На контрасте

      Он был достаточно высокого роста, с изогнутой дугообразной спиной, поджарым телом и непропорционально длинными, худыми лапами. Чёрная шерсть с коричневыми подпалинами длинными волнами спадала по бокам и смешно торчала на мохнатых треугольных ушах. Крупные и слегка выпученные карие глаза весьма нелепо смотрелись на вытянутой, с горбатой переносицей, морде.        - Ну что ты на меня смотришь?       Пёс моргнул, вывалив из пасти язык. Он некоторое время смотрел на азари, что присела рядом, ожидая каких-то действий, но вскоре потерял к ней интерес.        - Ты придумала ему имя? – гет, стоящий рядом, мигнул глазом-фонариком. Синтетикам не были свойственны лишние телодвижения, но Улу напрягало, когда он вот так стоял, совершенно не двигаясь, заложив руки за спину. Статуя, ей богу. Но сейчас Уле не было дела до живости её не совсем живого друга.        - Не-а. Слушай, а ты ещё страшней зверя найти не мог? Несуразный какой… он вообще здоровый? – Ула с сомнением ткнула пальчиком в костлявый собачий бок. Безымянный зверь вопросительно поднял бровки, обнюхав её тонкий пальчик, а затем перевёл на гета взгляд с немым вопросом в глазах. Что она от него хочет?        - Оборзевшая помесь, - с сомнением ответил Титан, не совсем уверенный в породной принадлежности данной особи. Как ему подсказывал экстранет, эта собака не подходила ни под одну известную породу, при этом сочетая в себе черты как минимум трёх – салюки, русской борзой и немецкой овчарки, да и ещё каких-то примесей. Это пучеглазое животное просто не поддаётся никакой классификации! Единственное, в чём Мыша был уверен - пёс явно был родом с места, где гравитация как минимум на четверть ниже стандартной. Или, может быть, его неестественная даже для борзых собак вытянутость - результат какого-то заболевания?        - Ну что, оборзевший, как тебя? – Ула тягостно вздохнула, - О! Зевший - Зёвка! Вот как тебя звать будем!       Девушка радостно улыбнулась, и, будто бы закончив обсуждение дел с этим псом, потрепала его по макушке и неуклюже поднялась с пола, едва не наступив на подол своего длинного бирюзового платья.        - И всё-таки, где это ты откопал эту помесь пыжака и варена?        - Уже заказал ему корм, необходимые предметы и записал к ветеринару для стандартных прививок и получения ветеринарного паспорта. Нашёл его у космопорта в коробке. Хозяев не обнаружено, никто о пропаже не заявлял, никаких упоминаний о перевозке собаки на корабле. Предположительно ему шесть месяцев, допускаю погрешность в две-три недели.        - Значит, у нас будет жить нелегальный гость с Земли? – дева по-царски уселась на краешек кровати, перекинув ногу на ногу и изящно изогнув спину.        - Предполагаю, с Элизиума. Судя по структуре и толщине его костей, он развивался в условиях довольно низкой гравитации.        - О как, ну ладно, гость с Элизиума, живи пока, - Ула улыбнулась, посмотрев на всё так же неподвижно стоящего зверя. Собака по имени Зёва, видимо, не знал, можно ли ему идти по своим делам, или эти двуногие захотят ещё с ним поиграть, - но если он будет гадить где попало и портить мебель, на улицу поедете жить оба.       Пёс фыркнул, будто бы поняв её слова, тряхнул головой и запрыгнул на кровать.        - И вот… а ну марш на место! Несносное животное! – возмутилась азари, тут же вскочив и возмущённо надувшись. Зёва умостился прямо на подушку в расшитой шелками наволочке, горделиво расправив плечи. – Нет, ну ты посмотри на него! Моя подушка! А ну брысь!       Собака и не подумала менять дислокацию, жалобно выпучив глазищи и, опустив голову, с чавканьем начав пожёвывать край подушки.       Что ж, это война.

