Cursed Bodies

      — Дай руку! — велит мне женщина в белом халате.       Я неуверенно вытягиваю ее, и она прикладывает к коже аппарат похожий на пистолет. Через него проходит что-то крошечное, серебристое, и проникает мне в предплечье. Я лишь успеваю поморщиться. Несколько минут, и боли уже не чувствуется, только легкое неприятное ощущение.       Это следящее устройство, его используют, чтобы в своих лабораториях, на экранах, распорядители могли точно отследить, где находится трибут. Устройства должны заработать только за несколько минут до арены, а мне уже хочется выцарапать его из своей руки.       Планолет летит очень плавно, совсем как лифт. В салоне темно, лишь от кабины пилота исходит рассеянный свет.       Мы сидим друг напротив друга, но лиц почти не видим. Я даже не решаюсь искать глазами Кавейна, сегодня мы не разговаривали, но от того, что он где-то здесь мне не лучше, не хуже. Точно знаю лишь, кто сидит по обе стороны от меня. К счастью, это не профи, они-то как раз скалятся напротив и сверлят меня взглядами, как только в салон планолета попадает чуть больше света.       Я сижу почти не двигаясь. Страх так сильно сковал грудь и голову, что мне кажется, будто вот-вот упаду в обморок. В горле неприятное ощущение, а язык будто онемел в преддверии рвоты. Все это дурманит мой рассудок. Я не могу сосредоточиться и смотреть в одну точку. Ладони мокрые и холодные, а еще бьются в мелкой дрожи. Наверное, другие трибуты увидели бы это, если бы я не засунула руки в карманы, постаравшись сохранить каменное лицо. Одежда на всех почти одинаковая: брезентовые штаны, ботинки с тренировок и футболки. Перед ареной мы встретимся с нашими стилистами, которые переоденут нас в одежду для Игр. От представлений, что будет дальше, меня мутит, и я закрываю глаза, плотно сжав губы. Если станет плохо сейчас, то это будет провалом.       Наконец-то снижаемся и опускаемся в катакомбы, находящиеся под ареной. Свет в кабине пилота потухает и, на несколько секунд, мы остаемся во тьме. Затем зажигаются лампы над нашими сидениями и можно разглядеть лица друг друга. Теперь все немного сбудоражены и оглядываются по сторонам.       Планолет останавливается и двое миротворцев, стоящие все это время по обе стороны салона, опускают железный трамп. Через открывшийся проход я вижу, что мы оказались в подземном помещении, похожем на склад с множеством коридоров и дверей. Женщина в белом халате говорит нам подниматься со своих мест и выходить по одному. Как только трибут спускается с трампа — его тут же берут в оцепление трое миротворцев.       Что будет теперь — я не знаю. Куда нас отведут? Где будут ждать стилисты? Обычно, трансляция Голодных игр начинается, когда все двадцать четыре трибута стоят на пьедесталах перед Рогом изобилия, а Клавдий Темпелсмит начинает обратный отсчет.       Я стараюсь выйти одной из первых, потому что чувствую, что ватные ноги меня вот-вот подведут.       — Киллена Рэдвин, Дистрикт-12, — говорит женщина в крошечный микрофон, и из толпы миротворцев выходят трое, чтобы забрать меня.       Один встает позади, двое других по бокам, как будто я могу сбежать.       Они ведут меня вдоль длинных коридоров, все дальше и дальше. Ноги от страха так ослабли, что миротворцу, шедшему позади, пару раз приходилось подталкивать меня вперед.       Дальше я двигаюсь с тяжелым сердцем, на глазах слезы, но никто не обратит на меня внимание. Рядом нет других трибутов, можно позволить себе эту слабость в последний раз.       Миротворцы подводят меня к двери и заводят внутрь. Сами не заходят, а лишь щелкают каблуками позади и сторожат за закрытой дверью.       Я оказалась в маленькой комнате сплошь отделанной кафелем. Эпона стоит с опущенными руками. Рядом с ней передвижная вешалка, на которой висит куртка, ремень, перчатки, стоят сапоги.       На стилисте строгий черный костюм, похожий на тот, в котором она была при нашей первой встрече, только сейчас на девушке почти нет косметики. С лица исчезли белила и толстые черный полоски вокруг глаз. Теперь я вижу ее настоящую, с красивой золотистой кожей, большими блестящими глазами и пухловатыми губами.       