Белый воронёнок

Хината очень волновалась в назначенный день. Попадет ли она в волейбольный клуб Карасуно? Все должно было решиться в предстоящей игре. И если у них не получится победить… Но она ведь столько старалась, чтобы просто поступить в Карасуно! И не только она: красавица менеджер Киоко-сан помогала ей. И… Кагеяма хранил секрет тоже, а ведь мог все рассказать. Странным образом складывалось всё, ведь Хината терпеть не могла этого зазнавшегося нелюдимого придурка, но так уж вышло, что им пришлось сплотиться. Ей до сих пор были непонятны все его странности и заскоки, но она подсознательно чувствовала, что теперь между ними образовалась какая-то странная, особая связь. Когда он дал пас и решительно сказал, что они победят, внутри нее словно взорвался мешок, сдерживающий радость. Кагеяма уже не смотрел на нее как на какую-то тупую букашку — он признал Хинату. Она отчаянно держалась за это ощущение и, наверное, лишь благодаря ему смогла почувствовать уверенность перед важнейшей игрой, перед чертовски значимым событием. Но Кагеяма все равно вел себя ну очень уж странно. Когда утром они случайно встретились по пути в спортзал, Хината, желая получить новую дозу уверенности в себе и, конечно, в их победе, радостно подбежала к нему и хлопнула сзади по плечу. — Привет, Кагеяма! Ну что, готов победить того дурацкого очкарика? Она бы не удивилась, посмотри он на нее как на раздражающую коротышку, сострой недовольную гримасу, громко хмыкни и ничего не ответь. Это было бы в его духе, хоть самой Хинате, конечно, по нраву не пришлось бы. Но... его реакция была странной даже относительно обычных странностей Короля площадки. Он словно… испугался ее? Ополоумевший взгляд и волосы дыбом, руки в кулаках и задержанное дыхание. — Ты чего? — удивилась Хината. — Со мной что-то не так? — Она испуганно схватилась за голову, ощупывая лицо и волосы. — Мне изрисовали лицо? — Н-нет… — тихо сказал он, заикаясь. — С твоим лицом… все… в… порядке. — И быстро зашагал к спортзалу. — Ха? А что тогда? — надулась Хината, засеменив следом. Ей пришлось почти бежать, чтобы поспевать за его спешной походкой. — Не выспался что ли? Уже у самой двери Кагеяма остановился, повернулся к ней лицом, все такой же напряженный и надутый. Брови хмурились то сильнее, то чуть слабее, губы поджаты в тонкую линию и дрожат, словно он хочет что-то сказать, но сам же в последний момент не позволяет. Хината, в свою очередь, смотрела с полным недоумением и ожиданием, что сейчас этот чудик что-нибудь да объяснит — как-никак теперь они команда, союзники. Хлопая широко раскрытыми глазами, она пристально смотрела прямо на него. — БЕСИШЬ МЕНЯ! — наконец выпалил он и резко развернулся. «Ну спасибо!» — пронеслось обиженное в ее голове. От шока она даже не успела сообразить, что ответить на такое заявление. Еще вчера между ними возникла какая-то товарищеская связь, их связало взаимопонимание, общая цель и общие старания — так что за фигня?! — Доброе утро, Король, — послышалось самодовольное и ехидное. Они обернулись и увидели своих соперников. Противная улыбочка этого высоченного очкарика — Хината сразу же вспомнила, как накануне он подошел к ним и ни с того ни с сего начал обзываться и приставать. Сразу же подумалось — хуже Кагеямы может быть только этот противный Цукишима Кей! Скверный же у него характер! Любит бить по больным местам и издеваться. При этом такой высокий, просто ужас — это вообще верх несправедливости. И называет волейбол простой забавой… «всего лишь клубной деятельностью»! Хината заочно возненавидела его до конца дней. Он вместе со своим поддакивающим другом прошел мимо прямиком в спортзал. Хината грозно смотрела ему вслед, думая о том, как же сладостно будет победить этого отвратительного гиганта. Она обязана это сделать! Ради всех мучений и стараний! Ради любви к