Меланхолия Ан Джэхе

- Возьми трубку, сука, - шипит Чихо, гипнотизируя взглядом дисплей телефона. – Ну, же! Он уже битый час пытается дозвониться до этого гребанного ольджана, а тому хоть бы хрен! В общагу он все-таки не поехал, рассудив, что Джэхе-хена там все равно нет, а он может не сдержаться и разосраться с Кеном в хлам. И это будет хреново, потому что Пак, как ни крути, не виноват в загонах У Чихо. Так что Зико сидит на кухне Сунми-нуны и цедит уже которую чашку кофе, попутно продолжая звонить хену и слать ему смс, которые раз от раза становятся все истеричнее. Вообще-то он понимает, что выглядит полным придурком – кто вообще будет писать про измененное время репетиции в два часа ночи? Но девочка внутри Чихо царапает нутро наманикюренными коготками и заставляет творить хуйню вроде этой. И он бы и рад ее удавить, да слишком живучая оказалась сука. Заебись. Зиако ведет себя как тупая влюбленная малолетка. Наверное, потом ему будет за это стыдно. Если он не убьет Джэхе раньше, конечно же. Когда вызов принимают, Чихо от неожиданности на мгновение замирает, а потом разражается бранью, нисколько не заботясь о спящей за стенкой женщине: - Блядский Ан Джэхе, где тебя черти носят, мать твою?! Хен молчит несколько мучительных секунд, а после отвечает в том же тоне: - Блядский У Чихо, если тебе не спится в шесть утра, это не значит, что надо названивать тем, кто спит! Спит он, сука! Он тут ему названивает, сообщения шлет, а этот спит! - А какого хера ты спишь, когда я сказал тебе через двадцать минут быть в общаге? И какого хера не отвечал на смс? - В полседьмого? Ты в своем уме вообще? – фыркает Джэхе в ответ. – А не отвечал потому, что был, мать твою, занят. Чем именно сообразишь или подсказать? Не надо, хочет сказать Зико, но дыхание внезапно перехватывает. Потому что на него только сейчас накатывает осознание, что хен действительно не просто пил всю ночь напролет, а… Зико решительно обрывает мысль. Не сейчас. - Где ты? – только выдавливает он, пытаясь справиться с бушующими внутри эмоциями. - Я буду вовремя, расслабься, - голос Джэхе звучит уже вполне дружелюбно, чего нельзя сказать о настроении самого Чихо. - Опоздаешь – придушу, - выплевывает он и поспешно отключается, боясь не справиться с собой и наговорить того, о чем потом будет жалеть. Он смотрит на дисплей телефона с сообщением о завершенном вызове и закусывает губу. А после снова нажимает кнопку вызова, потому что понимает, что если не вернет блудного хена лично, то точно учудит хуйню почище истеричных сообщений. - Что еще? - Где ты? – снова спрашивает Чихо. - Что, хочешь забрать меня? – едко интересуется Ан в ответ, и Зико хочется его придушить. - Да, - выпаливает он вместо этого. – Да, хочу. Джэхе явно удивлен такому альтруистическому порыву, но послушно называет адрес. Не так далеко от дома Сунми-нуны, думает Чихо и кивает сам себе. Минут двадцать на машине, и он сможет успокоиться, наконец. - Не хочу, чтобы ты сорвал нам репетицию, - говорит он вслух, пытаясь хоть как-то оправдать свое поведение в глазах хена и своих собственных, и снова отключается.

