Проигрыш.

Джин проснулся, потому что во сне он падал, проваливаясь в темную бездну. Было страшно, сердце стучало где-то на уровне живота. Он внутренне напрягся, прислушиваясь к своему телу. Во сне он знал, что нужно поймать это состояние легкости, и тогда он полетит, но ничего не получалось, и он проваливался все дальше и дальше. Липкий страх, что он вот-вот разобьется сковал все тело. Он зажмурился и вдруг, вместо того, чтобы разбиться, приземлился на ноги, и от удивления даже проснулся. Подскочив в постели, Джин уперся взглядом в панораму города. Солнце стояло высоко, оповещая, что утро давно закончилось. Тяжело дыша, он снова упал на гору подушек и зарылся в них вспоминая о недавних событиях. Он прислушался к своему телу. Ощущение, словно его пытали. Болело все, даже кожа. Это не было похоже на то, что бывает после секса. Джин застонал, но больше не от боли, а от осознания того, что все происходящее неправильно… Сами по себе воспоминания о сексе с Рё не вызывали омерзения. Рё был таким страстным, горячим, ненасытным… Джин зарылся в подушки поглубже, отгоняя видения… Это был не первый раз, когда спал с мужчинами, но обычно это происходило не потому, что хотел, а потому, что не было выхода. И обычно он делал все, чтобы избежать такого рода близости, все-таки предпочитая девчонок и считая себя натуралом. За последние дни уверенность в этом пошатнулась. Утренний оргазм был странным и ярким, таким, какого у него никогда ни с кем не было, и это влияло на душевное состояние парня. Все, что с ним происходило, было слишком необычно… Внезапно захотелось вернутся домой и спрятаться где-нибудь под кроватью… Вот только дома у Джина никогда не было. По крайней мере, их с отцом лачугу он таковым не считал. Джин хорошо помнил, как на его одиннадцатилетние, отец вдруг решил за ним присматривать и стал водить своих собутыльников к ним домой. Папаша пил не просыхая, пока хватало денег у него или его дружков, а затем выносил из дома все, что можно было продать. Джин до сих не понимал, каким чудом отцу удалось сохранить убогую квартирку, в которой они жили. Изредка Джина поколачивали, но скорее для профилактики, чтобы снять желание напиться. Как только мальчишка подрос, папочка то час же обнаружил готовность продать смазливого ребёнка за бутылку всем желающим. Впервые столкнувшись с этим в 14 лет, Джин сбежал из дома… В одну из зимних ночей, содрогаясь от холода, он наткнулся на парня, лежащего в луже крови. Аканиши склонился над ним, проверяя не умер ли тот. Никакого желания помочь ближнему у Джина не было и в помине, зато была надежда, что у тела могут быть деньги, на которые можно купить еды. Джин заверещал как девчонка, когда тело вдруг зашевелилось… У живого человека воровать было не с руки, наверно поэтому Аканиши попытался помочь ему, дав пару пощечин и попытавшись привести в чувство. Человек открыл глаза и попросил отвести его домой. Теперь Джин смутно помнил как он, совсем еще мальчишка, смог протащить на себе тело взрослого парня до дома, а потом, пока тот не пришел в себя от ножевого ранения, лечил его тем, что нашлось в аптечке. Он помог незнакомцу и пожил в тепле, пока его отец был в очередном запое. Спустя некоторое время парню стало лучше, и Джину не за чем было оставаться, потому он просто ушел, не попрощавшись. Прошло ещё несколько месяцев и они встретились с Такеро вновь. Так у шестнадцатилетнего Джина появился друг, у которого он всегда мог переночевать… Однажды Такеро подарил ему кое-что из своей одежды. Джин одел безразмерные штаны и футболку, а потом мягкую кофту с капюшоном. Он был счастлив, вещи оказались приятными на ощупь и теплыми. — Ты вырос. Из лягушонка превратился в интересного парня. Будет лучше, если ты будешь одеваться так, — Джин кивал, не понимая как прав был его друг. Одежда ему понравилась, и он носил её с удовольствием. Потом в школе появилась новенькая. Аканиши влюбился сразу и часами простаивал под её окном, радуясь, что может увидеть хотя бы силуэт девчонки. Чувства переполняли, хотелось говорить о ней бесконечно, и, естественно, он рассказал о ней Такеро. Тот посмеялся, потрепав мальчишку по волосам, а на следующий день познакомил с местной проституткой. Девушка знала свое дело, и Джин был в восторге, считая себя крутым парнем, особенно когда в конце встречи услышал: — Ты милый мальчик, почаще улыбайся и все девочки будут твоими. Если тебе необходимо снять напряжение, я всегда к твоим услугам, красавчик. Джин запомнил слова проститутки и улыбался. Через неделю одноклассница сама предложила ему встречаться… И хотя девочка вскоре переехала в другой город и первая любовь забылась, дружба с Такеро продолжалась еще некоторое время. До тех