Чужой

Как только он оказался на улице в лицо ударил поток свежего воздуха, словно пощечина, заставляющая его отрезветь после длительного нахождения в клубе. Все эти незнакомые пьяные лица, вся эта громкая музыка и душное помещение успели порядком поднадоесть, да еще и разговор с Катей оставил после себя неприятный след. Так могла только Золотухина или Рудковская, скажут, что он не прав, что надо завязывать, а он потом ходит и мучается, думает, рассуждает. Так и сейчас, только вот он все же не понимает, ничего не понимает, Полю не понимает. Они все обговаривали, она знала на что соглашалась, она знала о его жене, о сыне, он не раз ей говорил, что бросить их не сможет и ее все устраивало, но вдруг какие-то непонятные обиды, слезы, истерики и большая стена между ними. Он, кажется, не понимает ничего, что связанно с этой блондинкой. Достав из кармана куртки пачку сигарет и вдохнув табачный дым, чтобы хоть как-то успокоиться после всего этого калейдоскопа, он достал телефон из джинс, который так же не переставая вибрировать, напоминал о том что кто-то вот уже второй час пытается до него дозвониться. «Тебя для полного счастья не хватало», - усмехнулся Дима, увидев на дисплее своего телефона такое короткое и банальное: «жена». Она уже давно стала для него чем-то условным, не больше. - Да, Кать, слушаю, - произнес он, выдыхая из легких дым, - Говори, пожалуйста, быстрее, я на работе и у нас еще кучу дел, надо успеть до утра, - вспомнив о том, что с минуты на минуту из здания должна выйти Пелагея, он быстро произнес фразу, которую, кажется, уже зазубрил наизусть находясь наедине с блондинкой, стараясь как можно скорее закончить этот разговор. - Я понимаю, Дим, знаешь же я никогда просто так не звоню если ты на работе, но у Тёмки поднялась очень высокая температура и надо бы лекарства ему купить, - начала шатенка, а Дима все вновь и вновь вбирал в себя табачный дым, вслушиваясь в голос жены, - Просто круглосуточных аптек рядом нет, а уехать и бросить его я не могу, поэтому отвлекись, пожалуйста, заедь в аптеку и купи лекарства, - Артем. Единственное, что могло его сорвать с любой точки мира и вернуться домой, но теперь вновь есть это огромное «но» - Пелагея. Просто так бросить ее около клуба в три часа ночи он тоже не мог. - Кать, я сейчас совершенно на другом конце города и думаю, что быстро у меня тоже не получиться, но ты там ему холодный компресс сделай, спиртом натри. Я не знаю, что еще в таких случаях делают. Я приеду через час, через полтора и привезу какие-нибудь жаропонижающие, хорошо? – спросил Дима, рассчитывая сколько именно ему придется потратить времени на то, чтобы забросить блондинку домой, заехать в аптеку и доехать до дома, - И умоляю тебя, Катюш, не переживай, а то я знаю тебя, опять себе что-нибудь накрутишь, а потом таблетки глотаешь. - Мы ждем тебя и любим, - раздалось на том конце трубки, вновь напоминая Диме о разговоре с Золотухиной. Выбросив сигарету на асфальт, он замолчал, не зная, что ответить девушке, - Дим, ту куда пропал? - Я тоже люблю вас, ждите, я быстро, - быстро скал шатен, завершая разговор. Впервые, ее слова о любви к нему так резко врезались в его сознание. Никогда раньше он не придавал этому какое-то значение. Эти три слова уже давно стали для него тем же, что и сама Катя, просто чем-то обаятельным, условным и совсем неважным. Функция по умолчанию. - Что-то случилось? – раздался голос позади певца, а вскоре и по правую сторону от него стояла блондинка. Не трудно догадаться о том, что она слышала весь разговор. С самого начала, она стояла позади него, пытаясь услышать, что говорит не только он, но и ее «соперница». Больно? Нет. Она слишком часто слышит его признания любви другой, чтобы устраивать из-за этого истерики или как-то накручивать себя. Да и алкоголь делает свое дело, унес куда-то все мысли, все то, что помогло бы ей хоть как-то прочувствовать его слова. Ей нужно просто привыкнуть к тому, что совсем скоро она точно уйдет из его жизни, навсегда. Отрезая все возможные встречи и совместные мероприятия, запрещая смотреть на него, думать о нем, заставляя себя любить другого, напоминая себе о том, что где-то в центре Москвы у него есть другая, которой он будет вновь и вновь дарить свои эти «Я тебя люблю», она научиться жить в одиночестве. А сейчас ей просто надо понемногу начинать привыкать, начинать забывать. До конца проекта осталось каких-то два месяца. Должно, наверное, хватить. - Ничего страшного, Темка вновь заболел и меня попросили купить ему лекарства, - ответил Билан, переводя на нее свой взгляд. Она не смотрела на него и, казалось, ей все равно. Конечно, они же договорились все забыть, да только он почему-то снова побоялся назвать имя жены, вновь решил ее хоть немного уберечь. Они лишь однажды говорили о Кате и то, тогда он тоже называл ее