***

На место встречи Зико приезжает немного раньше, чем нужно, и к тому моменту, как стройная фигура Ана появляется в его поле зрения, он успевает немного успокоиться и настроить себя на спокойный и ровный диалог. Но когда Джэхе забирается в машину, сердце предательски пропускает удар. Растрепанный, с размазавшимся макияжем, в помятой одежде – Ан просто воплощает собой слово «затраханный», и это неимоверно бесит. Хочется въебать по красивому лицу, чтобы стереть эту сытую улыбку кота, обожравшегося сметаны, но Чихо лишь нервно выстукивает пальцами беспорядочный ритм по баранке. - Доброе утро, - бодро произносит Джэхе с небольшой хрипотцой в голосе – еще одним гребанным следствием бурной ночи – и растягивает в улыбке до неприличия яркие припухшие губы, но Зико не отвечает, лишь почти добела сжимает собственные. – Случилось что-то? – интересуется Ан, но в тоне его нет особого беспокойства, и это лишь сильнее подливает масла в небольшой костерок под названием У Чихо. - Ты, блядь, случился, - бросает он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Думаешь, мне в кайф тащиться за тобой через весь город? - Никто не заставлял, - пожимает плечами хен. – Нет, серьезно. Мог не приезжать, я бы и сам добрался. Нет, не мог, черт тебя. Когда узнал, что Кен вернулся один, а после поговорил и с самим ольджаном, крышу будто сорвало. Потому что одно дело – просто знать, что у Джэхе был секс, и совсем другое воочию видеть последствия. И хотя Чихо отдает себе отчет в том, что никаких прав так остро реагировать у него нет – в конце концов, хен живой человек, у него есть свои потребности, и лучше так, чем кто-то постоянный, это бесит до невозможности. Зико пытается делать вид, что очень увлечен дорогой, и на ходу придумывает какие-то жалкие оправдания своей сегодняшней сучности. - Я должен был лично убедиться, что ты доберешься вовремя, - говорит он в ответ на резонное замечание хена про такси. И, кажется, все-таки умудряется его задеть. - Черт, Зико, я хоть когда-нибудь нас подводил? Мне не пять лет, и я не в первый раз ночую вне дома. Что с тобой сегодня? – слышать свой сценический псевдоним от него вне камер неприятно, и Чихо едва заметно морщится. - Все шикарно. Вот только однажды вас спалят, и тогда нам всем придет пиздец – на этот раз уже глобальный. А учитывая, что у нас появились сасэны, это произойдет довольно скоро, - он понимает, что его, кажется, несет, но остановить себя уже не в силах. - Что-то ты, когда баб к себе в студию водишь, не слишком-то об этом думаешь. - Не сравнивай. То бабы, а у тебя… - А Кена ты тоже отчитываешь, как малолетку, или только мне так посчастливилось? Чихо цокает языком, понимая, что его почти подловили. - Ему тоже досталось, уж поверь. - Ну, конечно. Слушай, я понимаю, что ты беспокоишься за группу, но, черт побери, не только ты о ней беспокоишься, поэтому хватит строить из себя строгую мамашу. Объективно Джэхе почти прав. Претензии во многом надуманны – Чихо прекрасно знает, как сильно дорожат группой парни. Однако судьба Block B – далеко не первое, что волнует его в данный момент, и потому он срывается: - Да по тебе видно, как ты беспокоишься о группе. Всю ночь, блядь, беспокоился! И вид затраханный тоже от беспокойства! Джэхе замолкает, тараща на него свои глазища, и Зико мысленно прощается с их дружбой, потому что в этой вспышке, достойной истеричной младшеклассницы, только идиот не услышал бы банальную ревность. Но хен выдает: - Бля, ты завидуешь что ли? Признайся, Зико-я, тебе баба не дала, поэтому такой злой? Чихо теряется, не зная, смеяться ли ему от облегчения, что хен нихрена не понял, или все же рыдать, потому что такая глухота выглядит весьма однозначно. Ты совсем на меня как на парня не смотришь? - Ты охуел вконец? – только и может выдавить Зико. - Так я прав? - Тебе, я смотрю, последние мозги вытрахали? - Значит, прав. Сочувствую. Только не пиши в этот раз песен про импотенцию, ок? - Очень смешно, придурок, - вяло бросает Чихо и затихает до самой общаги, чтобы не ляпнуть еще какую-нибудь хрень. Джэхе не спешит возобновлять разговор, и рэпер искренне ему за это благодарен.