пор пока как-то они не напились вместе по случаю очередной победы Джина на личном фронте… В 17 лет его изнасиловал его же собственный друг. Даже сейчас, спустя много лет, Джину все еще было больно об этом вспоминать… Тем не менее не все в его жизни было так беспросветно. Однажды произошло чудо, и он сдал экзамены на получение аттестата. Жить стало немного легче. Он нашел работу и смог платить за жилье. Пару раз его вылавливали старые друзья, и он усвоил еще одну истину: даже хорошо умеющий драться парень не может противостоять вооруженной команде. Во избежание дальнейших неприятностей Аканиши стал незаметным. Он почти не общался со сверстниками, одевался так, что невозможно было понять, сколько ему лет, работал в таких местах, куда люди ходили после работы выпить или поесть. Клерки, как правило, были заняты своими мелкими заботами и мало обращали внимание на обслуживающий персонал. Жизнь Джина стала упорядоченной, он даже начал планировать будущее… И вот произошло то, что спутало все планы. Аканиши вздохнул, он никак не мог понять, как относится к последним изменениям в своей жизни, и как долго все это продлится. Это утро совершенно лишило его душевного равновесия. Весь его опыт как с девушками так и с парнями нельзя было сравнить с тем, что случилось сегодня. Джин не знал как к этому относится. Поразмыслив, он пришел к выводу, что не будет ничего предпринимать, а посмотрит, как будет вести себя Нишикидо. Додумать мысль ему не дали. В комнату влетели охранники Ямашиты и передали ему телефон с видеопосланием от Рё. Глядя на странную ухмылку Нишикидо, Аканиши испытывал стойкое желание набить ему морду. — Тебя ждет Томохиса. У него ровно месяц, чтобы заняться твоим воспитанием. Поживешь пока у него. Сообщение произвело странное впечатление. С одной стороны он получил ответ на утренние терзания: то был просто секс и он не нужен Рё. И вроде бы все в порядке… Но почему-то было обидно. Посмотрев на охранников, Джин не сдержался и зло огрызнулся: — Убирайтесь за дверь! Дайте мне пятнадцать минут на сборы! К дому Ямашиты он подъезжал совершенно спокойным. «Плевать мне на них обоих, — решил он, — Есть смысл заботиться только о себе. По крайней мере отдохну за этот месяц и потребую, чтобы устроили на нормальную работу, а там видно будет…» * * * Едва он вошел в апартаменты Томохисы, тот немедленно показался из своей комнаты. Оглядев Джина с ног до головы презрительным взглядом, он, ни слова не говоря, развернулся и с силой захлопнул за собой дверь. Джин фыркнул: — Как всегда встреча прошла в теплой дружественной обстановке. Пожав плечами, он поплелся в комнату, выделенную ему в этом доме, забрался с ногами на кровать и включил телевизор. Не прошло и пары минут, как до него донесся звон стекла. Словно что-то с силой швырнули о стену совсем рядом с ним. Подумав, что возможно что-то случилось, и может понадобиться помощь, он вышел в коридор и осторожно постучал в комнату Ямашиты. Никто не ответил, он приоткрыл дверь и… только быстрота реакции спасла его голову от летящей на встречу фарфоровой вазы. Джин уставился на груду осколков под ногами. Насколько он мог судить, большинство бьющихся предметов в этой комнате были уже на полу, а Томохиса тем временем продолжал методично уничтожать все, что попадалось под руку. Увидев Джина, он на минуту остановился, но затем вновь запустил очередной кубок в ближайшую от Аканиши стену. Кубок жалобно звякнул, но не разбился. — Пошел вон! — прорычал Томо, замахиваясь очередным предметом. — Мне совсем уйти? Томохиса зло блеснул глазами: — Вон! В свою комнату! Джин пожал плечами, не понимая, что нашло на обычно такого спокойного и уравновешенного парня. Вернувшись к себе, он сделал звук телевизора громче и решил не обращать внимания на странные выходки хозяина. «Возможно это побочный эффект от аллергии…» — заключил он. Увлекшись фильмом, Джин забыл и о Ямашите и о Нишикидо и, только зайдя перед сном в ванную, понял, что в его виде так разозлило Томохису: вся шея была украшена бордовыми засосами. Джин выругался, рассказав зеркалу все, что думает по этому поводу и по поводу Ре тоже. Но рассудив, что уже ничего не исправить, отправился промышлять на кухню. Вполне прилично поужинав, он опять вернулся к себе. Было скучно. В конце концов он просто уснул под какой-то боевик. А утром его снова разбудили в 8. Томо бесился. Его зацепил этот парень. Он не мог спокойно находится в больнице, потому что постоянно думал о Проигрыше и стремился поскорее встретится с ним. Томохиса полагал, что было бы нечестно укладывать его в постель вот так сразу и нужно за этот месяц нужно сделать их отношения чисто деловыми. Он решил быть благородным. И что получил