Словно во сне, поднимаю руки вверх, опускаю их, расправляю плечи, пока стилист надевает на меня куртку цвета хаки, рукава у которой черные, затягивает пояс под тканью, кладет в карман перчатки, заправляет в брюки ремень. Новые сапоги высокие, до колен, на гибкой подошве, сшитые из такой мягкой кожи, что мне кажется, она с легкостью порвется при первой же попытки бега.       Я стою с затуманенным рассудком, и дрожь бьет меня так сильно, что Эпоне это мешает застегнуть куртку. Она расчесывает мои волосы, верхние пряди закручивает в жгуты и завязывает их затылке, оставляя остальные волосы распущенными. Я указываю на ножницы, которые лежат в ее чемоданчике со всеми расческами и кистями, а затем прошу сделать мои волосы короче.       — Ты уверена? — спрашивает она.       — Да.       Эпона берет в руки инструмент , и несколько минут подряд я слышу, как щелкают лезвия. Теперь волосы лежат чуть ниже уровня плеч, и мне кажется, что так на арене будет гораздо удобнее.       Эпона стряхивает остатки волос с моего костюма при помощи кисти, в то время как я внимательно наблюдаю за ее лицом, пытаюсь представить, как она выйдет через эту дверь, а я уже нет, куда она пойдет, что будет делать, как ляжет спать сегодня вечером, как будет смотреть Игры. Хочу оказаться на ее месте, и нет у меня сил сделать шаг вперед.       Стеклянный цилиндр, стоящий в углу комнаты пугает сильнее всего, заставляя сжаться от страха и начать терять рассудок, но сделать этого не успеваю, потому что Эпона влепила мне такую пощечину, что из глаз посыпались искры. Злая и готовая ей ответить, я поворачиваюсь к стилисту, но понимаю, что она это сделала, лишь чтобы привести меня в чувство.       — Спасибо, мне было это необходимо, — говорю я, потирая щеку.       — Тридцать секунд до старта, — объявляет женский голос через колонки под потолком.       Я начинаю бегать глазами по комнате, руки снова трясутся, видимо даже пощечина мне не помогла.       Эпона обхватывает мое лицо руками и заставляет взглянуть ей в глаза.       — Ты сможешь пройти это, — твердо произносит она. — Эти люди отняли твое будущее, ты им простишь это?       Я мотаю головой.       — Тогда борись и возвращайся. Ты сможешь сделать это, Киллена.       Эпона целует меня в лоб, и женщина оповещает о том, что осталось десять секунд.       Я встаю на железный диск внутри цилиндра и оборачиваюсь к Эпоне.       — Удачи, — говорит она и протягивает мне руку.       Я тоже тянусь к ней, но не успеваю. Резко захлопнувшаяся дверь цилиндра ударила по пальцам обеим.       Оглушительный хлопок, и я остаюсь внутри одна, слушая свое тяжелое дыхание, остававшееся на стекле. Мне остается только смотреть большими испуганными глазами на Эпону и ждать начала конца. Хочется вырваться отсюда, разбить стены цилиндра и убежать, но у меня нет выбора, нет сил, нет преимущества. Я чувствую себя попавшим под прицел охотника зверенышем, от которого уже ничего не зависит.       Жертва.       Секунда, и металлический диск резко срывается с места, поднимаясь наверх.       — Эпона! — в горящем отчаянии, бросаюсь к стенам цилиндра.       Ее лицо медленно ускользает от меня через прозрачные стекла. Еще чуть-чуть, и я погружаюсь в темноту, перестав бить рукою по цилиндру.       Диск тащит наверх по узкому тоннелю, больше похожему на трубу. Я поднимаю голову и вижу яркий свет, ощущаю прохладу свежего воздуха и, наконец, оказываюсь над землей.       Трибуты прибывают на арену одновременно со мной. Мы стоим на пьедесталах вокруг Рога изобилия, расстояние до которого примерно сто метров, а может чуть больше.       Я оглядываюсь по сторонам, чтобы рассмотреть окрестности. Позади меня возвышаются горы, опоясанные густым долгим лесом, Рог изобилия стоит на огромной заснеженной поляне, так что нас тоже окружает лес. Напротив меня, за Рогом, крутой склон вниз, а внизу река, сдерживаемая огромной дамбой. Так как мы на высоте, то я могу хорошо разглядеть ту местность: через реку ведет мост, а на другом берегу снова лес. Ладно, хотя бы один источник воды есть, правда открытый и опасный, подойдет разве, что для профи, а земля вокруг покрыта снежной порошей, наверное, чтобы нам было труднее бежать.       