***

      Вода шумно журчала, пуская в воздух прозрачные клубы пара. Яркий свет освещал комнату, отражаясь в зеркалах и чистых металлических поверхностях. Эту неуютность света компенсировала матовая плитка с отпечатками различных морских существ, что делало ванную комнату вполне уютной и тёплой.       Турианец вздохнул, устало опершись о раковину. Из зеркала на него смотрело совсем незнакомое существо – с изувеченным чёрными, чуть размытыми полосками лицом и усталым, измученным взглядом. Эмб с её матушкой оказались на редкость мощным тандемом – ещё не прошло и недели, а Злюк уже пережил на себе все тяготы кастового общества, коммунизма, революции и даже чуть-чуть побыл холстом для рисования. Может быть, в руках профессионала он превратился бы в произведение искусства, но увы, его почти что жена не обладала этим редким даром и ничего не смыслила в основах композиции.        - Злишься? – Эмбер встала в дверях, ссутулившись и обняв себя руками. Её виноватый взгляд бродил по комнате, не зная, за что зацепиться, стараясь не смотреть в жёлтые турианские глаза.        - Злюсь, - хмыкнул Золус, ещё раз вздохнув.        - Сильно?        - Пока ещё не знаю, - он в очередной раз намылил губку и аккуратными движениями принялся шлифовать ею лицевые пластины. Густое мыло сбивалось в пену, она серела от краски, но чёрные следы фломастера даже не думали бледнеть.        - Ну, прости меня, а, - протянула девушка как-то совсем без раскаяния в голосе.        - Вот как нарисую тебе такие же художества на моську, так и прощу, - турианец насмешливо фыркнул, скосив глаза к переносице и сосредоточенно сдувая с носа небольшие белые пузырики.        - Ну бука ты, к вечеру отмоется, - улыбнулась она, - в крайнем случае можешь не идти.        - Не идти? Тогда, боюсь, вся делегация из подвыпивших братьев по оружию притащится к нам. Не думаю, что психика твоей матери выдержит пьяненького и весёленького Джея. Он и трезвый-то не ягодка.        - В конце концов, это не такое уж важное событие, - рассудила девушка, присев на бортик ванной.        - Ты это не мне объясняй. Да, и с каких пор это стало не важным событием? В конце концов, мы же как семья, помнишь?        - Помню, помню, - вздохнула Эмбер, - мыло подотри, ща в рот скатится.        - Не стирается оно! – раздосадовано воскликнул Золус, бросив губку в раковину. Та отпружинила от керамической поверхности и с гулким шлепком приземлилась меж турианских глаз. Несколько секунд она так и держалась, прилипнув к пластинам, а затем шлёпнулась на пол.        - Чудо ты турианское! – рассмеялась Эмбер.        - От чуда слышу! И где вообще таких чуд делают? – буркнул он, и нагнулся, чтобы поднять злосчастную губку. Твёрдый костистый лоб с гулким стуком ударился о край раковины, и турианец отпрянул назад, опешив. – Ай!        - Обмену-возврату не подлежит твоё чудо, - хохотнула Эмбер, - да брось, смоется со временем. Не на обложку ж глянцевого журнала идёшь фотографироваться! А наши – люди привыкшие… помнишь, как Джей налысо побрился? Вот это было зрелище! Ты со своим боевым раскрасом уж никак это не затмишь!       Турианец ничего не ответил, смывая с лица сероватую пену и смешно пофыркивая.       Нет, ну Хефтаг учудил – подарить фломастеры. Мог бы и догадаться, что рисовать ими будет отнюдь не изнывающий от скуки калека и даже не на бумаге.        - Слюнки подотри, - хохотнул Золус, заметив, с какой довольной физиономией Эмб за ним наблюдает.        - Мой муж, имею право! – возмутилась она.        - Ещё не муж! Официального бракосочетания не было!        - Я те дам не было! Договоришься сейчас, и завтра же побежишь в назначенное место за печатью!        - Да пожалуйста! – турианец всплеснул руками. – Хоть прям щас!        - Сударь, не наглейте, я ещё вам свою дочь не отдавала! – прервала этот спор Ульяна Александровна, совершенно невзначай услышавшая их разговор. Она важно скрестила руки на груди, опершись плечом о дверной косяк.        - Вот, Эмбер, вот! – Золус гордо задрал нос, - твоя мама ещё не разрешила, так что сиди и не рыпайся, бюрократическая машина до нас ещё не доползла!        - Это кто-то ещё до нужного отдела не дополз, а не бюрократическая машина! – фыркнула девушка, - И вообще, мне в конце года уже диплом получать, а потом переоформлять его на другую фамилию – лишняя беготня!        - Так! Это что, ты уже фамилию решила менять? – возмутилась Ульяна Александровна, уперев руки в бока, - А чем тебя старая не устраивает?! «Бателаан» звучит лучше, чем «Таб»! Вообще, что за фамилия такая? Огрызок, а не фамилия! Ишь, чего удумала! Не дам! Я не для того, выходя замуж, через все круги бюрократического ада проходила, чтоб в итоге дочь взяла турианскую фамилию!        - Тебя никто не заставлял брать папину! – Эмб едва сдержалась, чтобы не показать матери язык.        - Чем это вам моя фамилия не нравится? – обиженно фыркнул турианец, - уж получше Голубцовых!        - А ты откуда это мою девичью фамилию знаешь? Вот же ФСБ-шник, небось, досье на всех наших родственников уже склепал!        - Ничего не знаю, у Эмб будет моя фамилия! – проигнорировав её возмущение, отрезал турианец то ли шутливо, то ли серьёзно.        - Да щас! Вот Золус Бателаан лучше звучит, чем Эмбер Таб!       Сама же Эмбер сидела тихо, по-детски болтая ножками и слушая эту перепалку. Интересно же – кто кого.        - Даже в человеческой культуре нет такого обычая!        - Да вроде бы за ящеров выходить тоже обычая такого нет!        - Да не ящер я! - Золус страдальчески схватился за голову.        - Тихо, тихо, хорьки, а ну-ка разошлись по углам! – всё-таки вмешалась Эмб, - мама, может я сама выберу себе фамилию, а?        - Да делай что хочешь! – отмахнулась от неё Ульяна Александровна и с обидой удалилась.       Турианец устало вздохнул.        - Вот что мне делать с твоей мамой?        - Молча кивать, со всем соглашаться, но всё равно делать по-своему. Проверенная методика, ещё ни разу не сбоила!- хохотнула девушка, не спеша встав с насиженного места. Как-то вальяжно, по-кошачьи приблизилась к Злюку, уткнувшись личиком в его костяное тело и приобняв за талию, - и всё-таки Эмбер Таб звучит лучше.       Золус довольно заурчал, уткнув нос в пушистую человеческую макушку.        - Не уважаешь ты свою маму.        - Уважаю, но дозировано.       Турианец тихо захохотал.       Идиллия была нарушена громким маминым голосом.        - Эмбер, тебе тут трезвонят в скайп!        - Иду! – напоследок покрепче обняв своего турианца, девушка ускакала в комнату, что служила кабинетом и нынче временным пристанищем для матери.       Пробравшись через разложенный диван к рабочему столу, Эмб обнаружила три пропущенных звонка, и все от одного адресата. Действительно, кто бы ещё мог так настойчиво трезвонить?        - Да, Джей, что-то случилось? – девушка крутанулась на компьютерном кресле, нажимая на «пробел».        - Нет, не случилось, просто звоню уточнить, заказывать ли в ресторане места для инвалидов, - на экране высветились довольные раскосые глаза с не менее довольной и ехидной улыбкой, - или маменька не разрешает девочке возвращаться домой позже одиннадцати и пить что-то крепче кваса?        - Не паясничай, мы придём.        - Точно?        - Точно-точно. Можешь за нами заехать, а то эта клуша опять будет три часа собираться.        - О’кей, тогда до вечера, - азиат послал ей воздушный поцелуй и отключился.        - Вот же язва китайского происхождения, - вздохнула Эмбер, выключая компьютер.        - Перезвони и спроси, можно ли мне последовать совету молодого человека, - хмыкнула женщина, - а в ваших заведениях квас подают?        - Подают, в некоторых, - блондинка страдальчески закатила глаза, - ты что, подслушиваешь тут ходишь за мной?        - Разве я виновата в том, что эта ваша техника по умолчанию устанавливает такую громкость разговора, что слышно на всю квартиру? - Ульяна Александровна негодующе дернула плечами.       Девушка устало вздохнула.        - Ну, в общем в целом в таком случае ты всё знаешь, мы сегодня вечером уходим отмечать пятилетие существования нашей компании. И на Джея не обижайся, он всегда такая язва.        - Насколько я понимаю, мне бесполезно вам что-либо говорить? - женщина угрожающе скрестила руки на груди.        - Смотря, что ты хочешь нам сказать, - Эмб опасливо покосилась на маменьку, отъезжая на кресле в дальний угол комнаты.        - К примеру, о том, когда и в каком состоянии вам нужно возвращаться, что можно и нельзя употреблять и так далее.        - Мама! Ну не маленькая уже! – обиженно заныла Эмбер. – Ты думаешь офицеры СБЦ позволят себе нажраться до состояния дров? Да и вообще, за кого ты меня принимаешь?!        - Ладно, идите уж!       Эмб радостно пискнула, вскакивая с кресла, в один прыжок пересекла разложенный диван, чмокнула мать в щёчку и ускакала в соседнюю комнату, видимо, потихоньку собираться.       Ульяна Александровна устало вздохнула. Её дочери уже двадцать два, а она как была семнадцатилетним твердолобым подростком, так им и осталась. Да и ещё этот Джей… вот, значит, какого он мнения о ней! Ну, попадись ещё, медведь дальневосточный.       Выйдя из комнаты, дама уже не знала, чем ей заняться. Дом сверкал чистотой, холодильник был битком набит… оставалось только научиться готовить разве что турианские блюда, но Ульяна Александровна в жизни не будет прикасаться к этой пакости, которую они едят.       К слову о пакости. Какой идиот додумался производить детские фломастеры, которые с таким трудом стираются? Или же дело вовсе не в них, а в турианских пластинах? В любом случае, шалость её дочери и попытка испробовать фломастеры, нарисовав на Злюке небольшой цветочек, обернулась чем-то вообще не весёлым. Нет, Эмбер вела себя порой совсем… странно, неадекватно. Пятилетнему ребёнку ещё простительно, но не этой же кобылке. Пора бы уже отделять шутку что-то, за рамки её выходящее. И как этот ухитрился при таких характеристиках её замуж-то позвать?       Дама украдкой заглянула в ванную, поражаясь упорству, с каким турианец оттирал свою морду. Если бы человек растирал лицо с такой силой, то, наверное, уже содрал бы кожу. А этот, по всей видимости, сейчас сточит губку в порошок.        - Не надо на меня так смотреть, я стесняюсь, - устало протянул Злюк, даже не повернувшись в сторону гостьи.       Нет, Ульяна Александровна просто не могла допустить, чтоб её дочь шла куда-то с этим пугалом. Но так как рассчитывать на то, что Эмб сама догадается привести спутника в порядок, не приходилось, женщина сама полезла в шкафчик с разнообразными косметическими средствами. Отмоем, сдерём, отчистим. А не отмоем, так замажем. Ибо нечего её дочь позорить.        - Что вы делаете? – рассеянно воскликнул турианец, когда твёрдая женская рука повернула его лицо к себе и принялась намыливать какой-то непонятной штукой, пахнущей как средство для мытья полов.        - Стой смирно, а то в глаз попаду! – рявкнула на него женщина.        - Я…        - Да не дёргайся ты! – она хлопнула его тряпкой по лбу, чем окончательно ввела в ступор. Ульяна Александровна сосредоточенно втирала содержимое небольшой пастельно-розовой бутылки в турианские пластины, в надежде, что нечто посильнее мыла всё-таки возьмёт этот чёртов маркер. Женщина старалась не отвлекаться, но столь близкий контакт с представителем иной расы не мог не вызвать в ней любопытства.       