Меланхолия Ан Джэхе

Чихо втыкает в монитор компьютера Джэхе и понимает только то, что не понимает ровным счетом нихера. На экране – экселевский файл с таблицей, в которой написаны имена ольджана и Тэена-хена и несколько характеристик. Что это за срань. Чихо теряется в догадках. Кто-то прислал ее Джэхе? Но файл новый и еще не сохранен, значит, тот создал его сам. Вопрос для чего? Зико внимательнее вчитывается в текст. Похоже на сравнение, вот только кто сравнивал и зачем? Может, кто-то из фанатов прислал, а хен решил перепечатать для смеха? Это единственное объяснение, которое приходит в голову Чихо, потому что он не представляет, с чего бы Ану заниматься такой поебенью по собственной воле. Потому что написана какая-то откровенная херня. Три с половиной из четырех у Тэена-хена и всего половина балла у ольджана? Эта фанатка точно тронутая! Если она вообще, конечно, фанатка, а не какая-нибудь анти. Чихо невольно чувствует обиду за хена. Нет, серьезно, как до этого можно было додуматься? Взять что угодно из списка, да вот хотя бы характер и поведение. Сразу же видно, что писавший не знаком близко ни с одним из них. Потому что Тэен-хен, конечно, классный, но характер у него еще тот. Он может поддержать любой разговор и состроить из себя милашку на людях, но в более близких отношениях тот еще тиран. Чтобы связаться с таким, нужно иметь очень крепкие нервы и стальные яйца, иначе сожрет и не заметит. Чихо его уважает, но с ним бывает непросто. С другой стороны, Джэхе тоже неидеален. Он и врезать может, и матом обложить, но он первый, к кому Чихо бежит за советом, будь то проблемы с девушками или лирика для новой песни. Он прекрасный друг, добрый и понимающий. А еще он отлично умеет сглаживать острые углы в отношениях. Без него они с парнями, наверное, поубивали бы друг друга, и Чихо не знает человека, который не любил бы Джэхе, будучи с ним знаком. Поэтому с «минусом» он абсолютно не согласен. Что там еще, талант? Вот же бред! Да не будь у Ана таланта, он бы давно вылетел из группы, и милое личико его бы не спасло. У него красивый голос, и поет он хорошо, единственный минус – акцент. Зико-то он нравится, но большинство сочтет его неуместным, а с мнением публики приходится считаться. Так что снова несчастный «минус» вылетает в трубу. Про внешность и говорить смешно. «Плюс-минус»! Эта девка явно либо слепая, либо дура, а скорее всего, все вместе. Потому что кто из нормальных людей вообще станет сравнивать их внешность? Разве можно Джэхе вообще сравнить хоть с кем-то? Нет, Тэен-хен, конечно, выглядит неплохо, но ольджан – это другой уровень. Высокий рост, широкие плечи, стройные ноги, подтянутая фигура – что бы там ни думал о ней сам Джэхе – и идеальное лицо даже без косметики…. За все время бытия айдолом Зико не встречал парня красивее. Не смазливее, а именно красивее. Потому что, несмотря на тонкость черт, только дурак мог бы назвать Джэхе бабой. Не хрупкий цветочный мальчик, но и не перекаченный брутал – золотая середина. Идеальный. - Хуйня это все, - вслух подытоживает Чихо, но мысленно записывает единственный «минус» в строку «Поведение». Потому что внезапно вспоминает, куда делся хозяин комнаты, и недоумение от прочитанного сменяется раздражением на бестолкового ольджана. А заодно и злостью на себя и Пак Кена: на друга за то, что потащил Ана с собой в этот долбанный клуб, а на себя за то, что не остановил и не надавал по щам. Вот и мучайся теперь, придурок. Ну, уж нет, решает Чихо, чем я хуже, и решительно достает телефон. Настроения особого нет, но в нем играет детское желание сделать назло. Козырнуть довольным натраханным видом и показать, что у него все прекрасно. Что, конечно, бессмысленно хотя бы потому, что главный объект сей эскапады вряд ли ее оценит – маловероятно, что Джэхе вообще есть какое-то дело до того, с кем там спит его лидер. Женский номер в телефоне Зико только один и записан скромно: «Ли Сунми». Все прочие он удаляет после первого и последнего секса: он никогда не давал своим пассиям ложных надежд, но большинство девушек, соглашавшихся на «только секс», уже через пару встреч начинали намекать на свидания и совместное будущее. Идиотки. Сунми-нуна – единственная, в ком Чихо сумел найти единомышленницу. Она была старше на десять лет, занимала видный пост в крупной компании и жила работой – постоянные отношения ей были не нужны, поэтому нерегулярный секс пару раз в месяц ее вполне устраивал. На том и сошлись. Чихо назначает встречу – по счастливой случайности женщина оказывается незанята в этот вечер – и решительно выходит из комнаты хена, а после и из общаги.