взамен? Шею с лиловыми засосами? Это было несправедливо. При этом обижаться было совершенно не на кого, но Томохиса все равно нервничал и всю ночь не сомкнул глаз. Услышав под утро гул включенного телевизора, он все же решился пойти поговорить, но обнаружил мирно спящего Джина. Выключив фильм, он погладил парня по голове. Ему перешли дорогу, но желание обладать Джином меньше не стало. К тому же теперь это было дело принципа. Томо не любил когда его обходили. Он намеревался вернуть долг Нишикидо и непременно заставить Джина забыть о его существовании. Чтобы добиться желаемого Ямашита мог быть очень методичным и жестоким. * * * Утром Джин получил от Томохисы свое дневное расписание. Теперь он боялся оставлять подопечного одного во избежание покушений на свою собственность. Проигрыш должен был следовать за ним по всюду, даже на деловые встречи. Помимо этого, много времени у Джина отнимали занятия с учителями. Так же Джин сопровождал своего благодетеля во всех ресторанах. Ямашита намеренно выбирал самые пафосные места, зачастую ставя Аканиши в неловкое положение и получая удовольствие каждый раз, когда тот совершал неверное движение. Томо хладнокровно указывал Джину на ошибки, отчего тот страшно смущался и краснел, вызывая у Томохисы самодовольную мстительную ухмылку и повышая аппетит. Наблюдая за мучениями Джина, он с огромным удовольствием уплетал все, что заказывал, и, вероятно, быстро набрал бы вес, если бы не его ежедневные тренировки, которые, кстати, Проигрыш посещал вместе с ним. Аканиши пыхтел, надувал губы, но очень старался. Он делал все правильно, хотя и несколько напряженно. Но Ямашита всегда находил к чему придраться. Через пару недель Джин не выдержал. Они ужинали в итальянском ресторане. Подали стейк. Томохиса непрерывно делал замечания, не давая Джину возможности нормально поесть. По его мнению, Джин все делал неправильно. Он сразу нарезал мясо на мелкие кусочки, чего, конечно же, делать не стоило, потом долго и смачно втягивал в себя спаржу, издавая странный шум, и в конце концов принялся обгладывать кость. Хуже всего, что после всех проделанных манипуляций, он в решил, что для полноты картины не мешало бы облизать пальцы. Ямашита был в ярости. Не столько из-за демонстративных выходок, сколько от того, что рот Аканиши проделывал весьма неприличные вещи, вызывая неуместные и недвусмысленные желания. Едва сдерживаясь, Томо процедил сквозь зубы: — Сколько можно повторять, что существуют салфетки! Обычно непроницаемый Джин вдруг, блеснув глазами на Томохису, вскочил с места и заорал, пиная ногами стулья. — Я живой человек, а не робот! И не подписывался на все это! Даже работая на 3 работах, я не уставал так, как сейчас, и у меня было больше времени на себя! Не понимаю, на хрена это нужно? Ненавижу твои рестораны! Не можешь хоть в раз пойти в нормальное заведение, где можно расслабиться, где не было бы этих снобов вокруг?! — Аканиши смотрел на Ямашиту широко распахнутыми глазами, смешно надувая губы от обиды и мотая головой, словно выражая свое полное несогласие с ситуацией, — Ты хоть иногда расслабляешься? — выпустив пар, он успокоился, позволяя охранникам Ямашиты увести себя из ресторана. Опешившему Томохисе ничего не оставалось как оплатить счет, оставив огромные чаевые за доставленные неудобства, и уйти следом. Сидя в машине Джин продолжал возмущаться, бормоча себе под нос нечто нечленораздельное. До Томохисы долетали лишь обрывки этой тирады. — Сам ненормальный и других заставляет… Даже голодая, я позволял себе хоть какие-то развлечения, а этот!.. Имеет деньги, а живет как идиот… Томо не выдержал: -Хорошо, едем в клуб. Но сначала купим тебе подходящую одежду. -Эээ?.. — лицо Джина выражало столько эмоций, что Томохиса рассмеялся: ему удалось удивить и смутить парня. Джин застыл и надолго замолк, явно пытаясь переваривал услышанное. Минут через 15 он выдал: — А может не надо в клуб? — Почему? Ты ведь хотел развлекаться? — Ну… Я не очень люблю ходить в такие места. — И часто ты посещал Wow? -??!! Джин опять ненадолго задумался. — Вообще-то в клубах я почти не был, но те несколько раз что приходилось, заканчивались плохо. Томо приподнял брови. — Даже не хочу знать, что в твоем понимании плохо. В любом случае, это совершенно другой клуб. Обещаю, там с тобой ничего плохого не произойдет. С каждой минутой мысль сводить Джина в клуб казалось Томохисе все забавнее и забавнее. И он с упорством локомотива стал её воплощать в жизнь. Для начала он наскоро накормил Джина на собственной кухне, чем тот оказался весьма доволен, потом потащил в магазин. В отместку за сцену в ресторане он заставил его одеть обтягивающие джинсы с низкой посадкой, белую рубашку с