На ощупь турианец был едва ли мягче черепахи, с тем лишь различием, что его пластины были более шершавые и неровные. Тёплые, а в некоторых местах всё же гибкие. Кое-где сколотые, кое-где оцарапанные. Интересно, они свои пластины шлифуют? Ульяна Александровна слышала, что со временем шрамы на турианцах стираются. Может, они сметают повреждённый слой ороговевшей кожи? Было бы забавно посмотреть, как Золус шлифует свою морду. Это как человек бреется по утрам, только с подобием жужжалки, которой обычно шлифуют поверхности стен, в руках.        - Вы меня пугаете, - опасливо протянул Золус, когда женщина начала тихо хихикать.        - Цыц, - тут же посерьёзнела она. Но фантазия продолжала выдавать самые нелепые картины из турианской жизни.       Помимо пластин и странного рта, у Злюка были непомерно маленькие глазки. Ульяна Александровна так и не определилась, чьи это глазки – рептилии или птицы. Нет, всё-таки рептилии – такие же глаза были у тираннозавров, кажется. И эти маленькие глазки выражали больше эмоций, чем вся мимика этого мордолица в сумме.       И что в этой морде всё-таки может быть симпатичного? Страшилище, да и только. Какими бы выразительными не были их глазки, это ничто по сравнению с отвратительным ртом и мандибулами. Одно только движение, подрагивание этих видоизменённых губ (Ульяна Александровна всё же решила, что это были именно видоизменённые губы – как у насекомых) заставляло женщину вздрагивать, и она мысленно молилась, чтобы они сейчас не шевелились.       Какие же они отвратительные, мандибулы эти. И всё-таки Золус пошевелил ими, отчего женщина прям позеленела и отпрянула.        - Да стой ты спокойно! – выкрикнула она, - не дёргай ты этими… отростками! Фу!       Ульяна Александровна терпеть не могла насекомых. До визга, до полуобморочного состояния её доводил один только вид жуков. Вблизи эти мандибулы оказались ещё ужасней, чем издали. Будто бы она вдруг уменьшилась, и перед ней стояла огромная саранча!       От выстроенного фантазией ряда не самых приятных ассоциаций, Ульяне Александровне едва не стало плохо.        - Я не дёргаюсь! – возмутился турианец.        - Вот стой и не дёргайся! А вообще сам дотирай, вот этим хорошо смывается! – она вручила ему тряпку, ополоснула руки, и молча удалилась, пытаясь не вздрогнуть от отвращения. Насекомые… фу! И как она раньше не замечала этого явного сходства?!       Золус замер, смотря ей вслед, и не знал даже, как реагировать – обижаться, бежать извиняться или воспринимать это как что-то само собой разумеющееся и привычное. Так и не приняв решения, турианец равнодушно пожал плечами и продолжил оттирать следы фломастера, ещё оставшиеся на носу и подбородке.        - Что это с ней? – в ванную заглянула Эмб.        - Не знаю.        - Колись!        - Да не знаю я! – огрызнулся турианец, как-то поникнув, - я уже действительно начинаю чувствовать себя чудовищем.        - А-а-а, - протянула девушка, ухмыльнувшись, - понятно. У маменьки моей крайняя брезгливость органично сочетается с боязнью насекомых. Вот прям такой боязнью, что аж до визга резанного поросёнка.       Она подошла ближе и взяла бутылку, средством из которой морда Злюка прекрасно оттёрлась от фломастера.        - А ты чем мыл? – задумчиво протянула она, взяв бутылку жидкого мыла, - «Детское мыло «ПЕНКА». Без слёз».       Девушка тихо захихикала.        - Ну что ты ржёшь? – возмутился турианец, - зато глаза не щиплет!        - А я что? Я и не осуждаю, - улыбнулась она, вытирая его мордень полотенцем.       И что её матери не нравится? Вполне симпатичные мандибулы, и пасть с замечательным синим языком. И зубами острыми, такими прям «клац-клац».        - И вообще, шикарная же пасть, - она задумчиво повернула Злюкину морду влево, затем вправо, оценивающе присматриваясь. Придя к выводу, что пасть по-прежнему шикарна, она коснулась губами его подбородка, - определённо, шикарнейшая пасть.