***

Общага встречает их тишиной, запахом кофе и неожиданно не спящим Тэилем, который, судя по бодрому виду и кружке кофе, не ложился вовсе. Джэхе приветственно кивает ему и, скинув обувь, с завидной скоростью скрывается в своей комнате. Хен провожает его взглядом, а после поворачивается к Чихо. - Ты же вроде как ушел? – спрашивает он, делая шумный глоток из кружки. - Ну, а теперь снова пришел. И подвез Джэхе-хена. - Ебанат, - припечатывает хен, качая головой. – Совсем делать нехрен, туда-сюда мотаться? - За курткой заодно заехал, - внезапно вспоминает Чихо, ощущая себя идиотом. - Ну, да, в семь утра это просто жизненно необходимо, - вокалист вдруг смотрит очень внимательно. – Будете драться, потише, пожалуйста, Чихун с Кеном спят. - С чего ты взял, что кто-то будет драться? - Вид у тебя такой. На лбу написано «хочу убивать». - Чушь. Что нам делить? - Вам лучше знать. И кстати, что это за фигня с измененным временем репетиции, о которой в панике верещал Пак Кен? Блядь. Об этом-то он совсем забыл. - Это же Пак Кен. Напутал чего или опять шуткануть решил, - Зико пожимает плечами и уходит в сторону кухни, не желая продолжать разговор. – Все по-прежнему, не беспокойся. - Очень на это надеюсь, - доносится до него из коридора. – И кстати, Джэхе про это скажешь сам. Чихо не спрашивает, как Тэиль об этом догадался – иногда маленький хен бывает невъебически проницательным, просто бурчит что-то утвердительное. Он слышит негромкий хлопок, с которым закрывается дверь в комнату хена, и прислоняется к ближайшей стене. Нужно собраться с мыслями и задавить в себе всю ту херню, что в последнее время берет верх над разумом. Иначе он может натворить непоправимое. Разговаривать с Джэхе тоже не хочется, сейчас это чревато не просто перепалкой, а уже настоящей ссорой с криками и мордобоем, поэтому Чихо решает переждать на кухне за чашкой кофе и шлет хену смс о том, что репетиция будет, как положено. Он почти ждет гневных воплей, но из комнаты Джэхе не доносится ни звука, и парень решает, что тот тоже не хочет с ним говорить. Что ж, пусть так. Зато Кен вот, к примеру, очень хочет, когда вбегает на кухню в половине девятого с квадратными глазами, в которых читается паническое: «Опоздал!» - Ты чего тут де… сука! – воет он, когда понимает, в чем дело. Зико даже почти стыдно, но он не может удержаться от смешка. - Очень смешно, мудак! – с обидой в голосе тянет Кен. – Охренеть можно, как смешно. За что, блядь? - За все хорошее, - не говорить же, что У Чихо – мстительная скотина с мозгами набекрень. - Это что, из-за нашего ночного рейда? Чем он тебе не угодил-то? Раньше же ты не возникал. - Я не знал! Пак смотрит скептически. - Чихо-я, давай не будем в дураков играть, идет? Ты прекрасно знал все и про меня, и про хена. Что изменилось? Внезапный приступ гомофобии или… наоборот? О, надеюсь, ты не влюбился в меня? Потому что, увы, мне придется тебе отказать, в моем сердце только музыка и наши фанатки. - И Минсу, - едко добавляет Зико. - И Минсу, - соглашается Кен. - Забил бы ты уже на него. - С этим я как-нибудь разберусь, а ты не переводи тему. Потому что вообще-то я не шучу. Дело не во мне, конечно, в Джэхе-хене – верно? Он тебе нравится? - Он мой друг, конечно, он мне нравится. - Ты знаешь, о чем я. Чихо отводит взгляд. - Я знаю только, что ты глупости болтаешь. Иди досыпай, раз уж выдалась возможность. - Ты мне не доверяешь? - Я говорю, что тебе стоит отдохнуть. Кен вздыхает и неодобрительно качает головой. - Упустишь – сам будешь виноват. Плакаться потом не приходи, утешать не буду, - говорит он и, хлопнув Чихо по щеке, выходит из кухни. - Больно надо! – фыркает тот ему вслед и, как только дверь в комнату Кена захлопывается, роняет голову на скрещенные руки. Он не хотел обижать друга недоверием, но это не та тема, которую он готов обсудить. Только не тогда, когда в мыслях такой сумбур. Самому бы разобраться, что творится в его голове и навести там порядок, а уже потом пускать туда кого-то другого. Зико вздыхает и сам не замечает, как проваливается в неглубокий сон.

