Статус: «Имущество»

- Сегодня вечером будет фестиваль джаза, - сказал Грен после обеда. Они с Марголоттой сидели у бассейна. Марголотта только что выкупалась и курила. Грен составлял ей компанию. - Жанна считает, что мне нужно там быть. - Нет, - покачала головой Марголотта. - Почему? – удивился Грен. – Я посмотрю на группы, может, кому-то нужен саксофонист. Там будут очень известные команды. - Нет, - терпеливо повторила Марголотта. – Сегодня не получится. Грен сжал кулаки. Он впервые столкнулся с прямым запретом и обнаружил, что не может просто подчиниться. - Речь идет о моей работе! – воскликнул он. - Я поняла, - кивнула Марголотта. Она смотрела на небо. - Почему? - Потому что сегодня очень неподходящий день. Даже если… нет, все равно нет. - Да в чем дело?! Люций включил какой-то механизм у противоположного края бассейна. Механизм загудел и начал разворачивать плотный синий тент, закрывающий воду. - В том, что сейчас ты поднимешься к себе, уберешь инструменты в кейсы, закроешь книжные полки, поможешь Люцию принайтовать рояль и опустишь все ставни. - Зачем? – со злостью спросил Грен. – Мы переходим на подводное положение? - Вроде того, - вздохнула Марголотта и стряхнула пепел в подставленную Люцием пепельницу. – С утра было объявлено штормовое предупреждение. Это значит, часам к пяти здесь разверзнется ад. - Я не верю… - Шторму плевать, веришь ты в него или нет. Он просто придет. Иди, сделай то, что я велела. В доме и правда творилось что-то странное. Грен обнаружил, что ваза с цветами, которая всегда стояла у его кровати, куда-то делась. Все флаконы были кучей свалены на дно ванны. Кто-то успел закрыть книжные полки в его кабинете. Люций специальными приспособлениями закреплял на полу рояль и стойку с синтезатором. Грен убрал саксофоны, сложил кейсы один на другой, потом разложил их в ряд. Убрал компьютер. Позвонил Жанне. - Привет, - сказала она. – У вас штормовое, я слышала. Тут тоже. Фестиваль, наверное, отменят. Он под открытым небом. - Но это же просто… - Просто что, парень с Марса? – спросила Жанна. – Ты сколько живешь на Венере? - Четыре месяца, а что? - У, понятно. В общем, жди разверзшейся преисподней. Никогда не понимала, какой кайф жить на летучем острове, когда их так трясет дважды в год. Держитесь там. Ну, бывай. Позвоню, как только восстановится связь. Грен выглянул в окно. Айвен накрывал клумбы белыми пластиковыми куполами и закреплял купола полуметровыми штырями, вгоняя их в грунт на всю длину. Росси накрывал кусты и подвязывал деревья. Грен спустился в холл. Горничные старательно убирали мелкие предметы, Люций и Ким крепили к полу мебель. Стало темно – сразу на все окна опустились плотные металлические ставни. Внезапно зазвенело в ушах и резко заболела голова. Грен присел в первое попавшееся кресло. Ощущения были как при резком перепаде давления – такое случается, когда из шлюза выходишь на поверхность. Он открыл рот, несколько раз сглотнул. Стало полегче. - Попроси у госпожи что-нибудь от головной боли, - посоветовал Ким. – А еще лучше – попробуй уснуть. Шторм – это надолго. Грен кивнул и пошел искать Марголотту. Он нашел ее на третьем этаже. Она стояла у незакрытого еще окна и смотрела вперед. Там, далеко на горизонте, клубилась черная полоса, в которой посверкивали молнии. - Хорошо, что ты пришел, - сказала она. – Я боюсь штормов. - Вон то – шторм? – уточнил Грен. - Да. Иногда во время шторма, если гроза слишком сильная или не срабатывают громоотводы, или острова