Проходя глазами по кольцу трибутов, я ищу Кавейна, но не нахожу. Скорее всего, он стоит по другую сторону Рога Изобилия.       Так, лес. Лес это хорошо. Я должна добраться до него. Должна.       Чем ближе к Рогу, тем ценнее вещи. У самого центра лежат булавы, биты, чемоданы и ящики, набитые неизвестно какими вещами, разбросаны палатки. Какая-то мелочь вроде рюкзаков, сеточек с яблоками или фонариков, лежит в более доступном положении. За этими вещами не надо бежать к самому центру и сражаться с профи.       Циферблат на Роге начинает отбивать секунды в обратном порядке.       Я быстро примечаю для себя несколько вещей, делая в голове пункты, куда побегу в первую очередь, как тут вижу два лука на синих ящиках. Колчаны, набитые стрелами, лежат сверху, даже тетиву распорядители не поленились натянуть. Так же, вокруг ящиков много копий и топоров. Надеюсь, когда профи устремятся в самый центр, я успею схватить все что нужно и дать хорошего деру.       Нэт Вьюн стоит слева от меня и смотрит на те же вещи. Его мышцы напряжены, а ноги уже приняли удобную позу. Мы пересекаемся взглядами, но я резко отворачиваюсь, чтобы не дать сбить себя с толку.       Когда остается последний десяток секунд, в Игру включается Клавдий Темпелсмит, чей голос будет сопровождать нас все Голодные игры. Клавдий начинает отсчет в обратном порядке. Десять ... Девять…       Восемь — и я принимаю позу для старта, семь — переношу центр тяжести на опорную ногу, шесть — отрываю от пьедестала пятку, пять — прижимаю руки в груди, четыре — делаю глубокий вздох, три — сжимаю кулаки, два – закрываю глаза, один — шепчу «прощай».       Пушечный выстрел, и трибуты спрыгивают с пьедесталов. Те, кто поскользнулся на снеге или подвернул ногу, оказываются просто затоптанными на пути к Рогу изобилия.       Первым делом я бегу к рюкзаку, который все это время находился в пятнадцати метрах от меня. К нему же бежит девушка из Дистрикта-5 — кудрявая, веснушчатая и наглая. Наши взгляды встречаются и по ней видно, что этот рюкзак она просто так мне не отдаст. Я тоже не намерена уступать.       Выше и быстрее ее, я добираюсь до рюкзака первой и бью подоспевшую девушку локтем по лицу. Мне ее нисколько не жаль, меня-то она вряд ли бы пожалела.       Девушка не зацикливается на мне и бежит искать для себя другие вещи. Я же протягиваю руки в лямки, щелкаю на талии фиксирующим ремнем, и бегу к своей следующей цели — свернутому в кольцо хлысту.       Добежать до него тоже не успеваю. На меня словно глыба налетает уже другая девушка и сбивает с ног. Мы падаем на землю в разные друг от друга стороны и пролетаем еще около двух метров по снегу.       Я готова дать отпор, и разворачиваюсь в ее сторону, но вижу, что горло девушки из Дистрикта-11 было уже перерезано, когда мы столкнулись, а мои руки и снег подо мной быстро окрашиваются в красный.       По носу стекает капля крови и падает на губы. Убийца не заставляет себя долго ждать.       Как он смог так быстро добраться до оружия?       Дриан возвышается надо мной с мечом в руках, но не успевает что-то сделать, так как его желудок пронзает стрела. Профи падает на меня, накрывая грузом своего тела.       Лицо покрывает новая кровь, но я могу повернуть голову, и смотрю на стреляющего.       Нэт, все это время скрывающий свои навыки, на самом же деле умело владеет луком и попал в Дриан с расстояния в тридцать метров.       Так вот для кого распорядители положили второй лук!       — Какая жалость, — произносится надо мной.       Я оборачиваюсь и вижу Ромена из Дистрикта-3.       Он поднимает выроненный Дрианом меч и наигранно вздыхает.       Парень встречается взглядом с Нэтом, а затем срывается с места, чтобы не стать следующей жертвой.       