От любви до ненависти

Сакура устало откидывается на спинку кресла, прикрывая глаза рукой. Стопка документов погибшего была небрежно отброшена на край рабочего стола. В воздухе до сих пор витала мрачная, наполненная болью и отчаянием, атмосфера, упаковка салфеток была полностью использована сегодня, потому обычно пустующее мусорное ведерко было наполнено использованными платочками. Девушка тяжело вздыхает, в который раз кидая короткий взгляд на фото мальчика, которое прилагалось к документам. Улыбчивый, светленький такой парнишка, постоянно спрашивал о смерти так, будто спрашивает о погоде. Сакура не привязывается к своим пациентам, всегда сохраняет дистанцию…, чтобы не было больно потом. Она поднимается, обходит стол, направляясь к вешалке, на которой одиноко висит серое пальто. Сакура снимает белый больничный халат, отбрасывая тот на кожаный диванчик, накидывает пальто, затем вновь возвращается к рабочему месту, намереваясь забрать сумку. Уже после, обведя стол пристальным взглядом в поисках того, что она могла оставить, останавливается на знакомом листочке с адресом, скотчем закрепленном на настольной лампе. Она срывает бумажку, задумчиво вчитываясь в строчки несколько минут, затем поколебавшись таки прячет его в карман пальто и, подхватив документы, удаляется из кабинета. По привычке, закрывая дверь на ключ, обращает внимание на гордо висящую табличку, сообщающую о том, что в этом помещении обитает никто иной, как заведующий хирургическим отделением. Она не выбирала эту специальность. Это её дар, то, чем она владеет лучше всего. Кажется, феи, приобретающие данную способность, имеют ещё и отдельное «прозвище» — феи-ирьёнины. Так получилось, что в военные годы многие ирьёнины были убиты, поэтому в настоящее время этот вид фей практически вымер. Имеет ли это какое-то значение для Сакуры? Нет. Кому она может похвастаться? Способность, хоть и полезная, но приносит огромное количество проблем, а главное эмоций, которых Акасуне не очень нравится испытывать. Вот и сегодня — очередная смерть. Мальчишке было всего-то девять лет — остановка сердца при токсическом шоке. Она не винит себя, но и полностью ответственности не скидывает с плеч. Сакура признает, что могла сделать больше для этого мальчика, однако со стороны её действия смотрелись бы уже просто глупо. Ибо она единственная отдавалась спасению его жизни без остатка, и безуспешно. Мало того, что она потерпела неудачу, мало того, что сама болезненно переживает гибель своих пациентов, так ещё и приходиться выдерживать гнет родственников погибших. Кто-то знал, смирился, поблагодарил и удалился, кто-то обвинял, кидаясь режущими сердце фразами, грозясь припомнить ей случившееся, а кто-то, заведомо зная о скорой кончине родственника, оставлял его здесь, в больнице, ждал извещения о смерти, а потом просто, ни в чем не бывало, покидал больничные стены, даже на труп не взглянув. В такие моменты, Сакуре действительно жаль осознавать свои возможности, но не иметь права на их демонстрацию. Дала клятву — будь добра придерживаться её. Девушка спускается на второй этаж, встречаемая редкими «Удачно отдохнуть» или же «Хорошего вечера». У регистратуры как всегда сидит добродушная бабушка, читающая какой-то роман. Сакура кладет документы на стойку, натянуто улыбается и вежливо просит: «В архив, пожалуйста». — Ох, Акасуна-сан, — женщина грустно глядит на фото, покачивая головой, — сочувствую, дорогая. — Ничего, — отмахивается розоволосая, уже насильно натягивая беззаботность на лицо, — не первый раз. — Я хотела у вас спросить, — женщина прячет стопку в нижний ящик, затем чуть подается вперед, прищурившись, — я работаю в этой больнице уже сорок лет, считая интернатуру, и за это время уж успела превратиться в дряхлую старушку, — женщина смеется, и Сакуре тоже положено улыбнуться, — вы с нами более десяти лет, а личико все цветет. Скажите, вы, случаем, не волшебница? Сакура опускает взгляд, понимая, что данные речи можно расценивать, как комплимент, однако последний вопрос ей задавали достаточно много раз. Как же можно спокойно долгожительствовать, сохраняя молодость, если у тебя на глазах увядают такие замечательные люди. — Все возможно, Шихо-сама, — сдержанно отвечает девушка, после чего прощается и покидает здание. Считая годы так, как принято у людей, Сакуре должно сейчас быть примерно 35 лет. Но прожила она куда больше, чем ей дают на первый взгляд. Минус долгожительства в том, что ты не сможешь оставаться на одном месте вечно. Один раз в сто лет нужно сменять и дом, и работу, иногда вообще переезжать в другие города и страны. А свыкаться с общественными переменами вообще очень сложно, так что Сакура иногда даже жалеет о том, что ей было суждено появиться на свет феей. Акасуна достает ключи от машины, после чего авто темно-серого цвета издает короткое пиликание. Заняв место водителя, девушка откидывает сумку на ближнее сидение, распускает конский хвост, затем, пригладив взлохмаченные локоны, трогается с места, припоминая содержимое записки, оставленной её подругой.