***

      Нет, он не оставит это безнаказанным. Он же офицер, чёрт возьми! И не может позволить этой малолетней преступнице уйти от ответственности и справедливого наказания. И под домашний арест же не посадишь. Прям связан по рукам и ногам, блин!       Впрочем, моральную компенсацию он себе обеспечит. Ну, хотя бы частично.       И вот, час страшной «мсти», как выражался Джей, настал.       Турианец ринулся вперёд, наваливаясь всем весом на противника и придавливая его к мягкому матрасу, что полностью поглотил удар.        - Злюк, слоняра, раздавишь! – заверещала девушка, ещё не до конца осознавая, что случилась и за что её так. Когда до неё донёсся тихий «чпок» слетающего с фломастера колпачка, она осознала всю трагичность ситуации.        - Прекрати! Ай, хва-а-атит! – взвизгнула она, не зная даже, возмущаться или хохотать.       Всё-таки выбрав первое, она кое-как продолжала сопротивление.        - Золус! – на крики прибежала Ульяна Александровна, застав дочь с турианцем в весьма интересном положении. Девушка была прижата к кровати, а Злюк сидел сверху, не позволяя ей вырваться и зажимая обе её руки своей лапищей. Второй же старательно пытался дотянуться до лица, чтобы, по всей видимости, совершить маленькую месть и раскрасить её в боевой камуфляж. – Золус! Вы же взрослый адекватный мужчина, в конце концов!        - Я ящер, Ульяна Александровна! – захохотал турианец, - И именно потому, что я взрослый, я обязан это сделать!        - Ма-а-ама! Спаси! – верещала девушка, мотая головой в попытках увернуться от фломастера и отплёвываясь от своих же растрёпанных волос.        - Сама, доча, сама! – фыркнула Ульяна Александровна. – Вам сколько лет, уважаемые? Пять? Семь?        - Сорок! – гоготнул турианец, и тут же получил ладошкой по морде, за потерю бдительности, – а ну лежи и не рыпайся! Кто там пару лет назад хотел наколоть себе турианские метки? Вот я ща тебе их нарисую!        - Что?!        - Мама, не начинай, не наколола же! Ай, Злюк, блин, ну не по зубам же!        - А ты не дёргайся!        - Мамочка-а-а! – продолжала верещать Эмб, и, высвободив каким-то чудом руки, схватила мать за рукав и с силой потянула на себя. Не ожидав такого подвоха, женщина не удержала равновесия и рухнула прямо на Злюка.       Турианец уфнул, заваливаясь на бок под весом неожиданно упавшего на него человека, а при попытке вернуться в исходное положение окончательно потерял контроль над ситуацией. Уже чего у людей не отнять, так это неимоверной гибкости. Эмбер ловко перехватила инициативу и, воспользовавшись некой неуклюжестью Золуса, прижала его к кровати. Ульяна Александровна во всей этой суматохе оказалась придавленной к подушке турианской лапищей, что была для хрупкой дамы просто непомерной по весу кувалдой.        - Выпустите меня, - сдавленно запищала она.        - Мама, вяжи его! – лихо воскликнула Эмб, сковывая руки возлюбленного над его головой. Её ладошек едва хватало, чтобы обхватить его запястья, но у девушки была крепкая хватка. Контактируя с СБЦ-шниками, постепенно так или иначе перестанешь быть подростком с атрофированной мускулатурой.        - Сама, доча, сама! – возмущённо пропыхтела Ульяна Александровна, на четвереньках сползая с кровати.        - Так, амазонки! – всю эту возню и повизгивания с похрюкиваниями прервал громкий мужской голос, - за что самца вяжете?       Все трое дружно повернулись к двери, где уперев руки в бока, нагло улыбался Джей.        - Вы что тут делаете? – Ульяна Александровна рассерженно фыркнула, сдувая упавшую на лицо прядь. – Откуда у вас код от двери?        - От секретных источников, - серьёзно сказал азиат, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов и выходя из комнату. Прежде чем скрыться за дверью, Джей указал большим пальцем через плечо на «секретный источник», что всё ещё лежал под Эмб.       Фыркнув, турианец стряхнул с себя лишний груз и как ни в чём ни бывало проследовал за другом.        - Ты рано.        - Я рано? Вообще-то у тебя полчаса чтобы собраться, клуша!       За спиной что-то глухо стукнуло, и когда мужчины оборачивались, увидели лишь падающую через перила второго этажа подушку.        - Не сметь называть моего мужа клушей! Это моя привилегия! – раздался возмущённый возглас из комнаты.       Пару секунд оба смотрели на «балкон» второго этажа, ожидая, что сейчас кто-то выбежит возмущаться из комнаты, но никто так и не вышел.        - Женщины.        - И не говори.