сталкиваются, газовые пузыри лопаются и острова падают. Мои родители и муж погибли именно так. - Простите, - пробормотал Грен. - Обними меня, - попросила Марголотта. Он послушался. - На самом деле, такое редко бывает, - сказала она. – Падает один остров из тысячи, и не в каждый сезон, но это страшно. Как корабли тонут. Грен посмотрел на горизонт. Шторм приближался быстрее, чем Грен ожидал. - Часто такое бывает? - Дважды в год. Осенний сезон – сейчас, начался на пару недель раньше. В апреле – весенние шторма. Весенние угоняют острова на север, к самому краю континента. Осенние возвращают обратно. Остальное время острова просто дрейфуют. С лязгом опустились ставни. Стало темно. - Горячего ужина сегодня не будет, - сказала Марголотта. – Возможно, и завтрака тоже. - Что мне делать? – поинтересовался Грен. – Все чем-то заняты. - Ты тоже. Мне спокойнее рядом с тобой. Идем, поговорим о книгах, отвлечемся. Или о фильмах. Все равно о чем. Расскажи мне о Жанне, о джазе, о чем угодно. Они устроились в малой гостиной. Свет был выключен – остров Марголотты Бёрк перешел на аварийное освещение заранее. Говорили о пустяках: о том, что современные рубашки из клонированного шелка лучше, чем из натурального и лучше выносят химчистку; о том, что при любой работе Грену нужно будет не меньше двух выходных в неделю; Марголотта перемывала косточки своим подругам, которых Грен видел на вечеринке; Грен рассуждал о том, что же было в головах у создателей четвертой части саги о ксеноморфах. Когда дом начало легонько потряхивать, а из-за грома стало сложно говорить, Марголотта, клубочком свернувшаяся рядом с Греном, встала и потянула его за руку. - Идем ляжем, - прокричала она между двумя раскатами. – Сейчас начнется! Она повела Грена в южное крыло, запретное для него. Привела в свою спальню и сказала: - Здесь. Просто полежим, обнявшись. Хорошо? Грен разделся и лег, Марголотта устроилась на боку, спиной к нему, и Грен ее обнял. - Так хорошо, - сказала она. Дальше говорить было невозможно. Гром ревел, не переставая, остров шатало и трясло, как катер с испорченными стабилизаторами при заходе в атмосферу. Это действительно было страшно. Грен прижался к Марголотте потеснее и сам не заметил, как задремал. - Мне страшно, - сказала Марголотта и Грен проснулся. – Чувствуешь, насколько сильно трясет? - Да, - кивнул Грен и поцеловал Марголотту в макушку. – Все будет хорошо. Ну, может быть, деревья поломаются да пара стекол разобьется. Это мелочи. - А если… - начала она. - А вот об этом и думать не надо, - твердо заверил он. – С нами ничего не случится. Самое страшное в этом мире – люди, а вовсе не стихии. - Люди? Ты, пожалуй, прав. Но почему? В смысле, почему ты так думаешь? Грен вздохнул и начал во всех подробностях рассказывать: про Вишеса, скорпиона и музыкальную шкатулку; про тюрьму, тюремного врача и тюремное начальство; про Каллисто, Джулию, Михайлыча и девушку с фиолетовыми волосами, имени которой он так и не узнал; про Спайка Шпигеля и его историю, которую Грен узнал от Джулии. Марголотта слушала, иногда подавала реплики и гладила Грена по рукам. - Вот так, - закончил он. – В моей жизни самое страшное и самое чудесное – всегда люди. - Ты просто не сталкивался со стихиями, - сказала Марголотта. - Может быть. Но моя планка ужасного уже установилась и вряд ли переменится. - Да. Я надеюсь. Ты понимаешь, что Джулия тобой манипулировала? - Что? – оторопел Грен. – Почему вы так решили? Она бежала от Вишеса, она была одинока и