отсутствующими верхними пуговицами и темный жилет. Помимо прочего в боекомплект входили украшения для рук и шеи, и еще немного поразмыслив, Томо все же не удержался и приобрел цепочку на лодыжку. Отчего-то аксессуар нравился Томохисе больше всего и вызывал приятные мысли о том, что Джин должен и будет принадлежать только ему. Парень выглядел потерянным, но стоически молчал, видимо, все еще помня прошлые угрозы. Глядя на насупившуюся рожицу, Ямашите вдруг действительно захотелось показать, как нужно развлекаться. * * * В клубе Томо отпустил охранников немного развеяться, а сам потащил Джина в ВИП-зону, предложив не затягивать момент акклиматизации и сразу выпить. Тот скромно заказал пива, чем очень позабавил Ямашиту. Удобно развалившись на диване, Томохиса поинтересовался. — Может, что-нибудь кроме пива? Что ты предпочитаешь? Джин опять смутился. — Эээ… Я не так уж много пил. В основном что-то дешевое. Саке, пару раз виски. — Замечательно, тогда отставь эту гадость, — Томо показал на пиво, — Будем изучать, что тебе на самом деле нравится. Он попросил официанта принести несколько самых известных коктейлей. Через какое-то время перед Джинам выстроились в ряд бокалы разной формы с разными по цвету напитками. — Смотри, — Томо рассказывал по порядку, — Мохито, Голубые Гавайи, этот розовый — Космополитен, кремовый — Пина Колада, желтоватый — Дайкири, это — Маргарита, темный — Лонг-Айленд и, наконец, Кровавая Мэри. Употребляй именно так, как стоят. Последние — самые крепкие. Итак начнем. Томо взял бокал с зеленой жидкостью и листьями мяты. Ему было интересно, как это недоразумение будет пить напитки. Джин пил сначала медленно, словно боясь отравится, но с каждым новым коктейлем все более оживлялся. Сладкое ему явно не нравилось, а то, что покрепче, он оценил. На четвертом бокале, Проигрыш стал шумным, скованность испарилась и лицо его озарила очаровательная улыбка. Томо тоже захотелось улыбаться. Веселое недоразумение подсело ближе, задавая неожиданно много вопросов и словно невзначай касаясь плеча Томохисы длинными пальцами. Ямашита сам не заметил, как рассказал этому почти незнакомому парню почти всю свою жизнь. Удивительно было и то, что Джин сразу разобрался, почему Ямашите нужно во всём быть лучшим и первым. Почему став лучшим, он перестал интересоваться жизнью, и для того, чтобы вновь чувствовать себя живым, Томо понадобился экстрим. Уже чуть захмелев, Джин облокотился на столик, подперев рукой подбородок и, не мигая, уставился на Томо. — Знаешь, — заявил он, — ты придурок. Только придурок рискует своей жизнью, ставя под удар жизни других. Тебе не пришлось выживать, и ты не знаешь, что такое голод… Ты просто зажрался. Лучше бы ты помогал людям, занимался благотворительностью, хоть какая-то польза была бы… Разрушать легко, а вот созидать — непросто. Ямашита передернул плечами. Ему совсем не хотелось слушать нотации. Он поднялся с дивана. -Пошли, немного выветрим алкоголь… — Томо показал на танцпол и удивился, когда Джин отрицательно покачал головой. -Почему? Ты ведь говорил, что хочешь расслабится. Зажигательный танец с горячей девочкой, что может быть лучше? Джин настороженно посмотрел на него и неожиданно спросил: — Это какой-то тест на поведение в общественном месте? Вероятно, Ямашита выглядел сильно удивленным и совершенно не понял, о чем речь, потому что Проигрыш продолжил развивать свою мысль. — Ты только и делаешь, что следишь за моим поведением, вот я и подумал… Может, ты хочешь узнать, что я буду делать в незнакомой обстановке? Сразу скажу: ничего делать не буду, потому что не умею танцевать. Тем более под то, что сейчас играет, — медленное. Томохиса фыркнул, боясь рассмеяться. Проигрыш же казался обиженным: насупился, и опять комично надул губы, при этом он выглядел так трогательно, что хотелось, словно котенка, потрепать за ухом. Закатив глаза, Томо притворно вздохнул и протянул Джину руку. — Ну что тебе сказать? Будем исправлять. Напомни завтра, чтобы я нанял тебе учителя танцев, — но посмотрев в не совсем трезвые глаза партнера, махнул рукой, — впрочем, ладно, сам обо всем позабочусь. Давай хотя бы попробуем. Видя неуверенность Джина, он обвел рукой ВИП-комнату. — Смотри, тут никого нет, только официант изредка пробегает. Рядом, конечно, гуляет народ, но ведь нам до них нет никакого дела! Если хочешь, можно выключить свет совсем, оставим только свечи… Томо притянул его за руку ближе к себе. — Начнем. Это легко. Просто закрой глаза и повторяй за мной. Он приобнял парня за талию и стал плавно двигаться, считая вслух шаги. Джин неуклюже топтался рядом с ним, шевеля губами. Ничего не получалось. В конечном итоге они оба пытались вести. К тому же Джин не