простым «она», - Пошли? - указывая на свою машину, спросил Дима. Торопить и говорить о том, что ему надо как можно быстрее оказаться дома он не хотел, а так ему это казалось обычным жестом, никаких намеков на что-либо, он просто предложил пройти ей в машину. - Я слышала, что тебе надо быстрее, тем более семья, Дим, важнее чего-либо и кого-либо, - усмехнувшись, произнесла блондинка, понимая, что она является этим кем-то, - Я вызову такси, а ты езжай домой. - Так, Поль, я, конечно, все понимаю, но раз уж я сказал, что я тебя верну к дому, то так и будет, поэтому пошли в машину, - не выдержав всех этих непонятных обид и прямых намеков с ее стороны, он сорвался, повышая тон, он чуть ли не выплюнул эту фразу, направляясь к машине, вновь оставляя блондинку за своей спиной. А, казалось, что все начинает налаживаться. Казалось, вот тот момент, когда все пошло на сближение и быть может хоть какое-то счастье рядом, но оказывается один звонок, она фраза, одно случайное обстоятельство и все вновь летит куда-то далеко в пропасть, забирая с собой и, то самое счастье, те последние капли любви и уважения. Она направилась за ним, села в машину и они поехали. С его стороны уже не было никаких взглядов, никаких попыток поговорить или найти тот самый общий язык, который был уверен. Он так легко въелся из-за этой фразы, что просто хотелось поскорее довести ее до дома и остаться наедине с собой. Его обижает то, что она считает себя кем-то в его жизни, его бесит, что она для себя уже все построила, все решила, не спросив и не узнав у него ничего. Раньше ему казалось, что она единственная кто понимает его, но видно он ошибался. Он не говорил ей, что она для него что-то большее, он никогда не подавал никаких намеков или же знаков, он просто думал, что она все видит сама, раз все еще рядом. Оказалось, не видит, уже не рядом. Ей же вся эта ситуация лишь забавляла. Все те же пару стаканов мартини не давали ей хоть как-то мыслить или о чем-то думать, она просто говорила все то, что у нее внутри. Она считает себя никем для него и, наверное, не стоило бы ей этого говорить, но что сделано, то сделано и пусть теперь он считает так же.

***

- Вот это гости в нашем скромном обители, - сказал Дима, когда войдя в кухню, он увидел, как за столом сидит Рудковская и пытается накормить его сына. На часах было всего восемь часов, на съемки к одиннадцати, поэтому у него в запасе был еще час, чтобы просто немного посидеть дома, тем более когда тут такие гости, - Привет, болельщик наш! - взъерошив волосы Артема, сказал Дима, получая в ответ лишь громкий детский смех. Вчера они с Полей так и не нашли нужных слов, да и разговаривать никто из них не хотел. Даже когда она покидала его автомобиль ни он, ни она не решились произнести хотя бы просто "пока", она ушла молча, давая ему новую почву для раздумий и поисков какие-то ответов, потому что в голове лишь вопросы, ничего больше. Домой он вернулся, как и обещал, через полтора часа с жаропонижающими в руках, да только зря все это было. Тёма уже спал, поэтому Дима получил лишь короткий поцелуй жены в знак благодарности и остался дома, сославшись на то, что он все отменил. Пускай хоть в чьих-то глазах он будет преданным семьянином. - И тебе доброе утро, - произнесла Яна, снимая мальчика со стула. Она давно хотела поговорить со своим другом, а когда вчера Катя рассказала ей обо всей ситуации и попросила поседеть ее с Артемом пока она на работе, а Дима на съемках, желание вновь возросло, - Тём, иди пока ляг в кровать, я сейчас с твоим папой поговорю, и мы начнем собираться к Сашеньке, - произнесла она, погладив крестника по голове, отправляя его в свою комнату, - Ну что, трудоголик, давай рассказывай, как ты там работаешь со своей Пелагеей по ночам, что даже игнорируешь звонки жены, когда та звонит сообщить, что у сына высокая температура? Нет, я все могу понять, но не это! Ладно бы Катя заболела, ну Тёмка же! Дим, ты был вообще не прав. - Может я тоже пойду и полежу в своей кровати, пока вы собираетесь и уходите? - спросил Дима, не желая сейчас копаться во вчерашнем дне, да и вообще в этой всей историей, - Ну, чего ты так смотришь, а? - не выдержав упрекающего взгляда Рудковской, Дима все же сел напротив нее, понимая, что именно это женщина просто так он него не отстанет, пока вновь не погрузится во все подробности и не прочитает ему пару лекций, что так нельзя, что Катя его любит, а он поступает с ней подло и нехорошо, - Что тебе интересно, Ян? Да, я вчера был с Полей, но не при таких обстоятельствах в которых ты себе все это представляешь. Вообще, могу тебя поздравить, ты, кажется, добилась того, чтобы все это прекратилось. Все, Ян, этого больше нет, можешь радоваться. - А, то есть у вас как бы вчера был прощальный вечер? - усмехнувшись, спросила Рудковская, не веря не единому слову