Зелёная слива

Этой ночью Какаши Хатаке снились воспоминания. Одной из немногих совместных миссий с Мидори после службы в АНБУ было задание по выслеживанию вражеских шиноби на территории Страны Огня. Успешно завершив ее, они остановились на ночлег в лесу, разбив палатку и костер неподалеку. Они были одни, никто не мешал им поболтать по душам, но, как водится, разговор не клеился: всегда дружелюбный Копирующий ниндзя не проронил ни слова. Юме, впрочем, тоже не горела желанием говорить. Лишь когда пришло время сна, им пришлось подать голос. Выяснилось, что один из спальников безнадежно испорчен. Какаши заявил, что способен и не спать, поэтому Мидори может спокойно закутываться в целый спальник, но Мидори ответила, что спальник достаточно просторен для двоих. Хатаке и сам толком не понял, как согласился спать в такой опасной близости к черноволосой куноичи. Он лежал на боку и думал, что ничем хорошим это не закончится. Но, к его счастью (а может, и к сожалению) Мидори сказала ему «спокойной ночи, Какаши-кун» и почти мгновенно заснула. Хатаке даже стало немного обидно. Впрочем, сам джонин тоже уснул достаточно быстро. Всё-таки, усталость после задания давала о себе знать. Проснувшись наутро, Какаши обнаружил себя прижимающимся к Мидори и обнимающим её рукой. Юме спала безмятежным сном, поэтому мужчина поспешил вылезти из спальника, пока она ничего не заметила… Сейчас Какаши не мог понять, отчего мозг услужливо подсунул это воспоминание вместо полноценного сна с зарисовками из книг Джирайи или других интересных фантазий Хатаке, как это бывало чаще всего. Хокаге открыл глаза и уставился в потолок, размышляя над всем произошедшим и над тем, чему только суждено произойти. Он уже пожалел о том, что сказал Мидори вчера. «Позже поболтаем» — он обронил это в надежде на то, что Юме отпустит его без разбирательств. Она отпустила. Но прежде всего потому, что теперь он просто обязан был однажды прийти и объясниться в том, что ему так не хотелось размусоливать. С другой стороны, это «однажды» может произойти очень не скоро. Возможно, Какаши Хатаке объяснит причину своих поступков только на смертном одре. Для этого всего лишь нужно как можно реже показываться Юме на глаза. Задание, которое Шикамару невозмутимо поручил самому Хокаге, немного портило план Какаши. Но конце концов, как-то же они жили в одной деревне, практически не пересекаясь? У Хокаге много дел, где ж найти время болтать с призраками прошлого? Бумаги и прокрастинация. Какаши поднялся с кровати и лениво пополз в душ. На часах было шесть утра, все нормальные люди, не обременённые большими заботами, ещё мирно дремали в своих постелях. Хатаке не привык долго нежиться на подушках. Быстро ополоснувшись, одевшись и позавтракав, шиноби направился на площадь, чтобы узнать обстановку, а затем продолжить слежку за Мидори Юме. Его разочарованию не было предела, когда возле раменной Ичираку он наткнулся на Мидори собственной персоной. Конечно, ни один мускул лица Какаши не выдал волнения. — Доброе утро, — Мидори улыбнулась одной из самых искренних своих улыбок. — Доброе, — согласился Какаши, хотя мог бы и поспорить, — ты чего не спишь так рано? Могла бы и позволить себе такую слабость как сон до полудня. — Проснулась в шесть утра и больше не смогла сомкнуть глаз, — Юме пожала плечами, — А ты что делаешь тут? Или мне теперь стоит обращаться к тебе исключительно на «вы», «господин Хокаге» и «Какаши-сама»? Хатаке прищурился в ответ на лукавую улыбку старой подруги. Кажется, она никогда не перестанет подтрунивать над его новой должностью — Усиленно избегаю своих обязанностей здесь, — бросил Какаши. Повисло молчание. Мидори всё так же лучезарно улыбалась, а Какаши стало неловко от всей ситуации. Это был всего второй день задания, а уже так сложно! — Хочешь, угощу тебя раменом? — вдруг предложила Юме. Хатаке поднял бровь: — Да я позавтракал… — кулаки шиноби сжимались и разжимались в карманах. — Ну, я так и не угостила тебя ничем стоящим вчера, так что тебе придется съесть этот рамен. Спорить с черноволосой женщиной в вопросах пропитания всё равно было бесполезно, поэтому Какаши сдался. К слову, позавтракал Хатаке булочками, которые испекла Юме, поэтому он не мог не признать полезность вчерашнего визита к куноичи. Рамен был горячим, а старик Ичираку приветливым, как всегда. Разговорившись с Мидори, он дал Какаши время подумать. После Четвертой мировой войны шиноби настало перемирие между