***

Сунми-нуна встречает его в своей квартире, одетая в офисную юбку-карандаш и простую белую блузу. Этой женщине не нужны примочки вроде прозрачных тканей или глубокого декольте, чтобы выглядеть сексуально - от нее веет уверенностью, и это заводит почище всех уловок. Впрочем, сегодня Чихо остается равнодушным. - Что-то произошло? Ты никогда не звонишь в последний момент, - спрашивает она с порога, пропуская его внутрь. - Все в порядке, просто… было нужно. - Ты в курсе, что это не то, что стоит говорить женщине? – Сунми-нуна весело фыркает. - Ты только с работы? – игнорирует ее вопрос Чихо. - Недавно пришла, потому и вид такой, – она выдергивает шпильки из собранных в пучок волос. Каштановые пряди рассыпаются по плечам. – Так, я в душ. Еды у меня нет, но если захочешь выпить, где кухня, ты знаешь, - она машет рукой и исчезает за дверью ванной комнаты, а через минуту слышится шум воды. Зико неспешно идет в гостиную и падает на кожаный диван, не чувствуя обычного предвкушения – только усталость. Душу грызет темное чувство, которое он предпочитает называть беспокойством за друга. «Все в порядке, - говорит он себе. – С ним Кен, значит, беспокоиться не о чем. И вовсе необязательно, что что-то будет». - Тебе стоит пойти домой, - внезапно слышит он голос нуны. Та стоит на пороге гостиной в тонком шелковом халате, обрисовывающем контуры стройной фигуры, и смотрит в упор. - Ты меня прогоняешь? - Нет. Но ты явно где-то не здесь, а я не люблю халтурщиков. - Я останусь, - он встает с дивана и, подойдя к ней, ведет в сторону спальни, где мягко укладывает на кровать. Тонкие пальчики пробегаются по его волосам, мимолетно ласкают шею, спускаются на напряженные плечи, а потом цепляются за ткань свитера и резко толкают назад, переворачивая на спину. - Не знаю, что у тебя произошло, но скоро ты об этом забудешь, - она тонко улыбается и, устроившись на его бедрах поудобнее, наклоняется за поцелуем. Чихо не сопротивляется. И, пожалуй, именно так можно назвать все, что происходит между ними после. Нуна тонкая и мягкая и умеет доставлять удовольствие, и Зико не хочет разочаровывать ее, но он не может расслабиться полностью, не может перестать думать а как было бы, если… Он закусывает губу от досады, потому что стоит ему вспомнить обведенные черным глаза и ощущение сильных рук на своей коже, как тело реагирует моментально. Он чувствует себя полнейшим мудаком, потому что представлять своего друга во время секса с красивой женщиной – просто хуже некуда, но это выше его сил. И Чихо одновременно радуется тому, что Сунми не может прочесть его мысли, и жалеет о том же – пара затрещин ему бы совсем не помешала.

***

Может, стоит рассказать обо всем хену, лениво думает Зико, лежа рядом с уснувшей Сунми-нуной и бездумно таращась в потолок. Пусть выбьет из него дурь, не то он либо свихнется, либо просто зажмет его где-нибудь. И это будет катастрофа, потому что Джэхе, может, и нравятся парни, но это совсем не значит, что ему нравится У Чихо. За все время их общения тот ничем не показал, что как-то заинтересован в нем, как в мужчине, а Зико следил за ним очень внимательно. Тот поцелуй не считается – хен просто хотел его проучить и вряд ли предполагал, что Чихо сорвет крышу. Да и какое может быть «заинтересован», когда у Джэхе там безответная любовь к одному из четырех мудаков. Чихо, кстати, даже догадывается, к какому именно – не зря же Ан постоянно таскается на ночевки к Минхеку-хену, чертов мазохист. Из размышлений его выдергивает звонок телефона. Чихо подрывается с постели, ища на полу свои джинсы, и надеется, что нуна не проснется. На дисплее высвечивается «Пак Кен», и сердце пропускает удар, а от былой неги не остается и следа. Что-то случилось? Он нажимает «ответить» и неслышно выходит из комнаты. - Все в порядке? - Это я у тебя хотел спросить, - отвечает Кен. – Ты оставил у нас куртку, когда уходил, вот я и решил позвонить, вдруг что случилось. - Да все в норме, я… погоди, вы что, дома уже? Разве вы не собирались клеить мужиков? - Ну, я склеил и вернулся, как-то предпочитаю ночевать в своей постели. - А… - Чихо непроизвольно сглатывает, - Джэхе-хен? - А Джэхе-хену, видимо, все равно, где спать, - хмыкает Пак. – Когда я уходил, он был вместе с охрененно сексуальным парнем, и, судя по тому, как тот на него смотрел, не думаю, что мы его сегодня дождемся. - Ты с дуба, оставлять его там? – шипит в трубку Зико. – А если что-то случится? - Чихо-я, я очень надеюсь, что что-то случится, - судя по голосу, Кен улыбается, и Чихо хочется пересчитать ему зубы. – За этим мы туда и пошли, знаешь ли. - Ты вообще осознаешь, что бросил друга в каком-то клоповнике одного с неизвестным хреном? Вдруг он чертов маньяк?! Кен на другом конце, кажется, прихреневает. - Во-первых, это клуб моего друга, а не клоповник. А во-вторых, ты там пьешь что ли?! Ты только по пьяни такой бред несешь. Какой к хренам маньяк? - Это не бред! - Да бля, чего ты прицепился? Мы не впервые там бываем, и тебе всегда было посрать. Иди сам потрахайся, раз завидно! - Я еду к вам, - бросает Чихо, закусывая губу. Потрахался уже, вот только нихера не помогло. - С хера ли тебе? - За курткой, блядь. Сам же сказал, что у вас оставил. И кстати, - мстительно добавляет он перед тем, как повесить трубку, - забыл сказать: репетицию перенесли на девять утра. Страдальческий вой Кена доставляет ему поистине садистское удовольствие.