послушался и не закрыл глаза. Скоро медленная музыка закончилась, и Аканиши выругался, потому что ничего, совсем ничего не получилось. Томохиса хитро улыбнулся и закатил глаза. Он был упрям, он привык добиваться своей цели. — Так, давай сначала. Он подозвал официанта и что-то шепнул тому на ухо, явно положив ему в карман деньги. Парень кивнул и через какое-то время опять заиграла медленная мелодия. — Хорошо. Теперь закрой глаза, слушай музыку и позволь мне вести тебя. Джин пробурчал что-то невразумительное, но глаза закрыл. Он добросовестно вслушивался в музыку. Они вновь начали двигаться. Ноги Ямашиты страдали, но даже это мало задевало его. На него вдруг нашло какое-то странное очарование: то ли музыка так подействовала, то ли приглушенный свет и зайчики от прожекторов, разлетающееся по комнате, но он поддался настроению, притягивая Джина к себе поближе. Проигрыш, расслабившись и доверившись, как-то вдруг интуитивно уловил движения и дорожку шагов. Музыка шла на повторе, комната сузилась до небольшого пространства вокруг них двоих. Тихий голос, перелив гитары и горячее желанное тело так близко. Томохиса хотел бы, чтобы это длилось как можно дольше, но Джин разрушил все очарование. -Я тоже хочу попробовать вести. Томо мысленно застонал. Он не хотел уступать. — Хорошо, но только пройди эту часть без заминки. Джин тут же вздернул подбородок, принимая вызов, и стал сосредоточенно двигаться. Томо подавил желание рассмеяться, потому от этого парень стал похож на ходячую палку. Наконец он не выдержал и захохотал, Джин тоже подхватил его смех. Какое-то время они беззаботно смеялись, забыв обо всем, но потом Джин вдруг серьезно сказал. — Давай заново. Он закусил губу и стал двигаться плавно, как будто танцевал всю жизнь. Томохиса сдался и позволил ему вести. Роль ведущего Аканиши освоил на удивление быстро, Ямашита даже заподозрил, что все это время парень разыгрывал его, но потом тот оступился и едва не упал, так что Томо пришлось приложить все усилия, чтобы поддержать его. Но тот отстранился. Томохиса не мог понять, почему его Проигрыш так болезненно реагирует на любую опеку. Джин сидел на полу, музыка закончилась, очарование момента прошло, Томо почему-то стало грустно… — Может, теперь пойдем на танцпол? — неуверенно спросил он. — Что, вот так — вдвоем? — Нет, зачем? Там много одиноких девчонок… Ямашита пошел первым, позволяя Аканиши самому решить, что он будет делать. На какое-то время он потерял его в толпе, а потом увидел как Джин пригласил симпатичную девушку. Томо последовал его примеру. И хотя он неплохо проводил время, ему казалось, что Джин все равно делает это лучше. Его возмущало, что девочка Джина так бесцеремонно лапает его, а тот вполне благосклонно позволяет ей это и сам принимает непосредственное участие в процессе сближения, не оставляя на ней ни единого не тронутого места. Когда эти двое явно собрались уединиться, Томо не выдержал. Подойдя к ним вплотную, он довольно грубо оттащил Джина в сторону. — Нам пора домой, завтра много дел. Джин, конечно, психанул. Томохиса и не ожидал ничего другого, ведь он только что прервал парочку на самом интересном. Пока Аканиши демонстрировал ему мастер-класс в уличном красноречии, Ямашита, скрестив руки на груди и явно скучая, молча ждал когда у того наконец-то иссякнет словарный запас. Неожиданно Джин остановился на полуслове, вероятно, понял, что его тирада не возымеет никакого эффекта и ко всему прочему он наговорил достаточно грубостей. Томо усмехнулся, отметив, что уроки этикета все же не прошли даром, и его Проигрыш уже может вовремя остановится. — Замечательно. А теперь спать, мне нужно выспаться, потому что у меня завтра гонки. — Гонки? — удивился Джин, — Ты ничего не говорил… «Конечно, не говорил, потому что не собирался брать тебя туда, слишком много там разных личностей собирается. Но все-таки лучше, если ты будешь рядом, и я смогу за тобой приглядывать…» На самом деле Ямашите вдруг захотелось покрасоваться перед подопечным. — Зачем говорить? Сам все увидишь. Томо величественно прошествовал в машину, не давая Джину опомнится. И хотя из клуба они ушли довольно рано, но домой все равно вернулись под утро. Томохиса чувствовал, что очень устал, что у него осталось только одно желание: побыстрее улечься в постель. И чтобы Джин был рядом. Не долго думая, он потянул парня за руку, подталкивая к своей комнате, растянувшись на мягкой поверхности прямо в одежде и все еще держа руку Джина. Джин тоже устал, он не стал спорить, а просто устроился рядом и сразу заснул. * * * У Джина болела голова, и страшно хотелось пить. Если бы не это, он ни за что бы не поднялся в такую рань. Открыв глаза, он обнаружил себя лежащим