Лучший друг неформалов

- Что делать будем? Выломаем? – севшим голосом предложила я. - Не получится – для этого разбег нужен, - уныло ответил Глеб, постучав костяшками по двери. – Разве что в окно… Мы оба посмотрели на единственный источник света под потолком. Да, окно. Нет, не окно – окошко. На высоте два с гаком метра. Блеск. - Давай я тебя подсажу, а ты окно откроешь, вылезешь и… - Солодов продолжал гипнотизировать окошко взглядом, будто мысленно умоляя его передислоцироваться пониже. Окошко, собака такая, осталось глухо к его мольбам или просто не понимало по-мыслерусски. - И? – устав ждать продолжения фразы, вкрадчиво поинтересовалась я. - И… Ну… О, дядю Валеру разбудишь, и он дверь откроет! – нашёлся Глеб, оторвавшись от созерцания нашего «запасного выхода» и поворачиваясь ко мне. Дядя Валера был бессменным сторожем детского садика, который имел 80-ый уровень способности «крепкий и здоровый сон на посту». И, что немаловажно - он мог нас выпустить. - Ну, давай, попробуем, - неуверенно протянула я. Солодов чуть нагнулся, уперевшись руками в стену и расставив ноги, уверенно укрепившись в позиции «стоячий полурак». Я, будучи испорченной до мозга костей просмотром немереного количества яоя, тут же вспомнила пару пикантных артов с примерно такой же стойкой, и с трудом подавила дикий нервный смех, зажав рот рукой. - Чего хихикаешь? Лезь давай! – недовольно буркнул Глеб. - Ах, прости, дорогой уке… - я сняла босоножки и неуклюже (как корова на забор да в коньках) забралась на плечи парня. - Дорогой… кто? – недоумённо переспросил Солодов. - Не важно. Поднимайся. Хэкнув от натуги, парень медленно, дрожа коленками (да, я не пушинка! Это всё широкая и тяжёлая кость! И пирожные здесь совсем ни при чём!) выпрямился. Я деловито дёрнула щеколду и открыла ставню. Оперевшись о металлический стеллаж, я подтянулась, рывком нырнула в проём окна, и… - Вот же жопа, - я злобно сверлила глазами абсолютно гладкую стенку под окном. Прыгать вниз головой на асфальт меня как-то не тянуло. - Что? – донеслось до меня из кладовки. - Обломились мы с нашим спасением в лице дяди Валеры, - меланхолично бросила я, пыжась и пытаясь залезть обратно, как зубная паста в тюбик. Опять встала на стеллаж, но тут нога сорвалась. Я, едва успев выкрикнуть смачное "Мляаа!", мешком с наво… э-э-э… с землёй, грохнулась на что-то мягкое всей своей тушкой - Ой, прости, Глебушка! - искренне покаялась я, очухавшись. - Сле… зай! – прохрипел «Глебушка» голосом заядлого болельщика после напряжённого матча. - Хох… - я каким-то интересным образом ухитрилась упасть так, что перекрыла несчастному парню доступ кислорода своим третьим размером. Ммм, а падала ведь спиной вперед. Надо же, у меня, оказывается, есть скрытый талант гимнастки… Ой, твою математику, не о том думаю! Я нещадно покраснела и неуклюже слезла с Глеба. То ли на Солодова так повлияло, что я его всем весом придавила, то ли он инфаркт получил, то ли впечатлился моим чересчур открытым из-за оторвавшейся пуговицы декольте, но парень был помидорного цвета, старался на меня не смотреть и дышал через раз. Мы сели на полу и… стали чего-то ждать. Утра, наверное. Спустя где-то полчаса я начала звучно стучать зубами, покрываясь гусиной кожей и синеть конечностями, одета-то ведь я была легко, в кофту-разлетайку и тонкие джинсы. Прижимание коленок к груди и сворачивание себя любимой в позу эмбриона не дало результата. Разве что выяснилось, что при желании меня можно упаковать в чемодан, так компактно я могу собираться. «И по частям перевозить не надо, если твой труп вдруг когда-нибудь придётся вывезти», - хмыкнул Циник, оторвавшись от игры в карты с Романтиком. Я тихо фыркнула в ответ своей "тёмной стороне" и оглядела кладовку. Тусклый свет фонаря проникал в окошко, и можно было разглядеть немногочисленные предметы. Увы, ничем они бы нам не помогли: богатый ассортимент очистителей, стоящие в уголке ведра и торчащие из них швабры, в картонных коробках – разные мелочи типа щёток, ветоши, пакетов, и так далее. Когда я начала маньячным взглядом смотреть на старое полотенце (то есть тряпку, бывшую полотенцем), висевшее с края ведра, то услышала деликатное покашливание. - Кхм… Даш! – оу, я почти услышала