так несчастна… - И очень умна, Грен. Она нашла передатчик в музыкальной шкатулке; она сообразила, каким образом замотивировать тебя, чтобы ты попытался найти Вишеса, встретиться с ним и убить его. Видишь ли, Джулии во что бы то ни было нужно было избавиться от Вишеса. Своими руками, очевидно, она этого сделать не могла. Спайка она берегла. А ты ей чужой. - Вы серьезно? - Совершенно. - Я не верю. - Это уж как хочешь. Но скажи, если б ты не разговаривал с Джулией о себе и о Вишесе каждый вечер в течение двух месяцев, ты бы ввязался в эту историю с «красным глазом» и всем остальным? Какие у тебя были планы на будущее до появления Джулии? Грен задумался, вспоминая. - Я почти забыл. Я хотел пересидеть на Каллисто, пока не выйдет срок, до которого меня будут искать, и вернуться на Марс. Может, не в Альба-сити, в город помельче. Подлечиться, найти работу, продолжать играть. Может быть, все-таки поступил бы в консерваторию. - Ну вот, - заключила Марголотта и вздрогнула от очередного раската грома. – Вместо этого ты убедил бог знает кого, что у тебя есть покупатель, добыл «красный глаз», попытался пристрелить Вишеса, чуть не погиб сам. - Джулия от этого ничего не выиграла. - Ну, был шанс, что ты сможешь убить Вишеса, правда? - Был, - грустно сказал Грен. – Но его заслонил подчиненный, и пристрелил я его. И в воздушном бою Вишез меня подбил. И заряд взрывчатки в музыкальной шкатулке был слишком мал. Я неудачник. - Я бы так не сказала. Ты выжил. - Благодаря вам. - Но выжил. У тебя есть все, чтобы работать по специальности. Ты можешь даже поступить в консерваторию на Венере. - У меня нет для этого денег. Может быть, позже. - Я могу оплатить твое обучение. Я узнавала – по сравнению с твоей аукционной ценой, это недорого. - Я подумаю над вашим предложением, - уклончиво сказал Грен. – Спасибо. Ему мучительно хотелось переменить тему. - Скажите, - произнес он, - зачем вы заставляете Кима носить пирсинг и ничего не надевать под верхнюю одежду? - Заставляю? – рассмеялась Марголотта. – Ты шутишь? - Нет, и не думал. - Спроси лучше, почему Ким носит пирсинг, не снимая, и не носит нижнего белья. - То есть вы не будете против, если он снимет его и оденется нормально? - Не буду, конечно. - А он об этом знает? - А что ему мешает спросить или просто попробовать и снять с себя все побрякушки? Я всего лишь подобрала ему ошейник под цвет глаз. Топазы. Ему идет. - Идет, - согласился Грен. – Может быть, Ким боится, что вы его накажете? - Он и так нарывается на карцер каждый месяц. Не знаю. - Может быть, я ему посоветую… - И не думай! – оборвала Марголотта. – Чувство собственного достоинства должно появиться само. И оно никакого отношения не имеет к хамству и дерзости. Пусть носит, пока не снимет сам. Откуда ты знаешь, может, Киму нравится изображать из себя жертву жестокого обращения и чьей-то извращенной сексуальности? - Как такое может нравиться? – не понял Грен. - Люди разные, - объяснила Марголотта. – Тебя же наверняка спрашивают, зачем ты вырастил себе грудь размера D. - Спрашивают. Я отвечаю, что это гормональный сбой. - На корректировку которого нужна простая хирургическая операция, Грен. - Этого я не знал, - вздохнул Грен. – Зачем вы мне это говорите? - Затем, что по отношению к тебе во мне борются похоть и человеколюбие, и пока похоть побеждает. Ты возбуждаешь меня – такой, с грудью. Но если человеколюбие вдруг победит, я отправлю тебя на операционный стол. - Спасибо. - Не благодари. Лучше сходи в мою гардеробную