенно его желающего… - Ты мой, запомни это хорошенько, – властно придержал его Артур за точеный подбородок левой ладонью, правой же скользнул вниз по его часто вздымающейся груди, прессу и ниже, меж покорно разведенных ног, минуя до боли напрягшийся член. – Ты течешь. Для меня. Ты живешь. Для меня. Ясно? Это все, – умелые, настойчивые пальцы обвели края припухшей, пульсирующей дырочки, по одному проникнув внутрь, – для меня. Маг всхлипнул, выгнулся им навстречу и, зажмурившись, резко мотнул головой, подтверждая – твой… - Не слышу… – Не удовлетворился этим простым жестом Артур. - Твой! Только твой! – почти взвыл Мерлин, облизнув пересохшие губы, вновь распахивая потемневшие от страсти глаза, едва не полуночно-черные, вместо глубоких синих. – Весь и все для тебя!.. Щеки его раскраснелись, в ушах зашумело, когда альфа наклонился и обвел языком его тугую, поджатую мошонку, поднялся выше и широко лизнул набухшую, сочащуюся смазкой головку. - Так-то, – довольно заключил Артур, отнял пальцы и, отстранившись, велел: – На живот. Эмрис молча повиновался. Перевернулся, неловко вильнув задницей, и призывно прогнулся в пояснице, инстинктивно выставляясь напоказ. - Расслабься… – приказал Пендрагон, нетерпеливо надавливая членом на раскрытый, влажно поблескивающий от естественного обилия смазки анус, готовый принять его всего целиком. Вторжение было медленным и не слишком терпимым. Да что там, было откровенно больно. «Уж лучше бы толкнулся сразу на всю длину!..» – мысленно проскулил Мерлин, прикусил губу, стараясь отвлечься от дискомфорта и едва сдерживая жалобные всхлипы, вместе со слезами. Как вдруг… Артур удовлетворенно погладил ладонями его дрожащие от напряжения узкие бедра, одним рывком входя, наконец, до конца, сразу попадая по простате, и вспышка удовольствия унесла все неприятные, тянущие ощущения, оставив лишь всеобъемлющее, током жалящее наслаждение. Откинув голову назад и закрыв глаза, он брал Мерлина медленно, ощущая всем существом тесноту и шелковистый жар так долго до безумия желаемого и недоступного тела. Мольбы и дрожь изнемогающего в его власти омеги не добирались до его сознания. Двигался сильно, ритмично, крепко прижимая юного любовника к своей груди, почти бездумно лаская его снаружи и изнутри, заставляя теряться в самом себе, срывая голос в стонах и криках. Все закончилось слишком быстро. Резко и оглушительно, точно пистолетный выстрел. Мерлин вдруг замер, сжался судорожно и забился на кровати раненой птицей, орошая влажные от пота, сбитые простыни тугими горячими каплями. Сходя с ума от наслаждения, Артур рухнул следом за ним в бушующую бездну, освобождаясь глубоко внутри тела своего омеги. Наконец. Полностью. Своего… - Мой. – Спустя мгновение обмяк он и, тяжело выдохнув в мокрую спину едва дышащего Мерлина, с чувством пометил его, как избранную Пару, ласково зализав расцветший алым укус. …Теперь и навсегда.