***

Район бедный. Здесь в основном живут люди, у которых нет возможности приобрести жилье с лучшими условиями для проживания. В переулках грязно и темно, жуткое зловоние можно почувствовать даже от тротуара. Двухэтажные дома «светятся» облезлой штукатуркой, редкими обгорелыми участками, проломленной крышей. Власти подумывают привести в порядок это место, как ни крути, а это один из районов столицы, однако подумывают они уже несколько лет подряд. Сакура сворачивает у первого перекрестка, чтобы быть поближе к припаркованной неподалеку машине, скрываясь в тени широкого переулка, сразу же ощущая наблюдающий взгляд. Её появлению не рады. Девушка внимательно осматривает серые стены, иногда оборачиваясь, затем поднимает глаза к небу, которое закрывают две соединившиеся крыши. — Какого черта ты здесь забыла, — спрашивает угрюмый голос, после чего из дальнего угла тупика показалась лисья хмурая мордочка, - фея? — презренно выплевывает хранитель, гордо напирая на девушку, выпячивая грудь вперед и мелко вздрагивая большими ушами. — Я хотела… — начала было Сакура, однако лис перебил её. — Ничего ты не должна хотеть в этом месте! — зарычал зверек, размером со взрослого волкодава. Хранитель очень силен, а это значит, что его хозяину уже перевалило за тысячу лет. Сакура не сможет противостоять этому существу без помощи брата, так что варианта только два: либо она пытается в словесной форме донести до хранителя свою цель, либо быстро уходит отсюда, пока не спровоцировала агрессию со стороны противника, хотя лис и без её присутствия имеет черту агрессора. — Послушайте, вы… — и снова звериный бас не дал ей закончить. — Слушать будешь ты и очень внимательно, повторять я не собираюсь! — лис сделал еще пару шагов в сторону Сакуры, заставляя вторую отступить ровно на столько же. — Пошла вон, больше никогда не смей приходить сюда, а иначе, — хранитель скалится, обнажая ряд белоснежных клыков, и наклоняется в боевой стойке, — я повырываю твои фейские органы, заставив тебя их сож… — Курама! — ещё один голос раздался откуда-то сверху, а после его владелец спрыгнул позади хранителя. — Достаточно, — в темноте контрастно светились алые глаза с вертикальным зрачком, а тень девяти хвостов как-будто окутывала девушку, норовя утащить в лапы зверя. — Она посмела явиться сюда! — шипел хранитель, постепенно складывая уши и поджимая хвост, не имея возможности возразить хозяину. — Она имела на то полное право, — спокойно говорил зверь, выходя из переулочной темени, и помере приближения к фее его хвосты медленно исчезали, а огненно-алый цвет глаз сменялся на небесно-голубой. — Чем я могу вам помочь, Сакура-сан? То, что зверь её знает — неудивительно. Слухи о рождении феи или же подобного её собеседнику распростроняются с нереальной скоростью. Да и сам зверь, являясь временным предводителем своего народа, мог узнать об её появлении первым. Мужчина красив, ничего не скажешь. Высокий, широкоплечий, в меру мускулистый блондин с лазурными глазами. Боевой дух, мудрость, стойкость и непоколебимость читаются в этом твердом взгляде. Он не угрожает, не запугивает, лишь напоминает, на чьей территории она находится, чтобы пресечь поползновения в сторону его существ. — Я хотела задать вам пару вопросов, — вот так. Коротко и ясно, ровным голосом, полностью свернув биополе, дабы не доставлять дискомфорта дрожащему от негодования хранителю позади зверя. — По поводу нашего мира. Блондин в подозрениях щурится, затем поднимает глаза к крышам, что заставило Сакуру сделать то же самое. На краях уже сидела тройка зверей и их хранителей, тихо порыкивая и недовольно скалясь. — Не здесь, — зверь разворачивается, подходя, как оказалось, к двери, спрятанной в темноте переулка. Он открывает её, жестом руки приглашая девушку пройти вперед. Сакура входит в коридор, освещаемый настенными бра в форме позолоченного канделябра. Обилие бордового цвета не угнетает, наоборот, рождает собой уютную и располагающую атмосферу. Коридор шириной полтора метра, а длиной уходил куда-то далеко вперед. По бокам располагалось по несколько дверей, за которыми, судя по слышным гомону и суете, располагались