звук лопнувших нервов. И, разумеется, не моих. - Не дам, - лениво ответила я, широко зевнув. - Гх! – Глеб явно подавился репликой и не нашёлся, что сказать. Тишина, однако, длилась недолго. Меня потянули за руку, дёрнув, словно куклу. Я с округлившимися глазами проводила конечность, схватившую меня, от цепких загорелых пальцев до места, куда она прикреплялась (нет, то была не жопа, как я иногда думаю), а там и на обладателя взгляд перевела. Злобно прищурилась, выражая, что мне не нравится, когда меня так бесцеремонно хватают. Дёрнула плечом, пытаясь сбросить руку Солодова. - Глеб, не переходи, пожалуйста, рамки, - почти вежливо попросила я, сверкнув разноцветными глазами. Похоже, меня не совсем поняли, ибо лицо Солодова осталось бесстрастным, разве что бровь немного дёрнулась. - Двигайся ко мне, - вздохнул Глеб, наконец-то отпуская руку и хлопая ладонью по месту рядом с собой. - Зачем? – настороженно спросила я, ещё чувствуя кожей давление чужих пальцев. - Кузнецова, вроде мозгами не обделена, а тем не менее глупые вещи спрашиваешь, - хмыкнул парень, потянувшись и хрустнув позвоночником. – Холодно, а нам тут до утра торчать. Вместе же мы согреемся. Я медленно кивнула, принимая доводы Солодова. Вздохнула и придвинулась к Глебу, устало прислонившись головой к его плечу. - Ну и что это было? – насмешливо спросил экс-друг. – Что за мини-концерт оскорблённой невинности? - Я психичка, не трогай меня, - неохотно огрызнулась я, но почти сразу взяла себя в руки. – Ладно, извини, нервы шалят, да и не ожидала от тебя внезапного приступа доброты ко мне. - Ты меня что, за бездушное чудовище держишь, что ли?! – оскорбился Солодов. – Ну, знаешь ли, мне обидно! - Я не знаю, где там у тебя твоё «чудовище», что бы тебя за него держать, - на автомате ответила я, только после внезапного громкого кашля Глеба осознав, насколько двусмысленно звучала фраза. - В смысле, пардон, ты сам на себя не похож, - тут же исправилась я, переиначив фразу. - Серьёзно? Чем же? – прокашлявшись, поинтересовался Глеб. – Я вроде излишней злобностью не страдаю. Ну-ну! Он хоть раз на себя со стороны глянул? Циник, услышав слова Солодова, в ярости изобразил смайл "взял стол - устроил дебош", буквально рыча от злости и кидая в воображаемую стену не менее воображаемый кофейный столик. Злопямятный ты мой. - О, да, разумеется! Ах, Глеб то, Глеб сё! Такой джентльмен, галантный, умный, вежливый… - на меня напал приступ раздражения. – Не спорю, нет, правда! Ни по одному из пунктов. Только вот почему-то МЕНЯ всё это аккуратненько так обошло стороной, всё твоё «джентльменство»… - Что?! Когда это я был с тобой по-настоящему груб, а?! – возмутился Глеб. А ведь и впрямь разозлился, не понимает, о чём я. Требовательно поворачивает мою голову к себе и заставляет посмотреть в глаза. Я мрачно буравлю его взглядом. - Как знала, ты не помнишь. Иначе б вопросов не задавал. Ты просто этого не замечал, наверное. И впрямь, да кто я такая, что бы на меня царское внимание тратить… - я упрямо сжала губы в тонкую полоску, борясь с обидой. Пришлось даже глаза закрыть, чтобы погасить эмоциональный накал. Вдох-выдох, вдох-выдох… Я незабудковая квинтэссенция безмятежности на поле счастья, Боже, что я несу… Спустя пару вздохов я открыла глаза уже спокойная как слон. - Да о чём ты?! – снова спрашивает Солодов, недоумённо и раздражённо. Конечно, мы ведь не понимаем, а когда не понимаем – начинаем злиться. Чисто мужская защитная реакция. - Чтобы я... Тут парень запнулся, и в его глазах я увидела огонёк понимания. И растерянности, которая кольнула мне сердце. Неужто вспомнил? Но Глеб упрямо сжал губы, и я не смогла выцепить на лице бывшего друга ни намёка на то, что он догадался о причинах моей обиды. Ладно. Кто старое помянет... Сами знаете, да. - Хм, что, прости? – я невинно захлопала ресницами, делая вид, что задумалась. – А-а-а, ты об этом. Я имела в виду, что я просто низменная ваша поклонница, о великий Глеб Саныч, нижайше прошу меня простить за грубость, повелитель девичьих сердец! Ой, прости-прости – покоритель мужских задниц! - Ку. Зне. Цо. Вааа!!! – прорычал Глеб, делая отчаянную попытку меня придушить. Я только показала ему язык, страшно собой довольная, что