всеми странами. Самое лучшее время, чтобы заводить семью и отношения… Хатаке вздрогнул от собственной мысли. Его явно понесло не в ту степь, Какаши решил обвинить в этом свой возраст. — У меня есть секрет, — вдруг сказала Мидори. Какаши повернулся к ней и не смог скрыть удивлённого выражения лица. Выжидающе смотрел на неё, но Юме заговорщически хранила молчание какое-то время. — Рин бесконечно бегала ко мне на задний двор, чтобы пошептаться о тебе, — наконец пояснила Юме, и Какаши с одной стороны облегчённо выдохнул, а с другой — вновь почувствовал нечто щемящее под рёбрами. — Она мне все уши прожужжала про «Какаши Хатаке, самого крутого и таинственного мальчика Конохи», — куноичи издала смешок, будто издеваясь над Хатаке. Тот улыбнулся: — Вот оно как. Какаши взял палочки в руки. Вспоминать о Рин уже было не так больно, как раньше. Он сумел проститься. Он знает, что там, на том свете, Обито не даст их общую подругу в обиду. Она больше не будет одна. — Почему ты мне рассказываешь это только сейчас? — спросил Какаши. — Мы всё детство жили по соседству, а потом столько лет работали вместе в АНБУ… — В детстве это было бы не этично, — заважничала Мидори, подняв указательный палец вверх. — Вообще-то, со мной подруга делилась девочковыми секретами, супер-важно, между прочим, мальчикам никогда не понять. Хатаке улыбнулся, даже как-то смущённо. Склонил голову набок, наблюдая за мимикой подруги. — А в АНБУ… тогда важна была только командная работа и полученная информация. После, когда мы оба ушли из АНБУ… Не знаю, я не хотела бередить старые раны. Я знала, как тебе тяжело — я видела, как ты ходишь на кладбище и подолгу стоишь там, над могилами. Не одному тебе было больно, Какаши… Юме замолчала. Тон повествования помрачнел, стало неуютно, даже старик Ичираку куда-то спрятался. Но Мидори быстро решила изменить ситуацию: — А сейчас я чувствую себя на чём-то типа встречи выпускников, — она вновь улыбнулась, Какаши хмыкнул. Дальше они сидели молча. Мидори методично ела рамен, а Хатаке ковырялся в своём палочками и думал. Обо всём и ни о чём. В голове крутилось столько воспоминаний, столько мыслей, что Хокаге даже не знал, за что зацепиться первым делом. И снова голос бывшей напарницы заставил его опомниться: — Ну, я пойду, Какаши-кун, — она встала, задвинув за собой стул. — Ещё увидимся! Помахав ему рукой, Юме упорхнула из Ичираку. «И не подняла «ту» тему про прошлое», — констатировал Хатаке, облегчённо вздохнув. — Какаши-сенсей! — из неоткуда появился Наруто, Копирующий ниндзя чуть не упал с табуретки. — А кто эта женщина? — Боже мой, Наруто! — возмутился мужчина. — Если будешь так ко мне подкрадываться, не ровен час, я всажу тебе в лоб кунай. Совершенно случайно. Сын Желтой Молнии Конохи засмеялся: — Извините, Какаши-сенсей! — молодой парень крутанулся на стуле и вновь уставился на Какаши. — Так кто эта женщина? Какаши иногда не мог понять, сколько в этом мальчишке неуёмной энергии. А ведь ещё пара лет — и Удзумаки заменит Какаши на посту Хокаге. Ну, ладно, может, не через пару — может, лет через пять. — Моя знакомая, — уклончиво ответил Хатаке, чтобы не заставлять больное воображение Удзумаки рисовать странные картины. — Раньше работали вместе. — Наконец-то увидел Вас с женщиной! — радостно и совершенно без задней мысли вещал блондин. — А то в деревне уже начали ползти слухи, что Вам больше нравятся муж… — Наруто, — Какаши перебил бывшего ученика, не желая выслушивать грязные инсинуации по поводу своей персоны. — Мне нужно спешить по срочному делу. Вот, съешь мой рамен, я его почти не трогал, — придвинув миску с едой поближе к Наруто, Хатаке Какаши встал со своего места, пятясь к выходу. Но это было не обязательно — Удзумаки уже забыл про своего сенсея, уплетая поостывший рамен за обе щеки. Копирующий ниндзя нашёл Мидори быстро: она сидела у ручья близ деревни, опустив босые ноги в воду и читая какую-то книгу. Какаши устроился на дереве неподалеку. Густая зелёная листва скрывала его, и Хатаке не боялся быть обнаруженным. Даже то, что ветка не внушала доверия своей хрупкостью, его не пугало. А зря Мидори Юме забавно болтала ногами в прозрачной ключевой воде, заставив Какаши улыбнуться. Она беззаботно листала страницы, кажется, даже не читая. Хатаке вновь погрузился в воспоминания. Конечно, до случая у Ямато дома были и другие неловкие моменты. Какаши всеми силами пытался убедить самого себя, что его и черноволосую напарницу связывает