Начало

Агент Симмонс, вот как оказалось его звали, запихал нас в неком роде даже «стереотипный» черный внедорожник с затемненными стеклами. Мы долго ехали в тишине, пока он, наконец, не обернулся и не обратился к Сэму. — Так значит, ДамскийУгодник217; это ведь твой никнейм на eBay, верно? Микаэла кинула недоверчивый взгляд на Сэма, тот в свою очередь покраснел. — Д-да, но знаете, оно выбралось по ошибке, и мне пришлось придерживаться его. Я смерила Симмонса тяжелым взглядом. Кто этот тип? — А что ты скажешь на это? — Симмонс вытащил мобильный Сэма и нажал проигрывание той самой записи, когда мы впервые увидели робота, — Это ведь ты? — он усмехнулся. — Это ДамскийУгодник, наверно, — злобно глянула на него Микаэла. — Прошлой ночью вы оба сказали офицеру, что ваша машина трансформировалась. Просветите меня, — чопорно сказал он. Ну, всё, это был последний раз, когда я сообщила полиции что-либо правдивое и стоящее. — Видите ли, — я вздохнула, — машину моего брата… — Но он ведь не твой настоящий брат, — поправил меня Симмонс. — …украли, — продолжила я, проигнорировав его идиотский комментарий. — Но сейчас всё хорошо, потому что она вернулась! Вернулась! — добавил Сэм. Ну придурок же! Если бы я могла его сейчас стукнуть, я бы с удовольствием сделала это. — Конечно же, не сама по себе, — сказала я, пытаясь сохранить наш маленький секрет. — Ага, машины ведь сами по себе не ездят, иначе это смахивает на сумасшествие! — вмешалась в разговор Микаэла, неловко рассмеявшись. Все в машине деланно и наигранно засмеялись. Симмонс резко стал серьезным. — Так что вы, детки, знаете о пришельцах? — Что? — спросила я, — Вы имеете в виду как марсиане? Или как E.T.? Я засмеялась, а Микаэла добавила: — Это же городские легенды! — Видите это? — он достал бэйдж, — Это значит Я-могу-делать-всё-что-мне-захочется-и-с-этим-бэйджем-мне-ничего-за-это-не-будет. Он осклабился: — Я могу засадить вас за решетку пожизненно. — О Боже. Ребята, не слушайте этот бред. Он такой стервозный, потому что ему нужно возвращаться охранять торговый центр, — насмешливо произнесла Микаэла. — Послушайте, Симмонс. Мы ничего не знаем. И я практически уверенна, что вы удерживаете нас здесь незаконно. Так что лучше бы вам нас отпустить, иначе вас ожидает перспектива похуже, чем охранять торговый центр, ясно? — Я не собиралась так просто отступать. — Слушайте сюда, не испытывайте меня. Особенно ты! — он указал на Микаэлу, — Иначе не видать твоему папочке освобождения! — Что? Какого ещё освобождения? — вспыхнул Сэм. — Да так, ерунда, — Микаэла попыталась съехать с темы. — Угон автотранспорта — ерунда? — возмутился Симмонс. — Те машины, что папа учил меня чинить, они не всегда были его, — она вздохнула. — Ты — угонщица? — потрясенно выговорил Сэм. Мне хотелось его хорошенько бахнуть за то, что он был так груб с ней. — Мы не могли позволить себе няньку, так что иногда он брал меня с собой. — Да у неё свой список заслуг имеется! Она — преступница! Причем с малых лет! — Симмонс ухмыльнулся, глядя на Микаэлу. — Заткнись! — рявкнула я на него. Машина со скрежетом затормозила, и нас всех отбросило назад. Я ударилась головой о стекло; пульсирующая боль расползлась по моему черепу. Стекла разбились, огромная железная рука схватила крышу и просто оторвала её. Мы все посмотрели вверх, ослепляющий свет позволял увидеть лишь сине-красные ноги. Оптимус выключил фонари и навис над нами. — Ну, теперь вы, засранцы, попали! — залыбился Сэм. — Господа, — я обратилась к Симмонсу и его товарищу. Как там его