справилась с приступом злости и так ловко увела Солодова от мною же поднятой темы. - Хм, странно, а я думал, что он у тебя раздвоенный… Рот шире открой, может, хоть клыки на месте? – ехидно протянул парень, смотря на мой задорно высунутый язык. - Щаз как тяпну – помрёшь не от яда, так от заражения крови, я зубы три дня не чистила!.. – моментально не осталась в долгу я. …Сколько прошло времени, не знаю. Но стало ещё холоднее, просто зверски. В августе у нас днём жара страшная, а по ночам холод собачий. Континентальный, блин, климат. В гробу я такой климат видела. Увижу, точнее, если сейчас замёрзну! - Нет, т-так дело не п-пойдёт! – вдруг категорично простучал зубами Солодов, на что я вопросительно покосилась на парня, мелко дрожа. - А ну, сядь по-человечески, я не кусаюсь! - Как ты себе, прости, представляешь «по-человечески»? – мягко уточнила я после минутного ступора. - Так! – меня отодвинули, развернули, посадили между ног и прижали спиной к тёпленькому телу. - Ыыы?! – только и смогла выдавить я, выворачивая голову под немыслимым углом назад, что бы посмотреть в лицо Глеба. - Теплее? - Ы! - Ну и хорошо. Наконец-то я перестала замерзать и почувствовала, что на меня накатывает сон. Солодов обнял меня за голые плечи, который и мёрзли больше всех, и сам уже тихо прикемарился, удобненько пристроив голову у меня на плече. «Ну прям романтика так и прёт…» - сквозь сон подумала я, перед тем как окончательно отрубиться.

***

…Ай, мама. Как же у меня шея затекла-а-а… Я с трудом разлепила веки, одновременно пытаясь ощутить своё тело в общем и хотя бы конечности в частности. И выпала в осадок, собрав все ощущения от оных в кучу. Мы как-то ухитрились улечься вповалочку на полу. Вповалочку и в обнимочку. Шея у меня затекла как раз потому, что я по-хозяйски оккупировала в качестве подушки руку Глеба. Эта же педистая скотина внаглую обняла меня, будто любимого плюшевого зайчика, и прижала как родную. Твою ж материнку с лопнувшим северным мостом! Как хорошо, что нас никто не видит, я б со стыда сгорела. Наверное. Не факт. Но самое… странное в этой ситуации то, что я, уже проснувшись, но ещё ничем не выдавшая своего пробуждения, почувствовала, что Глеб ерошит мне волосы. Свободной, не оккупированной, рукой. Стоп, так он не спит, чтоле? Не поняла. Это ещё что за фокусы?.. Почему-то я точно знала, что Солодов улыбается. Вот чувствовала. Глеб тепло дышал мне в макушку, и я на мгновение почувствовала лёгкое, почти незаметное, прикосновение. Поцелуй? Эм, я схожу с ума? Какая доса-а-ада. Это единственное логичное объяснение бреда, сейчас происходящего. Но тем не менее, я, довольно что-то пробурчав, прижалась к Глебу плотнее, уткнувшись носом ему в грудь. Посхожу-ка я с ума ещё немножко, с мироздания не убудет… - Эй, Дашка, подъём! – меня активно потрясли за плечи. Я недовольно рыкнула нечто нецензурное, но источник тепла внаглую отодвинулся от меня в сторону. Пришлось, зевая, открыть глаза и принять сидячее вертикальное положение. - Ну у тебя и видок! – захихикал Глеб, разглядывая мою хмурую сонную рожу. Ну да, у меня сейчас точно на голове филиал старых мётел открыт, и лицо, как у китайца, с узенькими щелочками глаз. Но зачем издеваться-то? - А у тебя моя пуговица с кофты на роже отпечаталась, - не осталась я в долгу, доставая из сумочки расчёску. – Тебе помаду не дать, голубчик? Ты не стесняйся, я насчёт косметики не жадная! С тушью, правда, напряг, но ты не переживай – может, здесь есть гуталин и старые зубные щётки? - Язва! – даже как-то довольно протянул Глеб. - А ты сволочь. Из-за тебя я ночевала не дома, в тёплой постельке, а на голом полу абы где. И абы с кем. Крыть было нечем, и Глеб заткнулся. Нет, в принципе, возразить он мог, но, видимо, решил не развязывать дальнейшую словесную баталию. Мы так могли до следующего дня скубаться. Проверено. Я попыталась встать, и тут почувствовала острую боль в ноге. - Йопт! - Что?- спросил Солодов, глянув на мою перекошенную физиономию. - Не знаю, – тоскливо отозвалась я. – Наверное, мышцы на лодыжке растянула. Больно! Тут за дверью послышались до боли знакомое насвистывание мотивов песен «Машины времени» и хриплый кашель. - Дядя Валера!!! – в голос заорали мы с Глебом.