волейболу! Точнее… не она, а… они. Хината глянула на Кагеяму, заявившего минуту назад, что она его бесит… Сейчас он смотрел на нее спокойней, лишь тень былого испуга виднелась в глазах. Но они были солидарны друг с другом и вновь почувствовали, что просто обязаны надрать зад этому Цукишиме! Какими бы ни были их отношения и как бы ни раздражали они друг друга (Хината тоже, знаете ли, не жаловала этого чудика!), через несколько минут они обязаны стать товарищами и выложиться на полную. Перед началом, естественно, провели разминку. Это несколько успокоило внутреннее волнение и негодование. Когда в спортзал вошла Киоко-сан, почти все волейболисты обрадовались, особенно Танака-семпай, который начал крутиться и что-то мямлить. Оно и неудивительно — она ведь такая красивая! Сияющая кожа, шелковистые волосы, хрустальные глаза и потрясающая фигура… — Ах, она такая красивая! — восхитилась Хината без тени зависти (может, лишь каплю, и то белой). — Да же, Кагеяма? Смотри! Красавица! Просто принцесса! Кагеяма хмуро глянул сначала в сторону менеджера Карасуно, потом перевел взгляд на рыжую коротышку. Та широко-широко улыбнулась, посмотрев на него в ожидании согласия или хоть какой-то реакции. — Ну? Скажи же, красотка! Брови Кагеямы хмуро опустились ниже. — Не знаю, — пробурчал он. — ЧТО?! — поразилась Хината. — Ну ты даешь, Кагеяма! Конечно, она красивая! А у тебя, кажется, большие проблемы со зрением и вкусом! — Похоже на то, — еще тише сказал он в ответ, сощурив глаза и тут же отвернувшись. — Ты точно какой-то странный сегодня! У тебя и щеки красные! Заболел что ли? Раздался громкий хлопок в ладоши, и капитан объявил, что разминка окончена. Разделились на две команды по три человека, и к противному Цукишиме в команду пошел сам капитан! Вот уж нечестно… Впрочем, через несколько секунд Хината уже нисколько не жалела, ведь третий в ее команде — Танака-семпай. Когда Цукишима вновь начал язвить и провоцировать, семпай очень круто заткнул его! И вообще он придавал уверенности — даже, возможно, больше, чем гениальный Кагеяма, который продолжал как-то странно украдкой пялиться на Хинату и чего-то бояться. Хорошо, что он вел себя так лишь в самом начале, а потом волейбол захватил его с головой. Танака-сан был шикарен в нападении и поднимал боевой дух своими ударами. Но и противники не отставали: капитан отлично принимал все удары. Наконец и Хинате выпала возможность показать себя! Кагеяма дал ей пас, она прыгнула — все вокруг заворожено смотрели на нее, на этот почти полет маленького белого вороненка. Надежды, радость, гордость собой и уверенность в победе… как молниеносно они могут разбиться, ударившись о стену — высоченному Цукишиме почти не составило труда заблокировать удар Хинаты. И как бы она дальше ни старалась, все попытки ударялись об эту высокую-высокую стену. Разрыв в счете увеличивался в сторону противников, Цукишима все больше наглел и чаще язвил, особенно досаждал Кагеяме, который, к удивлению Хинаты, ничего не говорил в ответ. Тихое «заткнись», опущенный взгляд — как это не похоже на вечно орущего, обзывающегося Кагеяму! Или он только с Хинатой так себя ведет? В любом случае, она до сих пор не понимала, что такого оскорбительного в «Короле»? Ее бы так кто называл... — Ты что, не знаешь, почему его так называют? — усмехнулся Цукишима. — Вовсе не из-за гениальных способностей, как ты думаешь. Ведь это прозвище дали ему товарищи по команде, и смысл они вкладывали такой: он деспотичный диктатор, который не умеет играть в команде. Я сам видел, как он кричал на всех на отборочных, требовал от них невозможного, подавал свои эгоистичные пасы, которые не могли принять товарищи. Перегнул палку, и его усадили на скамейку. Видно было, что Кагеяме это слышать было непросто — вновь переживать то чувство, когда от тебя отвернулись. Он молча слушал