Я же ожидаю, что вторая стрела будет запущена в меня, но Нэт опускает лук и бежит в сторону леса. Следом за ним пускается еще один парень, унося с собой второй лук, но он не преследует Нэта, а догоняет и бежит наравне, прикрывая союзника со спины.       Пока меня не прикончил кто-то другой, я хватаю Дриана за плечи и сбрасываю с себя.       — Черт! Черт!       У Рога резня в самом разгаре. Адские крики не смолкают, а снег вокруг скатывается в красные комки.       Вскочив на ноги, я несусь в лес на всех порах. Мой хлыст уже кто-то прибрал к рукам, а бежать за ножами сейчас не самое удачное время, если не хочу, чтобы ими мне вспороли живот.       Оказавшись в лесу, бегу как можно дальше не останавливаясь и не оборачиваясь, чтобы оказаться подальше от возможных противников, пока не раздобуду себе оружие.       Нэт побежал в противоположную сторону, мы с ним не встретимся. На его месте я бы застрелила меня, и не оставляла в живых. Почему он так поступил? Это был отличный шанс!       В лесу снежная пороша лишь в самом начале, затем земля становится сухой и холодной. Я бегу все дальше не в силах остановиться, наверное, миную километр или два, пока не спотыкаюсь об торчавший из-под земли корень.       Этот корень оказался спасительным, потому что, поднявшись и пройдя на десять метров вперед — я увидела крутой склон, в который тот час бы свалилась не успев затормозить.       Пора бы уже сорвиголове включить свой мозг.       Из страха, что кто-то все-таки преследует меня, оглядываюсь по сторонам. Вокруг вроде бы никого, даже птицы не поют, значит, самое время сделать передышку.       В горле уже скопился комок слизи, который мешал мне дышать.       Надо перейти ущелье, но я решаю сделать это позже и снимаю с плеч рюкзак, чтобы проверить запасы.       Внутри оказывается чрезвычайно тонкий плед, больше походивший на полотенце, коробка с печеньем, крохотный пакетик лесных орехов, коробок спичек, и на самом дне, жестяная фляга!       На мое удивление она была полна воды, и, не удержавшись, я сняла крышку, и согласилась с собой на один глоток.       — Заткнись, Хеймитч! — хриплю, срывая крышку.       Предполагаю что сейчас ментор, глядя на меня, захлебывается слюной от возмущения и тем, как трачу драгоценную основу жизни на Земле.       Смотря Игры, я знаю, что фляга наполнена водой только, примерно, в одном из пяти рюкзаков, а все остальные пустые, и трибутам приходится искать ее самим. Мне тоже придется, но если растянуть, думаю, хватит на два дня. В лучшем случае. Боже, конечно же — нет!       Плотно закрыв крышку, я кладу флягу обратно и открываю малый карман рюкзака. Там лежит только шапка, но надеваю ее сию же секунду, так как в холодном лесу уши успели изрядно подмерзнуть. Могу представить, что будет ночью.       Вместо того чтобы идти дальше, я надеваю кожаные перчатки, прилагающиеся к куртке, и влезаю на дерево, вспоминая, как это делала на тренировках. Теперь-то Хеймитч и зрители точно в недоумении, почему так поступаю. Ничего, с наступлением темноты они поймут. Надеюсь, все пойдет по плану, и чертова удача будет на моей стороне.       Влезать на настоящее дерево оказалось гораздо сложнее, чем в Тренировочном центре. Я не могла подтянуть на руках собственный вес, и приходилось, кряхтя и пыхтя, взбираться по сучьям так высоко, как смогла себе позволить. Руки тут же заныли от боли, но я прижалась спиной к сосновому стволу, и старалась не обращать на нее внимание.       Сердце все еще бешено стучало, страх сжимал грудь, но меня, к счастью, больше не трясло и я вспоминаю, как рванула на адреналине от Рога изобилия.       Ждать приходится весь день. За это время через мою часть леса не прошел ни один трибут, зато я видела серую белку на соседней сосне. Она пробежала вверх по стволу и скрылась среди зелени.       Есть пока не хочется, терпеть голод я могу долго, но это может плохо сказаться на моих силах.       Если все пройдет хорошо, то завтра утром я отправлюсь на поиски съедобных и лечебных трав.       Сидеть на одном месте и не заснуть крайне сложная задача, однако, высота не давала сомкнуть глаза, и около часа я разглядывала шишку на соседнем дереве. Эта вряд ли было интересно зрителям и камеры, должно быть, переключились на других трибутов.       