поверх Томохисы, который крепко обнимал его, уткнувшись носом в ключицу. Томо мирно сопел, но дыхание щекотало кожу, посылая по телу волну мурашек. Джин приглушённо взвизгнул, потому что, пошевельнувшись, сделал открытие: у них обоих стояло. Он попытался осторожно слезть с Томохисы, но тот лишь крепче сжал объятия. От дыхания на ключице сводило зубы. Джин застонал и поерзав на Томо, пыхтя, все же выскользнул из кольца рук. Результат этих усилий оказался впечатляющим: он оказался сидящим поверх бедер Ямашиты. -Оооо… Джин смутился, он уже собирался ползти дальше, но Томохиса, недовольно что-то буркнув, рефлекторно схватил его за бедра. Аканиши не знал, что снится Ямашите, но тот совершал абсолютно недвусмысленные движения, потираясь о него пахом. Джин все же попытался встать, но Томо как назло ускорил движения, и растерянный парень снова оказался лежащим поверх него. Тяжело дыша, Джин мужественно пытался прекратить это безобразие, но в какой-то момент словил себя на том, что тоже делает странные движения бедрами, все больше увязая в ловушке нахлынувших чувств. И тут Ямашита открыл глаза. Несколько секунд взгляд его был расфокусирован и ничего не выражал, но потом он осознал происходящее. Большие глаза Томохисы, стали просто огромными, Джину даже показалось, что они вот-вот выпадут от удивления. Сам Джин, краснея и смущаясь, невинно хлопал ресницами, все ещё не прекращая героических попыток вырваться. Но представив всю картину со стороны, он с ужасом осознал, насколько вызывающе выглядит сейчас его поза. Ничего лучше, чем попытаться сбежать, Джин не придумал, но при попытке сделать это, тут же был пойман Томохисой. -Если ты так хотел меня, нужно было сказать, а не пытаются изнасиловать спящего. Насмешливый тон вывел Аканиши из ступора, он подскочил, подпрыгнув на самом ценном, что есть у любого мужчины. — Убери от меня свои грязные руки, извращенец! Джин от возмущения продолжал скакать, тихо ужасаясь ситуации, и тому, каким вдруг бледным сделался Томо. Конечно, он не придумал ничего лучше, чем взять и наехать на Ямашиту. «А нечего тут лежать и постанывать…» — попытался оправдаться про себя Джин. -Если бы я хотел это сделать, ты бы уже полностью был раздет и изнасилован, мой сладкий, — Аканиши скорчил рожицу и очередной раз состроил глазки, растягивая слова и томно проведя рукой по груди Ямашиты. Но попытка отшутиться не совсем удалась. Память услужливо напомнила поцелуй в примерочной, и Джин, решив вдруг пойти ва-банк, легко поцеловал парня. И тут же вздрогнул от того, как Томохиса зарычал. Затем все произошло слишком быстро, и вот уже Джин лежал на спине, под Томо, а тот терся о него бедрами, не мигая уставившись в полные губы. Он этого взгляда кожа снова покрылась мурашками, и стало горячо внутри. Он замер, глаза закрылись сами собой и он интуитивно потянулся к губам Томо… Но… Ничего не случилось. Джин разочарованно открыл глаза, пытаясь понять, что происходит, почему его не целуют, когда он точно знал, что хотели. И очень! Томохиса пристально, изучающе смотрел на его лицо. — Ты чего? — Джин был удивлен смене эмоций на красивом лице. — Ничего, просто хотел узнать, как часто ты предоставляешь свое тело первому встречному. Обида обожгла, Аканиши сжал целюсь, так что свело скулы, а потом засмеялся. Чтобы не показать этому парню, как ему на самом деле больно. — Да нет, не часто. Я мазохист, все больше предпочитаю, чтобы меня насиловали. Что? Тоже хочешь попробовать трахнуть? Так ничего не получится! Ты никогда не задумывался, что все может быть совсем наоборот, и это я тебя поимею? Томо поймал иронию и ответил с той же интонацией. — Видимо, я рано проснулся? В любом случае, не обольщайся. Я всегда был и буду сверху. — Замечательно, там оставайся! Только не на мне! Джин скинул Томохису с себя и попытался с достоинством покинуть его комнату. У себя он забрался под холодный душ со злостью лупя по кафельным стенкам ногами. Отборные ругательства доносились даже до Ямашиты, и это дало ему повод в который раз усомнился, что его Проигрыш сумеет когда-либо исправиться. Выпустив пар, Аканиши упрямо сжал губы. «Ничего, посмотрим кто кого. Может, в постель я его и не затащу, но жизнь попорчу без сомнения!» И в его голове возникла идея: «Надо сделать так, чтобы он сам признался, что хочет, и умолял переспать с ним…» — Джин ухмыльнулся, — «Вот если хорошо попросит, может, даже уступлю разок…» Так уж получилось, что с парнями он никогда не был сверху. Слишком мелкий был для этого, да и не хотелось особо вообще с ними спать. С Рё было без вариантов. А вот Ямашита… Слишком самолюбивый и упрямый, чтобы что-то менять, но именно с ним Джину хотелось попробовать. Выбравшись из