и принеси оттуда шелковые шарфы. Грен, подавив вздох, сел и спросил. - Сколько? - Неси все, которые найдешь. Мы, похоже, попали в сердце шторма, это даст передышку минут на сорок. И я ее использую, можешь не сомневаться. - Ну, - сказал Юргис, - что скажете? - Класс, - отозвался Джош и показал большой палец. - Мне нравится, - степенно кивнул Майлс. - Играет-то он хорошо… - пробурчал Бэзил. – Но… - Главное, что играет хорошо, - заключил Юргис. Грен переводил взгляд с одного на другого. Он видел, что не понравился Бэзилу, ударнику, не понравился еще до того как начал играть. Трубач Джош был всем доволен, он вообще казался легким в общении человеком. Майлс, контрабасист, удовлетворенно улыбался. Клавишник Юргис был одновременно и лидером группы, и останется ли Грен играть с «Крейзи Свифтс», зависело в первую очередь от него. - Ты на альт-саксе играешь? – спросил Джош. Грен кивнул. - Да. Но с собой у меня только тенор и баритон. Майлс уважительно покачал головой. - Баритон – это серьезно. - Я смотрю, - сказал Юргис, - ты вообще парень серьезный. В общем, ты нам нравишься. На Бэзила не обращай внимания, он у нас в некотором роде отморозок. - Не переношу «табуреток», - подал голос Бэзил. - Это он так живое имущество называет, - объяснил Майлс. – Не бери в голову. - Постараюсь, но обещать не могу, - пообещал Грен. – Так вы меня берете? - Меня спросить не собираетесь? – подал голос сидящий в зале менеджер группы. - А что тебя спрашивать? – демонстративно удивился Джош. – Ты нам то какого-нибудь первокурсника приводишь, то забулдыгу. Грен хорошо играет, он будет работать с нами. Верно я говорю? Юргис и Майлс согласованно кивнули. - В общем, Оззи, - заключил Юргис, - договаривайся с его агентом, а мы пока поиграем командой. Что бы нам такого зарубить? - Я не знаю того, что вы играете, - напомнил Грен. Бэзил что-то недовольно буркнул. - И хорошо, - решил Джош, - меньше предубеждений. Юргис задумался. - Так. Мы начинаем, Джош задает тему, ты ее развиваешь. Попробуем импровизацию. Они начали, Грен вслушивался в основную тему, в то, как гулко отдается в костях звук контрабаса, как самозабвенно играет Юргис, в безупречный и горячий ритм ударной установки. Потом он подхватил, и его унесло, как не случалось уже давно. Он почти забыл это чувство – игру в группе, когда вы вместе делаете музыку, и она делает вас, течет сквозь вас, и вас нет, есть только музыка… Через два часа Юргис наконец откинулся назад и хлопнул в ладоши. - Стоп. Для первого раза хорошо. Грен отпустил саксофон, позволив ему просто повиснуть на шее. Было ощущение, что вот так, с налету, на импровизации, они отыграли половину всего репертуара «Свифтс». Ну, не половину, по крайней мере, треть. Два часа без перерыва – это серьезная концертная программа. Жанна и Оззи хлопали из зала. - Грен, ты готов поработать всерьез? – спросил Юргис. Грен кивнул. - Мы репетируем четыре дня в неделю, - сказал Оззи, - и выступаем по субботам. Иногда по пятницам. Сейчас концертная программа вчерне готова, надо ее довести до ума и как следует обкатать. Сегодня вторник, до скольки сегодня репетиция, Юргис? - До семи. - До семи, - повторил Оззи. – В субботу в восемь концерт в «Белой козе». В воскресенье днем выступаем на открытой площадке. - А сыграться мы успеем? – спросил Бэзил. - Придется успеть, ребята, - сказал Оззи. – Придется успеть. - Как тебе «Свифс»? – спросил Жанна, когда Грен вышел из репетиционного зала. Грен улыбнулся ей счастливой, шальной