этот язвительный голосок и в конце концов рассерженно сказал: — Да, ты прав. Я сделал пас, но никто его не принял. — Его голос стал чуть тише, и он, наверное, впервые поделился чем-то сокровенным, личным, о чем переживал долгое время. — Было страшно… Хината подумала, что для связующего это такой же страх, как для нападающего не получать пасы… И она, возможно, поняла его. Но все равно… — Это ведь было давно! — сказала она громко, уверенно, ни капли не удивленная. — Ты хорошо пасуешь! Пасуй мне! Я приму любой твой пас… причем, с большой радостью! После свистка и последующего приема оба нападающих кинулись к сетке с криком: «Мне!» Кагеяма быстро обдумывал ситуацию и в итоге настроился дать пас более сильному игроку — Танаке, но… инстинктивно подал Хинате, на ее голос. Туда, куда подавал на последней игре, когда там никого не было… В этот раз... Она была там. Ждущая его пасы, принимающая их с благодарностью. Аут, но все-таки! Это был ее мяч! Она дотронулась до него и — самое главное — она получила пас от связующего, чтобы атаковать. Глянув на Кагеяму, Хината подумала, что между ними вновь прошло нечто важное, связавшее их. Она не понимала его поведения и характера, но в игре… да, определенно, между ними возникало взаимопонимание. Когда Цукишима вновь начал язвить, уже в сторону Хинаты, о том, какая она мелкая, и что для нападающего никуда не годится, ничего не добьется и тому подобное, это задело ее за живое. Но… — Помогать крушить стену перед нападающим… — Кагеяма встал рядом с Хинатой, — …это долг связующего. Эти его слова вновь внушили небывалую уверенность, веру в собственные силы, в то, что все ее надежды не напрасны, не пустой звук. Хината не понимала Кагеяму в жизни, но уважала на площадке — как игрока. Его пасы действительно великолепны, а связующий из него первоклассный. Ей еще так много не хватало, так много она не знала в волейболе — элементарного и необходимого, но рядом с таким игроком чувствовала себя надежно. Страх, сопровождавший ее с того злосчастного матча в средней школе — высокая-высокая стена. Из-за него не получалось проводить быструю атаку; подсознательно она все время отступала и не могла сосредоточиться на мяче, почувствовать его. И Кагеяма сказал нечто удивительное, странное, во что сам слабо верил: что он будет подавать прямо под ее удары, и ей не нужно смотреть на мяч. Что ж… она доверилась ему на все сто процентов, и… да, они забили! Потрясающее, красивое очко. Все в зале, видевшие этот удар, удивились, все без исключения, даже сами проводившие атаку: удивились мастерству Кагеямы и закрытым глазам Хинаты. Первый матч старшей школы закончился победой Хинаты. Хинаты и Кагеямы. Странного дуэта первогодок. Уже после него, во время тренировки они изрядно вымотались и сидели на крыльце, обогреваемые теплым солнцем. Странное взаимопонимание, взаимоуважение и взаимодополнение связывало их, и они не решались нарушить эту безмолвную гордость друг другом. — И все же… — наконец вздохнул Кагеяма. — Как можно было бить с закрытыми глазами?.. — Я доверяю тебе, — сказала Хината твердо, без тени колебаний. Их глаза встретились — она вновь заметила во взгляде Кагеямы тень непонятного испуга, очень слабую тень. Тепло улыбнулась, надеясь, что это его приободрит. — Я… благодарна тебе. — Благодарна? — Сегодня на мгновение мне удалось поймать… вид сверху. Уже после удара я на мгновение открыла глаза — и это было великолепно. Я… с того самого матча боялась этой высокой-высокой стены, не могла преодолеть ее. Сегодня… ты разрушил мой страх. Спасибо. Она широко улыбнулась, зажмурившись, затем подняла голову к небу, подставив лицо яркому солнечному свету. Кагеяма, напротив, опустил голову, но сказал с похожей теплотой в голосе: — Ты тоже… Отдавать пасы в пустоту… Страх, что никто не примет мои пасы… Ты разрушила его. Спасибо.