***

Ночная активность вкупе с нервотрепкой и утренними брожениями туда-сюда дают о себе знать: весь день Чихо безбожно клонит в сон. Это, пожалуй, даже хорошо, потому что все силы уходят на то, чтобы продолжать бодрствовать, а не заниматься всякой ерундой вроде самокопания. Он даже успевает урвать себе полчаса сна на диване в гримерной и перед выступлением чувствует себя почти живым. Зико оглядывает гримерку, отмечая, кто чем занят и на какой стадии готовности находится. Взгляд его скользит по зависающему в телефоне Квону, перескакивает на болтающего со стилистками Кена, увлеченно втирающего что-то Тэилю Чихуна и, наконец, задерживается на мирно болтающих о чем-то Джэхе и Минхеке. Внутри колет тонкой иголочкой, но Чихо не обращает на нее внимания. А потом Ан стягивает свитер, и сон снимает, как рукой. Потому что исполосованная красным спина хена явно превышает его лимит готовности к неожиданным сюрпризам. Его снова накрывает, и на сей раз дело не только в чувствах, но и том, что это реальный косяк и косяк нехилый. Чихо сам не помнит, как оказывается рядом с парнями, и произносит негромко, удивляясь, как ему удается говорить так спокойно: - Ан Джэхе, ты покойник. Джэхе оборачивается, и во взгляде его читаются настороженность и усталость: - Что, блядь, на этот раз не так? Стою не там? - Ты себя в зеркало видел? – Чихо хватает его за плечи и, не особенно церемонясь, подтаскивает к ближайшему зеркалу. Оказывается, спина была меньшим из зол. Потому что все тело Ана разукрашено отвратительными что за мудак это сделал засосами. Зико на мгновение прикрывает глаза, возвращая себе контроль. - Может, объяснишь, что это за хуйня? Он внимательно изучает отражение, стараясь думать о том, что эта хрень неслабо ударит по их имиджу, если выплывет, а не о том, что с удовольствием выбил бы зубы придурку, который посмел изуродовать идеальную кожу Ана своими идиотскими метками. Он заставляет себя думать о том, что хен действительно налажал, а не о том, как гармонично, черт побери, они с Джэхе смотрятся вместе, и уж точно не о том, что его засосы смотрелись бы гораздо красивее. Чихо с трудом отрывает взгляд от обнаженного торса друга и переводит его на лицо. Взгляд Джэхе отражает целый коктейль эмоций: злость, недоумение, растерянность. Похоже, он и сам не был в курсе, чем его наградили. - Блядь. Я не знал, серьезно, - говорит он, разглядывая себя. - Спустил все на тормозах и… - Избавь меня от подробностей, - прерывает его Чихо. Я не хочу этого знать. Потому что помимо прочего такие метки не ставят, когда с человеком плохо в постели, а Чихо лучше не представлять, как с Джэхе может быть хорошо. Он и так почти дуреет от близости вокалиста и лучше бы ему сохранить хотя бы крупицы рассудка. Он даже не замечает, как проводит пальцами по нежной коже шеи Ана. - Не так критично, как казалось. Хоть здесь мозгов у твоего мудака хватило. - Да, под рубашкой не будет заметно, - кивает хен и добавляет виновато. – Больше не повторится, обещаю. - Лучше, чтобы это реально было так. - Я буду осторожнее. И ты уже можешь меня отпустить. Я оденусь, пока весь стафф не начал на меня пялиться. Чихо вздрагивает и поспешно отступает на шаг назад, позволяя другу одеться. Черт побери, он едва не облапал его на глазах одногруппников и стаффа. Что за пиздец с ним происходит? - Ты во мне дырку прожжешь. Еще что-то не так? Зико не сразу понимает вопрос, а после качает головой: - Нет, все нормально. Позже поговорим, - и поспешно отходит в дальний конец комнаты, придумывая себе кучу несущественных дел, чтобы хоть чем-то занять себя. Потому что думать теперь уже просто страшно.