***

      Дверь тихо открылась, и в квартиру с гулким грохотом влетело тело. Оно хрюкнуло, стукнувшись твёрдым панцирем о шкаф, и беспомощно растянулось на полу.        - Тшш! Ма-а-амочку разбудишь!        - А я это… - тело ещё раз хрюкнуло, - я сейчас, сейчас.        - Во-о-от, алкаш, - послышалось женское хихиканье, - ладно, заползай, не отпускать же тебя одного в таком состоянии. Ну я же просила вас не пить! Ироды!        - Я не напился, я ударился, - обиженно заканючил кроган.        - Ползи уж, - несильный пинок стимулировал Хета проползти чуть вперёд, давая возможность хозяевам жилья зайти в дом, а затем поднялся на ноги. К слову, кроган не был пьян, по крайней мере не так сильно, чтобы не найти дорогу домой, но ему было откровенно лень.        - Вот оно – русское гостеприимство. Как «прикрой меня, Хетушка» - так всегда, Хетушка на помощь мчится как носорог без правил дорожного движения, а как Хетушку спасти от праведного гнева стриптизёрши, так пинком под зад в квартиру загоняют…        - Не ной и ползи молча, – буркнул турианец, прихрамывая и опираясь на трость, - тебя никто не просил брать «покрепче, а то чёт не пробрало»!        - И-и-изверги, - завыл Хет.        - Я так понимаю, сегодня сплю на своём месте? – с энтузиазмом поинтересовался Золус.        - Ага, и как ты предлагаешь размещать нашего слонёнка на диване? – фыркнула Эмб, - придётся маме на диван, а Хета в кабинет.        - Мне кажется, кто-то будет недоволен твоим распределением, - турианец разочарованно уфнул.        - Ну, дивана у нас два. На один Хет просто не влезет. Второй его не выдержит. Остаётся только кровать. Соответственно – на нас два дивана. Кому-то по любому придётся спать с кем-то. С тобой мать спать точно не будет, со мной тоже – я лягаюсь во сне. Вот всё само собой и решилось!        - Тш, Эмб! Ты шатаешься, - Хет ткнул пальцем в девушку, и та пошатнулась, едва не упав.        - Я трезвая! – девушка захихикала, стаскивая с себя сапоги, - а ты своей лапищей и телевышку пошатнёшь!        - Я вижу, какая ты трезвая! – третий голос прозвучал неожиданно, грозно и громко. Так, что ребята замерли, как застуканные с сигаретами подростки.        - Шухер, Злюк, палимся! – с хохотом Эмб попыталась проскочить через коридор, но грозная мать схватила её за шиворот.        - Кто-то говорил, что знает, в каком состоянии надо возвращаться! А вы?! – её указательный палец стукнул турианца по носу, - куда ты смотрел?!        - Я трезв! По крайней мере, не пьян!        - А я тоже, - девушка попыталась высвободится, но запуталась в своих же ногах и рухнула на пол, - Ай.        - Не умеешь пить – не пей, - угрюмо буркнул кроган.        - Я не пьяная! Я весёлая. И немного не на ногах.        - Да я уж вижу, - мать пихнула её в сторону ванной, - иди в душ, быстро! И спать! Всем спать!        - Офицер Таб, ваша тёща генерал, - кроган расплылся в довольной ухмылке.        - КАПИТАН Таб, - возмутился турианец.        - Да насрать, «офицер» круче звучит, - отмахнулся кроган.        - Не собираюсь я вас по кроватям растаскивать, спите тут! – фыркнула Ульяна Александровна и гордо удалилась.        - Воины спят в любых условиях, - кроган широко зевнул, умостившись в углу.        - Вставай, воевода! – Золус ткнул в него тростью, - а то на балкон спать пойдёшь.        - Я туда не влезу.        - Упакуем! – хихикнул турианец, ковыляя в ванную, - любимая, двигайся!        - Пшёл вон, я плавать буду! – стоило Злюку открыть дверь, как в него полетел пустой тюбик шампуня.        - Злые вы, уйду я от вас, - обиженно пробурчал он, потирая ушибленную переносицу.