имя?, -Позвольте представить вам нашего друга — Оптимус Прайм! Суровый взгляд Оптимуса был непоколебим: — Забрать детей — неудачный ход. Автоботы, изъять у них оружие! Остальные боты появились из ни откуда, и Джаз забрал у агентов всё их оружие. — Привет, — залепетал Симмонс. Ты не испугался, — подметил Оптимус, — Разве ты не удивлен тому, что видишь нас? — У нас в Секторе 7 действуют особые протоколы, ясно? Я не уполномочен с тобой общаться! Больше мне нечего добавить. — Вылезай из машины, — пророкотал Оптимус. — Кто? Я? Ты хочешь, чтобы я вылез из… — ЖИВО! — прикрикнул Оптимус, и Симмонс со своими ребятами буквально бросились врассыпную из машины. Все агенты из других машин, включая Симмонса и того лысоватого чувака, выстроились вдоль улицы. Микаэла освободила меня и Сэма от наручников. — Ты и в наручниках разбираешься? — хмыкнул Сэм. — Сэм! — прошипела я и дала ему легкий подзатыльник. — Вы не должны были знать всё это, — стыдливо произнесла Микаэла. — Ага, — снова фыркнул он. — Сэм, на мне несколько приводов, потому что я не хотела сдавать отца. А тебе хоть раз в жизни приходилось чем-нибудь жертвовать ради близких? — твердо ответила Микаэла. — Большие парни. Большие парни с большими пушками, да? — бормотал Симмонс, явно напуганный происходящим. Сэм, Микаэла и я направились к нему, эмоции были почти на пределе. — Что такое Сектор 7? — задала вопрос я. — Много хочешь знать! — он сплюнул. Я схватила его за шкирку и приблизила к нему своё лицо, посмотрев прямо в глаза. — А теперь слушай сюда, говнюк! — я зарычала, но тут большой палец легонько постукал меня по спине, прерывая на полпредложении. Я обернулась и увидела Оптимуса, смотрящего на меня. — Не будь слишком грубой, Делия, — начал поучать он. Решив, что всё-таки он прав, я отпустила Симмонса и стала рядом с огромной ногой Оптимуса, немного облокотившись об неё. Господи, как же я устала. — Эй! — взвизгнул Симмонс. Оказалось, что Би решил унизить Симмонса, полив его своей смазкой. Улыбнувшись, я зааплодировала ему. — Ахаха, так ему! Покажи, кто тут главный, Би! — начала подначивать его я. — Бамблби, не трать на него смазку, — сказал Оптимус и даже слегка засмеялся. Его смех был аккуратный, даже можно сказать сдержанный, но настолько притягательный, что хотелось услышать его снова. Кто бы мог подумать, что роботы могут издавать такие прекрасные звуки. Я неосознанно улыбнулась Оптимусу. — Снимай одежду! Всю! — приказала Микаэла. — Зачем? — возразил Симмонс. — Это за то, что ты угрожал моему отцу! Пока он раздевался, я просто не могла не ржать над его нарядом. Его старючая майка-алкоголичка с логотипом Сектор 7, а-ля Супермэн, чего только стоила; про боксёры я вообще молчу, не могла долго смотреть на них. — Миленько, — хмыкнула Микаэла, — А теперь обними столб. Она заковала его в наручники, так что казалось, он обнимается с этим самым столбом. — Это преступление, что вы творите? — начал ворчать его напарник. — Я найду вас! И засажу за решетку! — вскричал Симмонс. Его лысый дружок, словно попугай, повторил его слова. — И не ждите пощады! — Он беспощаден! Я закатила глаза, услышав это. Снова объединившись, мы передали очки автоботам. Я услышала слабый гул и оглянулась, осматривая небо. — Ребят, вы слышите это? Все повернули головы. Звук ставал всё громче и громче, и кто-то из ботов проговорил: — Оптимус, в укрытие! — Уходим! — приказал тот. Все кинулись кто куда: я — к Оптимусу, Сэм и Микаэла последовали за мной. Опустив вниз руку, Оптимус раскрыл её перед нами. Сердце отстукивало чечетку