Regulus, царь змей

В средневековых геральдических книгах василиск имеет голову и лапы петуха, птичье тело, покрытое чешуей, и змеиный хвост; трудно определить, чем покрыты его крылья — перьями или чешуей. Изображения василиска эпохи Возрождения отличаются чрезвычайным разнообразием. Нечто напоминающее василиска изображено на фресках Джотто в часовне Скровенджи в Падуе.

      К четырём часам утра Мара окончательно обессилела. Закрыв ноутбук, она поднялась из-за стола и ушла в ванную, где долго ещё стояла под прохладным душем. Головная боль, начавшаяся уже после первых сорока минут, которые Ожешкова провела за перечитыванием мифов, сказок, бестиариев и прочих источников, найденных в интернете, никак не хотела униматься, хотя Мара выпила уже вторую таблетку обезболивающего.       Многочисленные упоминания о василиске разнились: то он представлялся почти драконом, то оказывался небольшим, но невероятно грозным существом. Он менял тела, прикидываясь и полуптицей, и полужабой, и даже полузмеем, менял головы, отращивал и сбрасывал клювы и зубы, прожигал мир вокруг жёлтыми или алыми глазами, но в итоге оказывался только туманным мороком, не более. Даже про драконов можно было найти более убедительные легенды.       Мара выскользнула из душевой кабинки и укуталась в полотенце, отгоняя назойливые мысли. Зачем ей вообще дался этот странный зверь-миф? Но стоило только попытаться отмахнуться от него, и сразу же возникала в голове страница, что она вырвала из книги. Взгляд странного существа пронзал насквозь.       — Должно быть, это, и вправду, какой-то новый наркотик, — сказала себе Мара. — Люди погибают от него, а полиция покрывает наркодельцов, вот и пускает слухи про василисков и окаменение.       Она прошла в спальню. На работу ей было к девяти, и спать оставалось всего ничего.       — Не думала же я раньше обо всякой чуши? — она улеглась под одеяло и затихла, надеясь, что быстро уснёт. Но стоило только закрыть глаза, как в комнате что-то зашуршало.       Мара тут же подскочила, испугавшись, что кто-нибудь из обитателей её серпентария сбежал. Включив свет, она обошла всю квартиру, дополнительно подсвечивая фонариком самые тёмные уголки, потом пересчитала змей, удивляясь тому, что не подумала об этом с самого начала. Все были на месте, ничего подозрительного в квартире не оказалось, а спать осталось всего полтора часа.       Мара заварила кофе и снова села за ноутбук. На этот раз она заглянула на портал городских новостей. Среди сотен сплетен и всякого малолюбопытного хлама Ожешкова нашла и сообщения о таинственных смертях. Перечитав их, Мара глубоко задумалась.       Без всякого сомнения, обе смерти были похожи друг на друга и, вероятно, произошли в расположенных рядом местах. Думать о том, что эти места до боли напоминают улочку неподалёку, Мара не хотела, но сам собой вспомнился ускользнувший от неё большой змеиный хвост.       Каким бы ни представал василиск, но у него всегда были змеиный хвост и смертоносный взгляд, заставляющий жертву каменеть заживо. Эта мысль вызывала дрожь, почти как от холода.       Мара бездумно обновила страницу. Новостная лента пополнилась очередным сообщением. Она скользнула глазами по заголовку и тут же развернула новость в отдельной вкладке.             «Каменный маньяк?       Сегодня ночью произошло ещё одно убийство. Женщина, чья личность пока не установлена, была найдена у подъезда многоквартирного дома. Видимых повреждений у неё, как и у предыдущих жертв, не оказалось, однако тело так же странным образом одеревенело. Привлечены ведущие специалисты разных областей, они намерены доказать возможность наступления смерти от ужаса.       Проведены первые вскрытия, и уже доподлинно известно, что у жертв произошли необратимые изменения состава крови. Предположительно именно это и стало причиной смерти».       Мара откинулась на спинку кресла. Ей было страшно, как будто бы это именно она убивала несчастных. Странная мысль, от которой оказалось не так-то просто избавиться.       Само собой получилось, что Мара отправилась не на работу, а, прихватив с собой василиска, пошла к той самой улице. Что она надеется найти, зачем поступает столь опрометчиво и отчего взяла с собой змею, Ожешкова и сама не понимала, но её словно тянуло к лесу.       Выбрав незнакомую тропу, Мара двинулась по ней, стараясь внимательно смотреть по сторонам. Она была абсолютно уверена, что уже обошла избушку стороной, но та, как чёртик из коробочки, вынырнула из подлеска буквально через десять минут.       Придержав василиска, намеревавшегося снова сбежать в перекошенный дом, Мара долго всматривалась в подгнивающий, покрытый мхом, паутиной и плесенью сруб. Ей показалось, что она заметила очертания ещё одной двери. Вела та словно бы в закуток, и вдруг её осенило — это дверь к подвалу. Здесь у каждого дома всегда был подвал-ледник!       От этой мысли по спине Мары снова пробежали мурашки. Однако как бы ни было страшно, а Ожешкова решила посмотреть, ошибается ли она.       Дверь подалась так легко, будто бы ею неоднократно пользовались. Петли даже не скрипнули. Мара оказалась в маленьком закутке, где по углам свисала паутина, а потолок, испещрённый дырами, покрывал слой мха. Посреди зияла тёмная дыра, ведущая явно в старый погреб.       Не успела Ожешкова задуматься, как василиск скользнул по её руке и сбежал в темноту.       — Вот же, — сплюнула она. — Теперь точно придётся лезть.       Она пригляделась, пытаясь понять, осталось ли хоть какое-то подобие лестницы или придётся прыгать наугад. В неясном свете она заметила истёртые, покрытые плесенью земляные ступени и слегка приободрилась.       Осторожно, старательно нащупывая каждую ступеньку, Мара начала спускаться. Ей пришлось вцепляться в осклизлую земляную стенку, отчего грязь забивалась под ногти, и девушка всё время недовольно морщилась.       Достигнув дна, Мара некоторое время раздумывала. В кармане у неё завалялась зажигалка, возможно, уже и негодная, а больше никакого источника света не было. В подвале же стояла кромешная тьма. Постепенно глаза привыкали и из черноты словно выступали отдельные предметы — круглый бок рассохшейся бочки в углу, край покосившейся полки на стене, черепки прямо у лестницы, но Мара спустилась, чтобы отыскать свою змейку, и той нигде не было видно.       Она вытащила зажигалку, щёлкнула и маленький язычок пламени почти сразу погас, только на мгновение высветив что-то белое на последней ступеньке. Мара склонилась и вытащила попавший в ямку огарок свечи.       «Везёт», — подумала Ожешкова и подожгла запылённый фитилёк.       Разгоралась свеча неохотно, но всё же это было лучше, чем ничего. Теперь Мара смогла рассмотреть, что погреб, в общем-то, мало отличался от обычных деревенских подвалов, только припасов в нём не было уже очень давно. Полки под соления и варенья обвалились и перекосились, пара бочек развалилась в щепки, ещё одна грозила лопнуть. За ней лежала непонятная куча — то ли листва, то ли какая-то ещё масса, Мара не рискнула присматриваться, что это такое.       Повсюду были черепки, как будто кто-то перебил здесь немало горшков из светлой глины. Впрочем, Мара не была уверена, из чего именно были эти полукруглые ёмкости — в неверном свете свечи было трудно это понять, а трогать их не хотелось.       Поначалу она не заметила свою змейку, взгляд наткнулся на ту внезапно: малыш-василиск лежал в центре подвала. И он был мёртв.