душа, Аканиши приложил все усилия чтобы выглядеть хорошо. Он даже напялил ненавистные брюки с заниженной талией и футболку с глубоким вырезом. Натянув поверх кофту, он решил, что вполне соблазнительно смотрится, вот только уложит непослушные волосы… Но тут он вспомнил кухню и Рё, и до него дошло, что нужно все сделать по-другому. Он явился на завтрак в халате и проделал с пальцами все то же, что делал при Нишикидо, разве что теперь он делал это вполне осознанно, и может по этому трюк не удался. Ямашита с аппетитом умял английский завтрак, никак на него не среагировав, и просто покинул кухню, заявив напоследок, что Джину ещё многому надо научиться, что его жаргон никуда не делся, а наоборот — с каждым днем становится все более изощренным. И вообще: ситуация в целом катастрофическая. Джин взглядом проводил его спину. Между прочим очень красивую спину с широкими плечами. Насупившись, Аканиши попытался выдержать удар, и у него почти получилось. Но то, что Ямашита не замечает его, казалось серьезным поводом для беспокойства и задевало его гордость. Он столько раз разочаровывался в своих ожиданиях, что привык держать удары, но он так же привык, не смотря ни на что, выполнять задуманное. И сейчас он задумал получить Томохису во чтобы то не стало. Вот только как? Тут было над чем поломать голову. Уже без энтузиазма он переоделся и отправился на урок. * * * На самом деле у Ямашиты не было никаких дел, и он был абсолютно свободен, но предпочел позорно сбежать из дома, поняв, что устал мучиться от неудовлетворенного желания. Останься он на кухне чуть дольше, и дело скорее всего закончилось бы постелью. Тут возникла проблема, и Томо нужно было подумать. Приехав, а офис к отцу, где у него был свой кабинет, в котором он бывал крайне редко, Томохиса забрался в кресло с ногами и уставился на панораму города. Он видел, что Джин его провоцирует, и именно поэтому удержался от необдуманных поступков. Но не это беспокоило его, подумать нужно было совсем по другой причине. Томо всегда довольно трезво оценивал ситуацию, а сейчас события вышли из-под его контроля. Он не мог себя сдерживать рядом с Джином. Хуже всего, что Джин, осознанно или нет, еще и провоцировал его. Порой один незначительный жест выбивал все мысли кроме «валить и трахать» или «сойти с ума от умиления». В Проигрыше было что-то такое, от чего странным образом перехватывало дыхание, какой-то странный магнетизм, противостоять которому Ямашита был не в состоянии. Сейчас, сидя в добротном кожаном кресле и глядя на город, он больше не врал самому себе о том, как ему было больно видеть засосы на шее Джина. Но сейчас он не винил Рё, скорее, он его понимал. Возможно при других обстоятельствах, оставшись с Джином один на один, он сделал бы то же самое. Или не сделал? Томо привык получать все, чего не пожелает. Он хотел Джина, но также хотел, чтобы тот стонал в его объятиях от наслаждения, был только с ним и только потому что… Далее мысли путались. Выходило так, что он хочет чтобы Джин любил его и только его, чтобы не просто хотел секса, а именно любил. Томохиса в отчаянии постучал головой о мягкий подлокотник кресла. Если он влюбит в себя Аканиши, что тогда будет? Его мысли были прерваны секретарем. Он невольно поморщился, теряя мелькающие в сознании соблазнительные образы, и вернулся к серой реальности. — Ямашита-сан, вас просит зайти отец. Томо кивнул и, глубоко вздохнув, отправился на встречу. Он заранее знал, что отец скажет, и заранее знал, что отобьет себе ещё полгода свободы, заключив очередное соглашение между ними. «Лучше бы не заходил в офис!.. В прошлый раз он меня чуть не женил…» Томохиса отключил чувства, старясь набраться спокойствия, потому что вечером предвиделись гонки, и он должен был в них участвовать с холодной головой. * * * Раньше он волновался только о том, чтобы быть первым, смерть совсем не страшила его. За последнюю неделю Джин пошатнул эту уверенность. Получалось, что если с ним что-то случится, Нишикидо получит Аканиши в безграничное пользование. Томо мысленно выдал несколько фраз из лексикона Джина. «Ре может даже не надеяться…» И все же сегодня он обязан был выиграть, чтобы Проигрыш увидел воочию, какой он в деле. И ещё пусть поревнует, потому что на гонках всегда много девчонок. Томо всегда был неизменным лидером всех подобных соревнований, что в совокупности с его привлекательной внешностью и обаянием всегда притягивало к нему немалое количество поклонниц, готовых пойти за фаворитом хоть на край света. Возможно, это заставит Аканиши взглянуть на ситуацию иначе. Увлеченный своими мыслями, Томо подъехал к дому. «Надо же до такого додуматься! Стал совсем не уверен в себе… Ничего, я еще заставлю его