исключительно дружба. Но, как бы джонин не убеждал себя, сердце твердило своё и каждый раз болезненно сжималось, когда Хатаке видел Мидори в компании других мужчин. Конечно, его не касалось, как ведёт свою личную жизнь Юме, но ему казалось, что девушка специально ходит на свидания прямо под носом Копирующего ниндзя. Мол, посмотри, Какаши, как твоё счастье прямо сквозь пальцы ускользает. «Это ревность», — признал тогда Какаши, смирившись со своими чувствами. Стоило девушке пошутить при напарнике на грани фола или ненароком лишний раз коснуться его, как внизу живота появлялась вязкое и душное ощущение. Парень по-настоящему бесился от этого. Ведь он, Великий Шаринган Какаши, всегда умел сохранять свои эмоции в тайне ото всех. Ото всех, кроме Мидори. Она прекрасно видела, как Хатаке реагирует на все ее действия. И смеялась. Так весело и так заразительно, что Какаши невольно поддавался этой эмоции и не мог злиться на подругу, даже если она понимала, как влияет на шиноби. Пока Какаши погружался в воспоминания, ветка треснула под его весом. Почти неслышно, будто птица упорхнула, но этого было достаточно. Мидори встала на ноги мгновенно — без шарингана Какаши даже не сразу уловил движение. Зато увидел глаза куноичи: в них появился орнамент из черных квадратов — Юме активировала своё додзюцу. Если бы Хатаке немного помедлил, то все три брошенных Мидори куная попали бы по нему, но он среагировал вовремя. Почти — одному лезвию всё-таки удалось задеть шиноби, кунай прошёл по касательной, порвав рубашку и порезав плечо Какаши. Он отпрыгнул назад, но под воздействием толчка ветка обломилась окончательно и, потеряв равновесие от неожиданности, Хатаке полетел вниз сквозь листву, которая, конечно, смягчила его падение, но твёрдая земля всё равно вышибла из его лёгких весь воздух. — Какаши! — Мидори рванула к нему, как только осознала, на кого напала. На Хокаге. На главу своей деревни. На своего друга. — Я в порядке, — поспешил заверить Какаши, примирительно подняв руку двумя пальцами вверх, но кровь, пропитавшая синюю форменную рубашку, очень хорошо сообщала, что ни черта Какаши не в порядке. Юме присела перед ним на колени и оглядела рану. — Ну, жить будешь, — она ткнула в край резанной раны, и Какаши зашипел. — Ты что, следишь за мной? — проигнорировала недовольство Хатаке Юме и заменила его своим возмущением. — Я… Нет, не слежу… Тоже люблю здесь отдыхать… — мысленно Копирующий ниндзя стучал себя по голове. Какая же глупая отмазка! — Ну конечно! — Юме махнула перед его носом кунаем, заставив того отшатнуться. — Какаши Хатаке, сын Белого Клыка, быстро отвечай мне, что ты тут делаешь, иначе я засуну тебе это в место, о котором в светском разговоре упоминать не принято. — Я… да, я следил за тобой, — Какаши в голову так и не пришёл ни один достойный ответ. Он уже написал в голове завещание, приготовился к смерти, потому что нужно было в кратчайшие сроки придумать причину слежки, не выдавая причин настоящих. Одна идея у почти паникующего, но не подающего виду Какаши, всё-таки возникла Та сторона Какаши, которая отвечала за логику и рационализм, с вопиющим ужасом отвергала идею. Та, которая фантазирует и воображает, сочла идею достойной для жизни и в чём-то даже привлекательной. В любом случае, другой идеи у Какаши не было. — Ну… Я подумал… понимаешь… просто как бы… ну… я просто любовался. Мямлил он так, конечно, не от смущения, а ради правдоподобности. Черты лица Мидори стали мягче, улыбка поселилась на губах, но бровь иронично поднялась вверх: — Я, конечно, всегда знала, что ты, Какаши, в какой-то степени извращенец, и мне даже слегка нравилось это, но следить за девушкой исподтишка — слишком даже для тебя. Какаши улыбнулся и протянул руку к щеке Мидори. Тут же выражение лица Мидори изменилось с потешающегося на испуганное. А потом на удивлённое. А потом на шокированное. А Хатаке, не снимая маски с лица, прижался своими губами к её, почувствовав слегка приторный, но безумно родной запах корицы, которому просто неоткуда было взяться. Поначалу Мидори ошарашенно глядела в глаза Какаши. Будто в ступоре, а тот не менее удивлённо глядел на неё, словно это она начала, а не он. Но уже через пару мгновений тонкие, но сильные руки куноичи обняли бывшего напарника за плечи и Мидори ответила на его поцелуй, смяв ткань тёмно-синей маски губами. Тогда Какаши Хатаке явственно понял, дышит любимым запахом корицы, а для кислорода не осталось места.