комнаты для самых юных зверей. Один из таких только что вышел из своей комнаты вместе с серой крупной кошкой на руках. Хранитель вдруг спрыгивает с рук мальчика прямо перед Сакурой, загораживая собой путь, затем шипит в негодовании. — Сората! — мальчик аккуратно берет кошку обратно на руки, а та выскальзывает из объятий, обвиваясь вокруг шеи хозяина и недовольно рыча на гостью. — Прошу прощения, Наруто-сама, не знаю, что на неё нашло… — зверь удивленно смотрит на свою душевную частичку, нежно поглаживая ту по голове, затем обращает внимание на розоволосую. — Конохамару, — строго раздается где-то позади феи, — возвращайся в комнату. — Есть, — тихо проговаривает мальчик, отступая к стене, тем самым пропуская старших продолжить путь. Сакура, пользуясь моментом, посмотрела на симпатичного брюнета, чуть заметно ему улыбнувшись, от чего лицо зверька украсил яркий румянец. Мальчик спешно покинул коридор, громко хлопнув дверью своей комнаты, после чего стал увлеченно повествовать своим соседям о том, кто пожаловал к ним. — Он ещё так молод, — констатирует фея, через плечо взглянув на мужчину, на что тот устало качает головой, разминая шею. — Вчера появился, — он убирает руки за спину, распрямляя плечи и чуть приподнимая подбородок, — шумный до ужаса, — зверь недовольно морщится, а Сакура тихо хмыкает, прочувствовав под броней из суровости и угрюмости предводителя глубокую любовь и заботливость ко всем новорожденным зверькам. Они идут молча. Коридор длиннее, чем может показаться на первый взгляд. Двери не заканчивались, подсвечники-бра тоже, а стены украшают только редкие старинные фото. Сакура очень сосредоточенно формулирует вопрос, дабы указать на конкретную тему того, что она, собственно, желает узнать. Но и не теряет бдительности, наблюдая за хранителем, который, кстати говоря, до сих пор порыкивает в её сторону. Отдавшись размышлениям, да ещё и держа под контролем ситуацию, девушка и не заметила конца коридора, чуть не врезавшись в дверь. Столкновение предотвратил Наруто, прикрыв своей ладонью широкий лоб розоволосой. — Только не надо ничего ломать, — снисходительно проговорил он, слегка улыбнувшись реакции девушки, а проявилась та реакция в неожиданно вспыхнувших румянцем щеках. Он, как ни в чем не бывало, отстранился, открыл дверь и вошел первым. Сакура, тряхнув головой, хотела было войти следом, но хранитель резко выпрыгнул перед ней, недовольно фыркая и гордо шествуя за хозяином. Акасуна прикрыла за собой дверь и, так и не решившись пройти дальше, встала, прислонившись спиной к дереву позади себя. — Присаживайся, — предложил Наруто, указав на кресло перед рабочим столом, за которым и восседал предводитель. — Благодарю, — девушка, держа свое волнение при себе, свободной походкой прошла к столу, опускаясь в мягкое кресло. — Расскажите мне о доме, Наруто-сама, — Сакура начала первой, только после осознав, что она сейчас практически нагрубила старшему существу, но отступать было поздно. Чтобы не растеряться, девушка решительно взглянула в голубые глаза. — Дом, — он горестно усмехается, облокачиваясь на высокую спинку с мягкой обивкой и расслабляясь, что, видимо, позволяет себе редко. — Он им был, пока война не поглотила эту теплую, уютную и приятную атмосферу. Жили мы как люди — разводили скот, заботились друг о друге, каждый выполнял свои обязанности. Предводители жили в хороших отношениях и с политической и родственной точки зрения, до поры до времени, — Наруто хмурится, и взгляд его становится тяжелым, словно вновь перед его глазами пролетают события военных времен. — Как ты знаешь, война началась внезапно. Никто ничего даже и не успел понять, как существа уже погибают от налетов магов, чтоб их, — в сердцах говорит предводитель, продолжая. — Тогда, будучи ещё молодым, я вступил в специальный отряд, находящийся под непосредственным контролем Мудреца Джирайи — АНБУ. Задача его членов состоит в защите предводителя и народа от каких-либо угроз, а также в проведении рискованных миссий по выслеживанию и устранению врагов. При тогдашней ситуации, АНБУ нуждались в бойцах, и я дал согласие. Война хорошо потрепала