Вечером, с наступлением сумерек, начинают палить из пушек. Это значит, что у Рога изобилия все разошлись, а тела мертвых трибутов унес планолет. Когда стемнеет, нам покажут, кто выбыл из Игры.       Раз ... два ...       Я загибаю пальцы. Каждый выстрел ровняется одному мертвому трибуту. И того их восемь. Обычно погибает больше, что меня порадовало бы гораздо сильнее. Значит, шестнадцать остались в Игре.       Как только проходит около пяти минут после последнего выстрела, я начинаю спускаться.       В моих планах было вернуться к Рогу изобилия ночью, но здраво рассудив, я поняла, что ориентироваться будет гораздо труднее. Даже когда зрение привыкнет к темноте, есть высокий риск заблудиться для такой неопытной соплячки.       Спрыгнув на землю, я ищу длинную палку и обрываю на ней все мелкие веточки. На случай, если на меня нападут, она худо-бедно может помочь, хотя, кого я обманываю? Как мне поможет дурацкая палка, если профи метнет в меня копье, а Нэт выстрелит из лука?       По дороге назад, чтобы отвлечься от страха, разглядываю встретившиеся растения. В основном бестолковые кустарники и примерзшая трава.       От меня пахнет какой-то кислятиной и тухлятиной. Я не понимаю почему, ищу источник неприятного запаха, но потом вспоминаю что лицо, шея, руки — все в запекшейся чужой крови. Стараюсь не думать об этом и не вспоминать убийств, которые до сих пор мелькали перед глазами.       К тому моменту, когда подхожу к окраине леса, небо уже покрыто чернильной пеленой.       Вокруг Рога нет убитых трибутов, только грязный красный снег. Циферблат потух, больше не отбивая секунды.       Спрятавшись за деревом, я внимательно оглядываю поляну и прислушиваюсь к звукам.       У Рога остались ящики, чемоданы, но почти все открытые и перевернутые после копания в них профи. Также лежит много копий и бит, а все рюкзаки разобрали.       Поменяв точку своего обзора, я внимательно приглядываюсь, пытаясь разглядеть: есть ли кто-нибудь внутри самого Рога изобилия. Вроде бы все чисто, никаких движущихся теней.       Первые шаги из леса я делаю осторожно, словно шагаю по минному полю, затем резко срываюсь и бегу к Рогу так быстро, как могу, ведь наверняка не одной мне взбредет в голову вернуться и поживиться, пока остальные трибуты будут искать укрытие в лесу. Профи придут сюда, я уверена, может быть, даже устроят здесь свой штаб или просто перетащат все хорошие вещи. Палатки я вижу, они забрали, значит, есть шанс, что им здесь пока ничего не нужно.       Адреналин снова бежит по венам. Я мельком оглядываюсь по сторонам и стараюсь не поскользнуться на снеге.       Наверняка, внимание всех камер и зрителей сейчас приковано ко мне.       Как только подбегаю ближе к разбросанным вещам, быстро оглядываю каждую и определяю ее ценность, не забывая оглядываться по сторонам.       Подбираю свернутый в небольшой рулон и перетянутый черной резинкой спальный мешок, он помещается у меня в кармане куртки, не целиком, зато в руках мешаться не будет. Чтобы не замерзнуть ночью, собран целый комплект. Отлично! Движемся дальше!       Копья меня пока не интересуют, сначала найду то, чем умею орудовать.       Я была права: изнутри Рог пуст, но это не значит, что мне стоит медлить и задерживаться здесь больше, чем на пять минут.       На свой страх и риск, захожу внутрь и осматриваю все полки и стеллажи с оружием. Лакомых кусочков не осталось, только проклятые копья!       Куча свернутых одеял, ковриков, спальных мешков. Я подбираю буханку хлеба, лежащую в сетке, и по-быстрому бросаю ее себе в рюкзак, затем подбираю еще парочку яблок и мешочек орехов.       Открываю один из чемоданов, он оказывается пуст, поэтому быстро сообразив, иду к тем, что сложены друг на друга, и достаю лежащий посередине. Внутри как раз то, что нужно! Пояс с ножами. Расстегнув куртку, я немедленно надеваю его на себя, а один из ножей прячу в сапог.       Сама не верю своей удачи!       