улыбкой. Два кейса оттягивали руки, карман брюк грел диск с партитурами. До завтра надо хотя бы просмотреть, завтра снова репетиция. - Половина девятого уже, - сказала Жанна. – Вы заигрались. - Да, - кивнул Грен. – К ужину я опоздал. - Давай зайдем в «Би-Бу», перекусим, - предложила Жанна. – Ты классно вписался. На удивление просто. Юргис парень капризный. - Мне нужно предупредить Эли, - сказал Грен. - Это твой шофер? - Он меня возит. Эли сидел на парковке и курил. Сигарет он явно настрелял: ему табака не полагалось. Грен подошел к катеру. - Ну что, домой? – спросил Эли, поднимаясь. – Долго ты сегодня. - Я только инструменты оставлю, - сказал Грен. – Вернусь через час. - А тебе не влетит? – осторожно спросил Эли. - Я предупредил госпожу, что задержусь. Ты голодный? - Да нет, мне Танита с собой собрала. Эли и Танита, повариха для прислуги, были давней и прочной парой. - Тогда я пойду, - улыбнулся Грен. – Не скучай. - Ладно, - кивнул Эли. Жанна взяла Грена под руку и повела его куда-то по закоулкам, каких и быть не должно в таком современном городе. - Так странно, - вздохнула она, - что у тебя есть хозяин. Ты выглядишь совершенно независимым. - Может быть, еще не привык, - сказал Грен. – Я меньше полугода как «живое имущество», до этого был свободным. - И зачем ты запродался? - Меня продали, - коротко обронил Грен. – Я не буду вдаваться в подробности. - Ну ладно, - Жанна иногда бывала покладиста. - Как так получилось, что ты привела меня на прослушивание в обход общей очереди? Жанна хихикнула. - Не было никакой общей очереди. Если бы ты не вписался, то очередь была бы, отсюда и до самой репетиционной базы. «Свифтс» очень известная команда. - Я о них ничего не знаю. Только то, что играют они очень классно. Кто им музыку пишет? - Пришли, - заявила Жанна, поднимаясь с Греном на крыльцо ресторанчика. – Есть хочу умираю! Они вошли. В ресторане витали вкусные запахи, играла живая музыка – пианист и вокалистка. Грен прикинул, хватит ли у него денег, чтобы оплатить ужин. Жанна уже тащила его за столик, подальше от сцены, поближе к окну. Села, уткнулась в меню. Грен сел напротив. - Тут отлично готовят птицу, - порекомендовала Жанна, - и коктейли неплохие. Хотя ты все равно не пьешь. - Мне нельзя, - кивнул Грен. Только сейчас, под кондиционером, он почувствовал, что весь взмок, пока репетировал. Шесть часов работы. Рубашка под волосами неприятно липла к спине. Он не спеша выбирал блюда, стараясь брать то, что подешевле. Грен не привык тратить деньги на еду: армия и тюрьма гарантировали трехразовое питание, на Каллисто он ел в «Голубом вороне», это входило в контракт, у Марголотты голодать тоже не приходилось. Деньги на карманные расходы не хотелось тратить на то, что можно получить бесплатно. Они пригодятся для другого. - Да не жмись ты, - сказала Жанна. – Я угощаю. Контракт подписан, завтра завизирую его у госпожи Бёрк. Мне мои десять процентов, тебе – остальное. - Половина остального, - напомнил Грен. – Половина заработков «живого имущества» принадлежит владельцу. - Я не знала, - покачала головой Жанна. – Знала бы – поискала для тебя контракт подороже. Хотя «Свифт», по-моему, твой предел. Пока. Они отправили заказ и стали ждать официанта. - Так почему я попал на прослушивание в обход общей очереди? – повторил вопрос Грен. - Потому что Оззи – мой бывший, - заявила Жанна. – И у него должок, с которым он по гроб не расплатится. Ему позарез нужен был саксофонист, а мне позарез нужен был контракт, с которого