***

      Злюк стоял напротив окна, задумчиво глядя вдаль. Цитадель была прекрасным городом. Домом. Мирным, тихим местом, и вместе с этим тут всегда было полно новостей.        - Ну, и чего мы не ложимся спать? – Эмб медленно подошла к нему сзади, уткнувшись лицом в турианское плечо.        - Думаю.        - О чём?        - Да так, - он неопределённо пожал плечами.        - А хочешь я тебе бутерброд сделаю?        - А рулетик спечёшь?        - Не борзей, ночь на дворе.       Турианец тихо захохотал.        - А вот завтра ещё подумаю, - она довольно улыбнулась.        - Как думаешь, у меня ещё есть шанс понравиться твоей маме?       Эмбер задумчиво замычала, поворачивая турианца к себе лицом.        - Ну-ка посмотрим, - она пристально рассматривала его морду, вплоть до того, что разинула пасть и осмотрела мандибулы с внутренней стороны, - а сам как думаешь?        - Нет?        - Дурак.        - Ну я серьёзно!        - Ну а что ты хочешь от меня услышать? Что я до поросячьего визга тащусь от твоих мандибул, а мать с точностью да наоборот?       Злюк разочарованно уфнул, опустив взгляд.        - Ты чего, расстраиваешься? – она слегка стукнулась лбом о его носовую пластину, - Злюш?        - Ну что «Злюш»? Я не нравлюсь твоей маме.        - Ну и балбес, - хихикнула она, крепко-крепко обняв турианца за шею, - мой кот ей тоже сначала не нравился, и что? Теперь она при каждом удобном случае ворчит, что этот старый хрыч опять ушёл гулять по кошкам, а она переживет, как бы с ним что не случилось.        - Ну я же не кот!        - До-о-о, ты большой кот!       Злюк на минутку задумался, а затем отбежал на секундочку к столу, клацнул по панели управления, и вернулся на место. Заиграла тихая плавная музыка.        - Помнишь?        - Помню, помню, ты мне чуть ногу не отдавил.        - Не ври, я хорошо танцую!        - Ага, после того, как Джей тебя часами учил вальс до рефлексов вытанцовывать.        - Зато помню до сих пор! – турианец нахохлился, как-то даже горделиво раздувшись, и подхватив девушку за руку, утянул в танец, - раз два три, раз два три, и кто это из нас ещё на ноги кому наступает?       Эмб захохотала, пытаясь угнаться за Злюком.        - Ладно-ладно, танцор, отпусти, я ещё пьяна, сейчас упаду! У тебя же нога больная!        - Дети, вы спать собираетесь? – Ульяна Александровна упёрла руки в бока, наблюдая за тем, как «дети» от неожиданности едва ли не падают, запутавшись в ногах.       Она смотрела на них внимательным вдумчивым взглядом, будто бы оценивая. Нет, всё-таки было в этой паре что-то… гармоничное. Не такое, как у стандартных принца с принцессой, резко контрастное, но – гармоничное.