певца. Он по началу так тоже говорил, чтобы сбить ее с пути, чтобы их тайна касалась только их, но Яна вновь и вновь оказывалась в нужное время и в нужном месте, снимая со своих ушей всю лапшу, что успел ей навесить Дима, - Дим, ну ты же не маленький, а отговорки новые так и не нашел. Причем так убедительно звучит, как будто врать мне тебе неприятно. Дим, ты изменяешь Кате вот уже третий год, и я не верю, что вы в один день просто разбежитесь. - Не хочешь, не верь, я, если честно, тоже не хочу во все это верить, - произнес Дима, поднимаясь из-за стола и ощущая себя подростком, которого никто и никогда не понимает. Сейчас ему казалось, что и правда его никто не понимает, даже он сам. За такие выходки, что творит Поля, он бы уже давно какого-нибудь другого человека послал бы куда-нибудь подальше, а вот ее не получается. Да, он злится, да она начинает его бесить и хочется просто забыться, а на следующий день все сначала. На утро вновь появляется какое-то отвратительное желание извиниться перед ней, прижать блондинку к себе, понимая, что ну не может быть такого, что она когда-то там его бесила, - У нее кто-то появился, она устала и ей все это надоело, она решила, что с этим надо как модно быстрее покончить, мы покончили, - тихо проговорил он, уходя из кухни. - Билан, вот если ты сейчас шутишь, я тебя убью! Скажи мне правду! - подскочив к шатену, сказала Рудковская, до сих пор не веря тому, что только что сказал Дима, - Кто другой, Дим? Что вообще за детский сад вы устроили? - Я ничего не устраивал, мне все нравилось, меня ничего не беспокоила и я бы с радостью все оставил как есть, но она не хочет, а ее подруга вообще твердит о том, что я какой-то моральный урод, который не думает ни о себе, ни о ней! Я не знаю, Ян! Все, не доставай, пожалуйста, мне надо собираться на съемки, - перейдя на крик, Дима с громким хлопком двери, скрылся в спальне, - Детский сад устроила только она и больше никто, фантазерка, блин! - Дим, ну ты чего как маленький? Объясни мне все и я отстану! - послышалось за дверью. Яна не любила лезть в его дела, но в этой всей истории она не могла оставаться в стороне. Именно ей Дима поначалу рассказывал все то, что беспокоило его, именно ее он просил ее прикрыть, и как бы сильно Яна не была против всех этих "отношений", она всегда помогала ему, понимая, что что-то все-таки есть у Билана внутри, раз все это продолжается уже третий год. И вот когда он ей заявляет, что больше ничего нет, она просто обязана все знать, она хочет ему хоть как-то помочь, а то все эти его гневные заскоки просто так не пройдут и он обаятельно на кого-нибудь в студии выльет весь этот мусор, - Дим, ну спокойно давай поговорим, легче же будет, - зайдя в спальню, Яна подсела к нему на кровать, не отводя своего взгляда. - Я и сам ничего не понимаю. Сначала я узнаю, что она с кем-то переспала, как выясняется с совершенно незнакомым мужиком, который по счастливой случайности работает в нашей студии каким-то там оператором. Потом она говорит о том, что устала и больше так продолжаться не может. Я предложил ей взять паузу, немного подумать, обговорить все четыре месяц, а потом я вижу как она стоит в одном из коридоров и обнимается с тем самым парнем, и вновь утверждает, что не хочет. Там потом был маленький скандал, потом мы вчетвером поужинали. Я и Катя, Поля и этот. И на этом ужине мне показалось, что все еще можно вернуть, что я и собственно делал и вчера, но все пошло как-то не так. Сначала ее подруга озадачила меня какими-то фантазиями, что напридумывала себе Поля, потом и сама Поля, услышав мой разговор с Катей, она сказала, что она никто для меня и это, если честно, так вывело меня из себя, что я видеть ее после этого не хотел. Все, конец истории, - вздохнув, сказал Дима, пытаясь перевести все это в шутку своей улыбкой. - А она для тебя никто в этой жизни? Ты сам знаешь кто она для тебя? Кем ты хочешь видеть ее в своей жизни, Дим? Ответь себе на эти вопросы и тогда вот тут станет намного легче, - указав в область сердца, Яна лишь провела рукой по его спине и встала с кровати, - Я пошла собирать Тёму, а ты долго не думай, у тебя сегодня еще съемки, - тихо прикрывая за собой дверь, Яна довольная тем, что все узнала, ушла. Она для себя поняла лишь одно: ее глупый друг влюблен, но вот только немного запутался и не может из-за этого признаться в этом себе. - Я не знаю кто она для меня! - крикнул ей в след Дима, понимая и сам, что это тупик. Он не знает, не понимает и навряд ли ему кто-то поможет понять или расскажет, что делать в этой ситуации. Когда-то он был уверен в том, что они лишь друзья, потом вдруг понял, что любит, а вот сейчас не знает. Не знает, как можно оправдать этого Влада в ее жизни, Катю в его жизни, где любовь, а где просто привязанность. Не знает. А ведь это утро так хорошо начиналось.