я получу свои десять процентов. - Хорошие у тебя связи, - улыбнулся Грен. - О, сделай так еще раз! - попросила Жанна. - Что? - Ну улыбнись так. Мамой клянусь, у тебя от женщин отбоя нет. За такую улыбку можно душу заложить. Грен покачал головой. - У меня никогда не ладилось с девушками. Им нравятся более шустрые парни, а я всегда был слишком тихим. Кроме того, я слишком много времени провел там, где вообще нет женщин. - Армия? – поинтересовалась Жанна и нацелилась вилкой на принесенную утку в красном вине. – Тюрьма? - И то, и другое. И еще ссылка, - Грен заправил за ворот салфетку и начал неторопливо есть. Кормили в «Би-Бу» хорошо. Не так хорошо, как у Марголотты, но все же очень и очень неплохо. Жанна, утолив первый голод, вернулась к теме. - Зато теперь у тебя есть миссис Бёрк, - сказала она. – Красивая дама. - Это не имеет значения – ее внешность, - возразил Грен. – Я бы выполнял свои обязанности независимо от того, красива она или уродлива. - Трахать ее? Грен кивнул. - И это ее идея? – Жанна кивнула на гренову грудь. - Это гормональный сбой, который начался много лет назад, - сказал Грен. - Ну вот заработаешь денег на операцию, и все будет тип-топ. - Может быть, - Грен покачал головой. – Не забывай, что я себе не хозяин. Как ты думаешь, ребята не слишком резко взяли? - Ты о чем? – не поняла Жанна. - В субботу первый концерт, сегодня вторник. Слишком мало времени для репетиций, слишком мало времени для того, чтобы ввести в состав нового музыканта. Кстати, а что случилось со старым? - Женился, - объяснила Жанна. – Нашел свою любовь и свалил на Марс. - Пусть ему там будет хорошо, - пожелал Грен. - Женатому? Шутишь? - Почему нет? - А почему да? Кэрриган, конечно, классный музыкант, но не настолько классный, чтобы сразу заработать кучу денег. А семья – это расходы. - Ну, после «Свифт» у него должны быть хорошие рекомендации. - Толку от них на Марсе? «Свифт» - группа крутая, но не межпланетного уровня. Хотя межпланетных сейчас, считай, и нет. Ребята, конечно, идут в гору, два альбома записали, если этот сезон отыграете хорошо, будет третий, отчисления с продажи альбомов неплохие, но все равно не золотые горы. - Это лучше, чем играть в клубе семь вечеров в неделю, - покачал головой Грен. – Надеюсь, у Кэрригана все будет хорошо. - В общем, я тоже, - сказала Жанна. – Не то он вернется, и мне придется снова искать для тебя работу. Вечером в пятницу, когда Грен расчесывал мокрые после мытья волосы, к нему зашла Марголотта. - Мне нужно с тобой поговорить, - сказала она. - Прямо сейчас? – удивился Грен. Он стоял перед зеркальным окном в одном халате, с расческой в руке. С кончиков мокрых прядей срывались капли. - Через пятнадцать минут в малой гостиной, - сказала Марголотта и вышла. Грен закончил причесываться, собрал влажные волосы в хвост. Долго выбирал одежду. То, что Марголотта зашла сама, будоражило нервы: обычно она присылала Люция. Кажется, это не к добру. Сегодня в малой гостиной были розы – белые и черные, со сладким густым запахом. Марголотта сидела в кресле у окна и курила. Свет был выключен, и на фоне окна четко вырисовывался ее силуэт. - Садись, - кивнула она на кресло напротив. Грен послушно сел. - Я читала твой контракт. Поздравляю. Фрейре хороший агент, тебе повезло. Завтра приду тебя послушать. - Спасибо. Марголотта махнула рукой, рассыпав пепел. - Я позвала тебя не для того, чтобы сказать об этом. Расписание репетиций, как я понимаю, у вас жесткое. Грен кивнул. Всю эту неделю