нас тогда, столько жизней я не смог защитить и столько крови пролил напрасно. Бунт со стороны зверей был наиглупейшей ошибкой — так я считал. Конечно, вместо объединения сил, мы выстраиваем прочную стену из ненависти и боли. Когда было принято решение о переходе в человеческий мир — селение негодовало пуще прежнего. Никто не хотел принимать людские законы и прочее, но выбора не было. Но АНБУ оставались при предводителе ещё несколько лет, пока большую часть его членов не унесла война. Тогда-то Мудрец практически силой вытолкнул нас в этот мир, и больше новостей от него нет. И вот теперь, я сижу перед тобой, повествуя о прошлых временах, — Наруто тяжело выдыхает, протирая глаза. Акасуна опускает взгляд в пол, размышляя над услышанным. Да, ответов на все вопросы она так и не получила, но кое-что уже есть. Судя по тону голоса блондина, то, что произошло, оставило серьезную рану в его душе, которая и по сей день не может затянуться. У Сакуры появилось неконтролируемое желание принять участие в освобождении их земель, но коней нужно придержать, иначе только худо будет. Интересно, а желает ли Наруто-сама вернуться? Желает ли, как и она, воевать за свой мир? Он бы… помог ей в осуществлении операции по проникновению на военную территорию? — Сакура-сан, — Наруто подается вперед, всматриваясь в ярко-зеленые глаза чуть строго и с нажимом, — прошу тебя, не предпринимай никаких действий, — только что она получила прямой ответ на свой последний вопрос, от чего становится даже как-то неприятно. — Я обеими руками за то, чтобы сражаться, но сейчас назревает новая серьезная проблема, и речь уже не только о жизни существ, — Сакура чувствует, как напряжение сковывает её тело, а волнение нарастает с удвоенной силой, — речь о жизни человеческого мира. — В каком смысле? — дрожащим голосом спрашивает фея, сильнее вжимаясь в мягкую спинку кресла. — Ходят слухи о том, — буднично начал предводитель, вновь откидываясь назад и закидывая ногу на ногу, — что фей и зверей стали часто находить мертвыми то на улице, то в их собственных домах. Мало ли, что могло случиться, однако какой такой случайный убийца способен на то, чтобы дотла выжечь твои внутренности? — Наруто приподнимает светлые брови, чего-то ожидая, но Сакура сейчас слишком … «ничего не понимает». — Маги смогли пробраться в мир людей. Акасуна прикрывает рот ладошкой, чтобы не издать шокированный вскрик, второй рукой до побеления пальцев вцепляется в подлокотник. Она предполагала, все предполагали, но девушка и думать не могла о том, что нелепые слухи окажутся горькой правдой. Если маги действительно здесь, то ситуация критическая. Неужели в волшебном мире больше нечего уничтожать, поэтому темные взялись за этот? Неужели предводители настолько ослабли, что допустили проникновение? Неужели их дни сочтены? Наруто, видя состояние девушки, поднимается со своего места, подходит к креслу у стола, садясь перед розоволосой на колени, и берет дрожащую ладошку с длинными изящными пальчиками в свои большие и грубые ладони. Сакура вздрагивает, резко переводя взгляд мокрых глаз на зверя, который с неподдельной заботой и лаской смотрит прямо на неё, пытаясь успокоить и вселить надежду. — Не бойся, — просит мужчина, мягко улыбаясь, — я буду держать тебя в курсе событий, хорошо? И никому не рассказывай, пока подозрения не подтвердятся лично мной, ладно? — дождавшись от феи твердого кивка, он встает, заставляя девушку подняться вместе с собой. — Я провожу тебя. Такое отношение Наруто-сама к ней можно оправдать теплыми чувствами с его стороны, но такое отношение зверя к фее можно оправдать только безумием обоих. Сакуру не столько волновал этот факт, сколько информация, полученная от самого надежного источника. Они под угрозой, весь мир под угрозой, и с этим нужно что-то делать. Девушка обещала ничего не предпринимать — она выполнит обещание, но и сам предводитель дал слово рассказывать ей обо всем. Пока доказательств не достаточно, но и расслабляться в таком случае нельзя. Акасуна поверит в Наруто. Поверит в их общее желание разобраться со всем этим. Потому что больше ей неоткуда ждать поддержки.