Улыбаясь, оглядываю оставшиеся вещи. Луков больше нет, Нэт утащил с собой оба, подлый подонок! Однако какой-то странный предмет все-таки привлекает мое внимание. Он лежит в одном из ящиков, и сначала я принимаю его за лом или что-то подобное, но затем, взяв в руки, обнаруживаю, что это ледоруб. Лезвие длинное и зазубренное, им можно как защищаться, так и использовать в целях выживания. Красная ручка изогнута так, что держать его удобно, и он не такой тяжелый как, к примеру, шахтерская кирка. Ледоруб поможет мне и на деревья взобраться, и драться с противником на близком расстоянии. Для меня, это намного лучше копья, с которым не умею обращаться.       — Да, ты мне нужен, красавец!       Еще осталось две небольшие цистерны с водой. Видимо, большинство забрали с собой профи, они не большие специалисты по выживание и добыванию еды, поэтому всем этим их обычно обеспечивают спонсоры.       Прежде чем сделать глоток из цистерны, я хочу убедиться, что это вода, а не бензин, или черт знает, что они могли в них залить, затем уже пью столько, сколько в меня влезает.       Да простит меня Эффи за подобное свинство!       Еще немного трачу на лицо и шею, чтобы смыть запекшуюся кровь и избавиться от жуткого запаха.       Приняв удачу, как подарок, я бегу обратно в лес, не жадничая и не забирая с собой больше, чем мне действительно необходимо. Я и так обеспечена большим, на что могла надеяться.       Не верю, что подобный набег так просто сойдет с рук, но хоть раз в жизни мне должно было повести. К тому же, я не нарушала никаких правил, просто сделала то, что могла сделать еще утром.       А теперь в лес. Глубоко в лес! И не выпускать ледоруб из рук, что бы при необходимости начать им защищаться.       Обратно я бегу так же быстро. Становится все темнее и темнее, скоро, очевидно, покажут погибших трибутов. Обычно, это делают ближе к полуночи.       Пока ничего не произошло, успеваю пройти через склон, с которого чуть не навернулась утром, и убраться подальше в чащу.       Внезапно, я понимаю, что за все это время ни разу не вспомнила о Кавейне. Где он? Жив ли он? Надеюсь, что жив, а может лучше ...       Не знаю! Я хочу найти и спасти его, но в тоже время, хочу отсечь все наши возможные пути пересечения на арене. Это бред какой-то! Почему мы должны бороться за жизнь друг с другом? Ни он, ни я не желаем зла друг другу.       Я прохожу еще около пятисот метров, а затем нахожу в темноте выступ, с которого чуть не наворачиваюсь, и спускаюсь под него.       Здесь так мало места! Но для того, чтобы переночевать одной девочке вполне хватит. Над выступом растет кустарник, чьи мягкие стебли скроют меня в темноте от чужих глаз.       Достав из кармана куртки спальник и расстелив его под выступом, я залезаю под свисающую зелень и прячусь там, пока не начинает играть гимн. Уже в полудреме, выглядываю из-под стеблей, а затем и сама вылезаю обратно.       На ночном небе показывают фотографии павших. По иронии судьбы первым идет Дриан — главный фаворит, не продержавшийся и дня. Я уверена, он бы смог и больше, если бы Нэт не застал его врасплох. Мне же лучше: тот, кто обещал убить меня и Кавейна, теперь сам мертв. Затем девушка из Дистрикта-5, оба трибута из Дистриктов 6 и 7, парень из Девятого, девочка из Одиннадцатого и ... всё! На этом небо гаснет.       Кавейн жив, он в Игре! Я облегченно вздыхаю и улыбаюсь.       Он жив, он жив, ему удалось!       Надеюсь, мой друг далеко отсюда и у него есть оружие, а также план. Наверняка, есть. Достав из рюкзака плед, я залезаю обратно под выступ и закрываю глаза, держа в руке ледоруб, на всякий случай.       Стоит заранее продумать свои действия на завтра, пока не заснула. Первым делом надо отправиться на поиски воды. Белка, которую я видела, ведь находит какой-то источник. Заодно буду искать полезные растения по дороге, может, соберу немного ягод.       Чтобы заснуть и не бояться, я начинаю привычную за последнее время игру: представляю себя на теплом, солнечном лугу с цветущими травами, и засыпаю уже спустя несколько минут, уставшая и замерзшая.