он не возвращался раньше десяти вечера. - Ужинаешь ты в городе. Грен снова кивнул. - Я увеличу тебе денежное содержание, - сказала Марголотта. - Спасибо. - В городе у меня есть квартира. Ты можешь переехать туда. - Я не хочу. - Почему? Ты тратишь два часа на дорогу каждый день. - Дальше будет меньше, остров дрейфует к городу. - Тем не менее. - Я бы хотел остаться здесь. - Почему? - Я могу не объяснять? - Можешь, но я бы хотела услышать. - Я просто хочу остаться здесь. Жить в городе – значит снова быть одному. Для меня это слишком тяжело. Марголотта улыбнулась. - А твои коллеги? - Они коллеги, а не друзья. - Здесь ты тоже не завел себе друзей. - Я очень ценю ваше общество, госпожа. Мне бы не хотелось его лишаться. Пожалуйста. Марголотта рассмеялась. Смех у нее был приятный, звонкий и чистый. - Ну хорошо. Уговорил. Тогда завтра после концерта мы заночуем в городе оба. Томас встретил Грена у служебного выхода из «Белой козы» в половине двенадцатого. Молча забрал кейс с саксофоном и распахнул перед Греном дверцу машины. Грен сел рядом с Марголоттой, улыбаясь. - Вам понравилось наше выступление? – спросил он. - Мне нравится, что ты счастлив, - ответила она. – Я плохо разбираюсь в музыке, Грен. Но играли вы захватывающе. - Я так волновался! Кажется, я сбился в паре мест. - Я не заметила. - Юргис заметил. - Проблемы? - Мало репетиций. Джош помог мне вытянуть сбои, он молодец. - Джош – это такой стриженый ежиком рыжий с трубой? - Да, трубач. А Юргис – пианист. Машина тронулась с места. - Куда мы едем? – спросил Грен. - В мою здешнюю квартиру, - ответила Марголотта. – Нет смысла возвращаться на остров, если завтра у тебя концерт. - Я не взял с собой сменную одежду. - Я взяла. Для тебя. - Спасибо. Вы заботитесь обо мне. - Если не я, то кто? Грен взял руку Марголотты и прижал к губам. В нем бурлило возбуждение и радость, почти забытый накал чувств. Так всегда бывало после большого концерта. Так теперь будет всегда. От Марголотты пахло духами – смесь жасмина, лимонного листа и сирени – и вином. Грен не видел, за каким именно столиком она сидела в клубе. Но знал, что она там, в зале. Адресное внимание очень отличается от просто зрительского интереса. - Вы придете на завтрашний концерт? Он в Грэй-Вэлли, это… - Это городской парк, я знаю, - ответила Марголотта. – Нет, не приду. Провожу тебя и вернусь домой. Пришлю за тобой Эли, к вечеру. - Концерт днем. - В четыре, - кивнула Марголотта. – Вы закончите вечером и ты наконец-то поужинаешь со мной. - Мне не хватает этого… обсуждения книг, фильмов, всего, - признался Грен. – Я действительно счастлив, что могу играть, но время не бесконечно, а жаль. - У тебя полтора выходных в неделю, - Марголотта все еще не отнимала руки. – Я скорректирую свое расписание в соответствии с твоим. Где следующий концерт? - После завтрашнего? В «Джаз Венус», не знаю, что это. Через неделю. - Малый концертный зал, там обычно играют джаз и альтернативу. Хорошее место. Я приду. Дни летели, сливаясь в недели, а недели – в месяцы. Каждую субботу и воскресенье – концерт, остальное время – репетиции. «Крейзи Свифтс» работали над новой программой, музыку писал Юргис, но когда Грен принес несколько своих вещей, Юргис, подумав, предложил начать репетировать три из них. На это Грен даже не рассчитывал – он просто хотел, чтобы коллеги его послушали. Но им понравилось. У Грена сердце заходилось от волнения, когда он представлял, что будет играть свои вещи перед публикой, но до выступлений