сходить с ума!..» Ямашита очень придирчиво отнесся к своему гардеробу. Одевшись во все черное и нацепив на воротник булавку с короной, а в ухо бриллиант, он отправился за Джином. Посмотрев на подопечного, который выглядел на удивление сексуально, хотя мероприятие совершенно к тому не располагало, он мысленно выругался. «Если я что-то не придумаю, мне придется весь вечер только и делать, что отгонять от него народ…» Прибыв на место, Томохиса оставил Джина под присмотром двоих здоровенных охранников, строжайше приказав не спускать с парня глаз ни при каких обстоятельствах, и заметив, что если с Аканиши что-то случится, то полетят головы… Фактически это был самый плохо освещенный участок у подножия горы, но отсюда открывался отличный вид на гоночную трассу и, что немаловажно, почти никто не мог рассмотреть сидящих в этой части трибун зрителей. Ямашита сделал вид, что не обратил внимание на поджатые губы и недовольный вид. «Пусть лучше дуется, чем попадет в какую-то передрягу.» На какое-то время он отвлекся на приветствие устроителей гонок и выпустил Джина из виду, а когда опять о нем вспомнил, то увидел как парень восторженно смотрит на гоночные машины. Словно мальчишка он что-то взахлеб увлеченно рассказывал одному из техников, выразительно размахивая руками… Ревность давала себя знать: «Больше никаких гонок,» — решил Томо, — «Слишком много восторга и желания в этих глазах. Но так и быть — отправлю недоразумение на уроки вождения.» Оторвавшись от созерцания Джина, он переключился на гонки. Стоило ему сесть за руль и он забывал обо всем на свете. Моторы ревели, адреналин перекрывал горло… Томохиса вдавил педаль в пол. Он любил ощущение скорости и любил свою машину. Ему казалось, что они с машиной чувствуют и понимают друг друга. Кровь стучала в висках, он снова шел первым. Дорога впереди под светом фар казалось скользкой и мокрой, в воздухе витал запах жженой резины, слышался визг тормозов. Машина уверенно набирала скорость и легко преодолевала повороты, рассыпая шлейф искр на особенно крутых виражах. Томо упивался всем этим. Первый спуск он преодолел со значительным отрывом и, конечно, выиграл этот этап гонки. Он выходил из машины словно немного пьяный, с удовольствием вздыхая горный воздух и паленых шин, довольный, помахал руками визжащим зрителям и нашел глазами Джина. Во взгляде Проигрыша читался восторг и, пожалуй, зависть… Но тут же Томо окружили поклонницы, и он, как и планировал, перенес свое внимание на них. Ему хотелось, чтобы Джин ревновал. Ревновал даже больше, чем сам Томо после инцидента с Ре. Объявили второй заезд. Этот круг изначально предполагался сложнее первого. Ямашита уверенно переключил скорость, пытаясь обогнать впереди идущих… Маневр. Попытка избежать столкновения… И одна из машин не вписывается в поворот, отлетает в кювет, задевая другую, находящуюся в непосредственной близости… Это вера в удачу или просто глупость, но Томо не сбавляет скорости, резко выворачивая руль, лавируя между скользящих по инерции к обрыву машин. Он вновь оказывается первым, наблюдая в зеркало заднего вида за затором на дороге и взрывом сорвавшегося с трассы автомобиля… Подъезжая к месту, где стоит Джин, Томохиса победно улыбается: — Ну как тебе все это? В ответ он получает удар в челюсть. Потерев скулу, он ошарашенно смотрит на Аканиши, которого уже пытаются усмирить бдительные охранники. — За что?!!! — За глупость! Надо быть полным кретином, чтобы так рисковать жизнью! Томохиса застыл, обрабатывая поступившую информацию, но потом до него вдруг дошло. — Может быть, это зависть? Или ты просто ревнуешь? — насмешливо спросил он и, отвернувшись, как ни в чем не бывало направился назад к машине. Ожидался третий заезд. Аканиши каким-то чудом вырвался и подлетел к нему, загораживая дорогу. — Ты больше не поедешь! — отчаянно закричал он. Не смотря на некоторую скандальность ситуации, Томохисе было даже приятно, что парень так переживает. Он постарался сохранить хладнокровие и выдал иронично-ласковое: — Не бойся, детка. Эту победу я посвящу тебе. Но Аканиши не оценил порыва: — Я тебе не детка!!! Подскочив к Томо, он изо всех сил принялся лупить его словно боксерскую грушу. Ямашита не ожидал такого поворота событий и не успел поставить защиту. Все самодовольство испарилось после второго удара, на третьем он осознал, как погорячился, назвав Джина «деткой». С четвертым ударом сознание отключилось. И пока реальность уплывала, он краем сознания зацепил взгляд Джина, полный отчаяния и решимости, оттаскивающих его охранников, и последние запечатлевшиеся в памяти слова: — Отпустите! Он не будет участвовать в этой гонке! Лучше я сам его покалечу, чем он заживо сгорит в своей машине!