Меланхолия Ан Джэхе

С работой не клеится от слова совсем. Чихо старается сосредоточиться, но ничего не выходит. Биты громко бьют по ушам, создавая какофонию вместо стройного ритма, а наполовину пустой нотный лист кажется бессмысленным набором крючков и закорючек. Чихо вешает на дорожку один из многочисленных плагинов для обработки и почти бездумно крутит настройки. - Эй-эй! – Поптайм-хен снимает наушники, морщась от ставшего резким звука. – Ты с дуба совсем, настолько поднимать высокие частоты? - Прости, хен, - Чихо следует его примеру и трет уставшие глаза. – Надо немного передохнуть. - Что с тобой в последнее время? Ты словно сам не свой. - Наверное, просто устал. Хен смотрит на него внимательным взглядом и сочувствующе качает головой: - Что, настолько она тебя зацепила? - А? О чем ты? - Можешь не прикидываться, по твоей роже и так все видно. Зико понимает не сразу. А когда до него доходит, он отрицательно качает головой. - Да нет ничего такого, хен. Говорю же, просто устал. - Пизди больше. Когда речь заходит о работе, для тебя нет слова «устал», - снисходительно хмыкает Поптайм. – А ты всю неделю ходишь как пришибленный, и, - он тянется к листам, лежащим на журнальном столике, - это что, баллада о любви? Чихо впервые со средней школы чувствует, как позорно краснеет. Черт побери, он совсем забыл о том, что катал тут вчера ночью и сегодня после выступления. Он вообще-то не собирался писать ничего сопливого, просто привык давать выход эмоциям, выплескивая их на бумагу. Это помогало всегда сохранять ясную голову и избавляло от ненужного мусора в голове. Затею можно считать провальной, потому что на сей раз в его мыслях не изменилось ровным счетом ничего. Хен тем временем вытягивается в кресле и подносит листы к глазам. Зико хочется как получившему «неуд» мальчишке вырвать их из его рук и разорвать на клочки, но он душит в себе этот детский порыв, только закусывает изнутри щеку. - И, судя по этому тексту, у тебя все весьма хреново. Слушай, Чихо, я никогда не лезу в твои личные дела, сам знаешь. Но такое у тебя впервые, и я понять не могу, что с тобой не так. Ты и раньше влюблялся, но это никогда не сказывалось на работе. - Я разберусь с этим, - Чихо поджимает губы. Он всегда был уверен, что сможет работать при любых обстоятельствах, и дружеское замечание хена неприятно колет внутри. Поптайм не хотел его оскорбить, конечно, он вообще вечно ноет, что Зико работает слишком много, но для последнего эти слова словно удар под дых. - Очень надеюсь, но я не об этом. В чем твоя проблема, Чихо? - Точнее спросить, в ком. – Не припомню, чтобы у тебя хоть когда-нибудь были проблемы с девушками. - А их и нет, - и он ведь даже не врет. Хотя с последней он расстался только месяц назад, с девушками проблем действительно нет. Во всяком случае, в том смысле, в каком их использует Чихо – да, пожалуй, «использует» то самое слово – а большего ему и не требуется. Физическую разрядку он получает регулярно, а для моральной ему сполна хватает любимой работы и общения с друзьями. Да, были в его жизни и бурные романы, но заканчивались они почти всегда одинаково: пьяным в дупель Чихо, размазывающим сопли по плечу Джэхе-хена. - Нихера не понимаю, хен. Что во мне не так? - жаловался он после очередного разрыва. – Я ведь все делал: и веники сраные дарил, и подарки, и вообще ухаживал, даже с друзьями хотел познакомить, а она все равно меня кинула! - Я могу ее понять, - ответил тот. – Никому не хочется быть лишь на втором месте. А ты женат на музыке. - И что мне теперь, сдохнуть в одиночестве? - Мне кажется, ты просто не встретил девушку, которая тебе бы по-настоящему понравилась. - Но Суен мне реально нравится! Она такая, ну… такая! - Видимо, недостаточно. Черт, если б я был твоим… кхм, на ее месте, и ты бы забыл о свидании, я бы тоже тебя кинул, мудила. Еще и отпинал бы в придачу. - Ну, спасибо, хен. Тоже мне, эксперт в любви. Как будто сам никогда не косячил! - Косячил, конечно, и много. Но никогда бы не забыл о свидании с парнем, которого люблю. Потому что когда любишь, думаешь о человеке постоянно. В этом вся суть, Чихо-я. Чихо тогда бурно возмущался, но позже все-таки признал, что хен был прав. Великолепная Суен, в которую – как ему тогда казалось – он был безнадежно влюблен, стерлась из памяти довольно быстро, и, поразмыслив, Чихо решил, что нет смысла размениваться на тупиковые отношения и тратить свое и чужое время, пока не встретит ту единственную. Ибо второе место в его сердце – большее, что он мог предложить. Музыка была его всем: его воздухом, его плотью и кровью, он жил ею и, честно говоря, не верил в то, что кто-то сможет сдвинуть ее с пьедестала. До сегодняшнего дня. - Раз нет проблем, чего ты тогда пишешь песенки о неразделенной любви? Отказала что ли? - Я и не говорил ниче… бля, - Чихо прикрывает глаза рукой, понимая, что все же проболтался. - Так скажи. - Это не… слушай, хен, давай закроем тему, - Поптайм отвешивает ему ощутимый подзатыльник. - Сил нет смотреть на твои пиздастрадания. Подумать только – Зиако страдает из-за бабы. Яйца свои где потерял? Возьми да признайся, черт тебя. Худшее, что случится – она тебя пошлет. Или что, твое эго этого не перенесет? Худшее, что случится – меня побьют, и я потеряю друга, думает Чихо, но вслух лишь мрачно бросает: - Ты просто охуительная поддержка, хен. - В курсе, спасибо. Слушай своего хена, мелочь, он плохого не посоветует. Посоветуй, блядь, что делать, если тебе нравится – боже, я серьезно сейчас? – парень, который безответно влюблен в вашего коллегу-натурала. И кто сказал, что иметь дело с геями проще? Парень или девушка – проблемы одни и те же. Но Чихо, конечно, этого не говорит. Только поднимается с кресла и начинает собираться. - Думаю, сегодня от меня толку уже не будет, - произносит он. – Поеду домой, отосплюсь. - Вот это верно. Вали давай, герой-любовник, - хмыкает Поптайм и возвращается к работе, на что Зико лишь криво усмехается. Когда он уже берется за ручку двери, чтобы выйти, его настигает вопрос хена: - Красивая хоть девчонка-то? Перед глазами моментально встает лицо Ана. Чихо вздыхает обреченно. - Очень.