с новой программой было пока далеко – новый сезон начинался после осенних штормов. «Свифт» оказались действительно хорошими парнями. Начинающаяся слава их не портила. Грена нервировала близящаяся перспектива рекламных фотосессий, но до них еще было время. Может быть, стоит надеть на сессию утяжку, чтобы не слишком бросаться в глаза. И шейный платок. Если Марголотта разрешит. Конечно, Бэзил не упускал случая сказать какую-нибудь пакость, но Грен отшучивался и старался не обращать внимания. Невозможно нравиться сразу всем, невозможно изменить то, что не под силу изменить. У «Свифтс» были фанаты и поклонники, был свой сайт, и когда группа объявила, что у них появился новый саксофонист, Грену пришлось тратить часть своего времени на то, чтобы отвечать на вопросы и письма. Ни слова правды, ни капли лжи – это было сложно, но увлекательно. Появление поклонников у самого Грена было вопросом времени. Время, время… Его постоянно не хватало, но Грен ухитрялся умещать в семь коротких дней по двадцать четыре часа каждый и репетиции, и концерты, и написание новой музыки, и общение с Марголоттой, и обучение вождению. Незаметно закончился очередной пятидесятисуточный день. Настала ночь – долгие темные пятьдесят дней, когда земные цветы в саду Марголотты подсвечивались специальными лампами и над каждым кустом роз, жасмина, сирени, фуксии висел фонарь – маленькое солнышко. Это была не первая венерианская ночь в жизни Грена, но к здешним ночам он все еще не мог привыкнуть. Прохладные, темные, полные звезд и городских огней, они сбивали его с толку, путали режим. Приходилось вставать по будильнику, плавать в подсвеченном бассейне, привыкать к тому, что уже полдень, пусть даже все лампы в доме включены. На всех планетах Солнечной, где жили люди, старались придерживаться земных суток. Даже если утро приходилось на глубокую ночь и ночь приходилась на середину длинного дня. На Каллисто Грен год привыкал к вечным сумеркам и снегу. На Венере придется привыкать к лету. - Ты не знаешь, где госпожа? – спросил Грен как-то за ужином у Кима. Грен не видел Марголотту уже полторы недели. Кажется, она что-то говорила ему на этот счет, но он забыл. - Соскучился? – с издевательской улыбочкой спросил Ким. - Вроде того. - У нее дела, - ответил Ким. – Бизнес. Ну, и не только. Поступило предложение о слиянии корпораций – ее и «Глобал Терри», терраформирование. Думаю, все закончится династическим браком. - Ты серьезно? – опешил Грен. - А ты думал, она вечно будет вдоветь и утешаться тобой? Разбежался! - Ничего такого я не думал, конечно. - Ну уж куда тебе! Ты вообще не думаешь. Весь в своей музыке. Так вот, госпожа Бёрк – завидная партия. Богатая, зрелая, одинокая, самостоятельная. - Это я понимаю. - Нет, не понимаешь. Она занимается сексом с тобой, а значит, может спокойно выбирать себе мужчину, не поддаваясь на влияние гормонов. - Это только твое мнение, - сказал Грен, стараясь сохранить спокойствие. - Посмотрим, кто окажется прав, - уверенно заявил Ким. – Вот увидишь, через некоторое время тут будут большие перемены. После разговора с Кимом Грену захотелось напиться. Что угодно сделать, лишь бы не думать о том, что Ким – секретарь и экономист Марголотты – знает больше, чем Грен. Грен не знал ничего. Только эмоции, только заботу и радость Марголотты, только свои внимание, привязанность, тепло. Лишиться всего этого будет больно. Предотвратить эту боль невозможно никак. Только забыть, что она будет. Только забыть. Если получится.