где-то в мозгу. Я пыталась взвесить все варианты: либо быть пойманной этими гадами из Сектора 7, либо запрыгнуть в руку гигантскому инопланетному роботу. Я всё же выбрала второе и взобралась на его ладонь. Оптимус поднял нас и усадил к себе на плечо. Места там было немного, Сэму и Микаэле просто пришлось впиться друг в друга. Я перебралась на другое плечо, а руками частично обвила шею Оптимуса, чтобы не упасть. Вертолеты пролетели мимо нас, и нас таки чуть не сдуло воздушными потоками. Далее всё случилось очень быстро, Микаэла соскользнула, а Сэм потянулся к ней рукой, чтобы помочь. Я видела, что его рука тоже соскальзывает. Я ничего не могла сделать, паника завладела мной, и я крепче ухватилась за шею робота. — Оптимус! Помоги им! Сделай же что-нибудь! Как только эти слова слетели с моих губ, рука Сэма соскользнула, и они с Микаэлой полетели вниз. Я закричала, пытаясь прыгнуть за ними следом, но Оптимус удержал меня. Что-то желтое со свистом пролетело мимо нас, поймав моих друзей. Мне сразу же стало легче, и улыбка появилась на моем лице. Спасибо тебе, Би! Но мое спокойствие снова улетучилось, как только я увидела геликоптеры, окружающие его. Они стреляли в него гарпунами с толстыми тросами, тем самым, сковывая его движения и связывая. Моё сердце молотилось о грудную клетку. Они ранят его! Страх за Сэма, за Микаэлу, за Би, за себя; это было слишком. Я заорала, царапаясь, отбиваясь и вырываясь из захвата Оптимуса. — Мы должны им помочь! — отчаянно кричала я, — Оптимус, мы должны сделать что-то! Пожалуйста! Мы не можем просто оставить их там умирать! Мы должны сделать что-то! Я умоляла его, а он молчал, устремив взгляд на Би. — Чёрт! — заорала я, замолотив кулаками по Оптимусу, — Отпусти меня! Я должна им помочь! Я переключила своё внимание на полицию и начала кричать на них, словно они могли услышать меня. — Отпустите его! Отпустите его! Он же даже не сопротивляется! Чёрт! — горячие слёзы полились из моих глаз. Я видела, как они уводят моих лучших друзей, и моя боль обернулась в страх и гнев одновременно. Мне просто необходимо было выплеснуть свои эмоции, и Оптимус был единственным, кто действительно заслуживал этого. — Почему ты такой трус? Ты обязан был и мог их остановить! Должен был не дать им забрать моих друзей! Не дать им причинить вред Би! Но ты просто сидел и ничего не делал! Ничего! Моё горло начало саднить, и я замолчала. Оптимус буравил меня своей оптикой. — Я ничего не мог сделать, не причинив вреда людям. Прости меня. Твои друзья не пострадают. Я уверен, их отпустят после сотрудничества. Но ты права на все сто процентов в том, что это моя вина. Это всё моя вина, — подытожил он. — А как же Би? Он тоже мой друг! — возразила я. — Оптимус! — вмешался Джаз, — Девчонка права! Мы не можем просто сидеть в стороне и ничего не предпринимать! Мы не можем оставить Би умирать там! Это не правильно! — Мы ничего не можем сделать, не навредив при этом людям, — повторил Оптимус. — Я ненавижу тебя, — прорычала я; Оптимус повернул голову в другую сторону. Он не услышал меня. — Я ненавижу тебя! — заорала я, отворачиваясь. Все автоботы молчали. А что они могли сказать? — Это то, чего хотел бы Бамблби, — выдохнул Оптимус, злость и боль сквозили в его голосе. — Как ты можешь решать вместо не… — Нам больше нечего обсуждать. Мы обязаны найти куб; иначе Бамблби умрет напрасно. Мне больше нечего было сказать. Я отказалась ехать в Питербилте Оптимуса и поехала с Джазом. Я хранила молчание весь путь, куда бы мы там, чёрт побери, не направлялись.