***

Почему он поехал в общежитие, а не домой, Чихо и сам не знает. Может, вся эта пиздаболия с Поптайм-хеном разбудила в нем сопливую девчонку, но глупое желание увидеть сильнее, поэтому он выдумывает какой-то идиотский предлог и поднимается на нужный этаж. Он здоровается с выглянувшим из своей комнаты Тэилем и идет в кладовку, где хранятся некоторые его вещи – забрать кое-какую мелочь для отвода глаз – а после направляется в комнату хена. И пораженно замирает на пороге. Потому что увиденное ему нихера не нравится. Потому что его друг Пак Кен прижимается к ольджану так близко, что, кажется, вот-вот сольется с ним воедино. Потому что гребанный Ан Джэхе стоит в одних спущенных с бедер джинсах как можно быть таким сексуальным, сука и висящей на плечах рубашке, которую, судя по всему, активно стягивает с него Кен. Изо рта против воли вырывается почти истеричное: - Вы что, блядь, делаете тут?! Джэхе распахивает и без того немаленькие глаза, словно их реально поймали с поличным, и застывает, как истукан. Кен же, невозмутимая скотина, натягивает на его плечи черную ткань сделал два шага назад, быстро и оборачивается к Чихо. - По-моему, очевидно. Гулять собираемся. А ты чего тут делаешь-то, Чихо-я? Гулять они собираются. Очевидно, блядь. - Забрать кое-что нужно было, - справившись с собой, говорит Зико, не в силах отвести взгляд от подтянутого тела Ана. Тот мгновенно тушуется под его взглядом и быстро натягивает на себя одежду. Ну, хоть у этого совесть взыграла. - И как, забрал? – спрашивает Кен. - Да, как раз уходить собирался, - бездумно кивает Чихо. – Так куда, говорите, намылились? - Парней клеить будем, - Пак явно не подозревает, что находится на волосок если не от смерти, то от перспективы провести недельку на больничной койке. Потому что он снова повисает на Ане, безжалостно растрепывает тщательно уложенные волосы, а после принимается наводить красоту – по его мнению, а по мнению Зико – делать из Джэхе проститутку. Потому что взгляд подведенных глаз, который Ан кидает на него через отражение в зеркале, иначе как блядским не назовешь. - На шлюху похож, по-моему. Было лучше, - практически выплевывает Чихо, изо всех сил стараясь держать себя в руках и не начать орать. Потому что какого хера, Ан Джэхе?! Не он ли так слезно заливал про свою неземную любовь? Блядство. А ведь всего пару дней назад ты клялся, что проблем у тебя никаких нет. - А не пошел бы ты, У Чихо, - недовольно бросает Джэхе, и это его первые слова, произнесенные за все время пребывания тут Чихо. Последний лишь фыркает и отворачивается, пытаясь не залипать на движения губ Ана, как мальчишка. - Ну, уж звиняйте, я не разбираюсь в том, как клеить мужиков, и разбираться не хочу. А ты, Кенни, тоже будешь малеваться? - Моя красота не нуждается в украшении, - самодовольно хмыкает Пак, снова погружаясь в недры шкафа Джэхе. - Это намек на то, что Джэхе-хен страшный? Кен, наконец, выуживает из шкафа какую-то тряпку – судя по всему, пиджак – и наставительно говорит: - Немного подчеркнуть природную сексуальность никогда не помешает. Нахера, думает Чихо. Секса в нем и так достаточно, особенно, когда он прекращает строить из себя дурака, а с легкой руки Кена им теперь просто разит наповал. Внутренняя девочка Чихо уже давно лежит в обмороке, истекая слюнями. - Бурной ночки, хен, - едко желает он вслух направившемуся к выходу ольджану, на что тот лишь выставляет средний палец и исчезает в коридоре. А несколькими мгновениями позже слышится хлопок входной двери. Чихо несколько раз делает глубокий вдох-выдох и уже собирается покинуть комнату, как взгляд его упирается во включенный компьютер хена. Вообще-то он против того, чтобы трогать чужие вещи, но у него есть скрытый мотив – вдруг Джэхе хранит тут фотки или записи про того самого? Зико усаживается на стул и собирается свернуть открытый файл, как взгляд цепляется за имя Ко Тэена. Что за черт? Чихо недоуменно моргает и, заинтересованный, принимается за чтение.