История моей жизни

Я не отрываю взгляд от Катона, пока он уверенно поднимается на сцену и представляется. Сложно сказать, какие чувства я испытываю в этот момент. Наверное, я должна радоваться, что Катон отправится на Игры вместе мо мной – до финала он будет хорошим союзником, но потом мне придется убить его. Мэр зачитывает «Договор с повинными в мятеже дистриктами», как того требуют правила церемонии, я смотрю прямо перед собой, но чувствую, что Катон стоит в метре от меня. - Трибуты, пожмите друг другу руки, - закончив читать, говорит мэр. Поворачиваюсь лицом к Катону и пожимаю протянутую руку. Рукопожатие длится всего несколько секунд, на лице Брэндента снова улыбка и самоуверенность так и прет из него. Если бы он мог, то прям сейчас надел бы себе на голову корону победителя, в принципе, как и я. Практически вижу, как президент поздравляет меня и дарует корону. Играет гимн, мы стоим повернувшись к толпе. Как только он заканчивается, мы идем к Дому правосудия, рядом неотступно следует группа миротворцев. Сейчас нам дадут час, чтобы попрощаться с родственниками и друзьями, хотя мне это не к чему – я планирую вернуться домой победительницей. Меня отводят в комнату и оставляют одну. Первыми приходят родители. Мама обнимает меня, отец стоит рядом и легонько поглаживает меня по волосам. - Ты хороший боец. Ты сможешь победить, - говорит он, уверяя в этом скорее себя, чем меня. - Я знаю, пап, - отвечаю я. Так мы и стоим. Нам нечего друг другу говорить. Время истекает, миротворец поторапливает родителей, но папа просит еще 5 минут и он уступает. - Все будет хорошо, - отец аккуратно оттаскивает от меня маму одной рукой, а второй крепко сжимает мою ладонь. - А ты сомневаешься? Папа выводит из комнаты маму, и несколько минут я сижу одна, а затем залетают все мои приятели. - Мы только что от Катона, - сообщает Кэл, - Он сказал, что привезет нам что-нибудь из Капитолия, я попросил у него… - парень не успевает договорить, потому что его перебивает Джер. - А еще Катон обещал устроить грандиозную вечеринку после победы. Они пересказывают мне все, что сказал Катон, а когда время истекает один за одним коротко обнимают меня, желают удачи и уходят. Только Камила, выходя последней, ободряюще улыбается. По моим приблизительным подсчетам, остается время только для одного посещение. Как и следовало ожидать, приходят Дэрек и Линда. Я вижу, как сестре хочется меня обнять, но я не хочу, чтобы Дэерк также стаскивал ее с меня, как отец маму. Зрелище это, довольно печальное. - Только вчера говорили про Игры, а сегодня ты уже трибут, - говорит сестра севшим голосом. - Что-то не слышу оптимизма, - отвечаю я, - Или ты думаешь, что это наша последняя встреча? - Я просто не хочу, чтобы ты участвовала в Играх, - признается сестра. - Что же, ничем не могу помочь, - со злостью отвечаю я, - Видимо – это судьба. - Она права, Линда, - говорит Дэрек, - Наши имена никто не втащил, потому что мы не должны были… - Нет, Дэрек, - перебиваю его я, - Вы просто не хотели участвовать, а я – хочу. Мы с братом сверлим друг друга взглядом, и только сейчас я понимаю, как стена непонимания росла между нами с каждым днем, с каждой моей тренировкой. Пока Дэрек грезил о Капитолии, я метала ножи. - У вас осталось 3 минуты, - сообщает, приоткрыв дверь, миротворец. - У меня плохое предчувствие, - говорит сестра и крепко обнимает меня, а затем отстраняется и, сняв со своей шеи цепочку, протягивает ее мне, - Трибутам разрешено брать на арену талисман из дома. - Я не верю в это. - Пожалуйста, возьми, - умоляет сестра. - Не упрямься, - Дэрек подталкивает меня принять «подарок», - Неужели ты настолько нас презираешь, что не возьмешь единственное, что будет напоминать о доме? - Ладно, - бормочу я и надеваю на шею цепочку, желтоватый камень переливается на солнце. Брат не прав, я не презираю его или Линду, просто мы слишком разные, - Что это за камень? - Он очень старый, - объясняет Линда, - В «прошлом мире» люди называли его «янтарем». Он перешел мне от бабушки, а ей, от ее бабушки. Теперь он должен быть у тебя. - Время вышло. Покиньте, пожалуйста, комнату, - говорит миротворец, нетерпеливо постукивая ногой по полу. - Наконец-таки в нашей семье будет хотя бы один победитель, - на прощание говорю я Линде и Дэреку, прежде чем миротворец закрывает за ними дверь. Мы с Катоном снова идем рядом, нас сажают в машину и везут на станцию. Вся платформа кишит репортерами. Прежде, чем мы сядем в поезд, к нам подходит мэр Дистрикта. Он меня знает – пару раз приходил к нам с женой на ужин. - Поздравляю, - говорит он, пожимая по очереди наши руки, - Надеюсь, в этом году в Дистрикте 2 станет на одного победителя больше. - Вы не надейтесь, - отвечает Катон, - Вы будьте уверены в этом. Мэр смеется, похлопывая Брэндента по спине. - Удачи на арене, Мирта, - говорит он, и я захожу в вагон. Несколько минут мы с Катоном стоим в дверях вагона под жадными объективами телекамер, потом нам разрешают пройти внутрь, и двери закрываются. Поезд трогается. Как только Дистрикт 2 скрывается из виду, я резко поворачиваюсь к Катону. - Почему ты не сказал, что собираешься вызываться добровольцем? – этот вопрос давно интересовал меня. - А тебе что-то не нравится? – изогнув бровь, отвечает парень вопросом на вопрос. - Не уходи от ответа. - Мне 17 лет, так что пора уже сделать что-то на самом деле стоящее, - ухмыльнувшись, говорит он, - Победа в Играх меня устроит. - Твое самодовольство тебя погубит, - я собираюсь пройти внутрь вагона, но Катон преграждает мне путь. - Так что, тебе что-то не нравится? - повторяет он свой вопрос. Я не успеваю ответить, потому что в коридоре появляется Брут. Ему слегка за сорок и уже лет 15 он готовит трибутов к Играм. Даже спустя столько времени после своей победы, он не потерял форму, иногда даже дает мастер-класс своим ученикам. - Катон, Мирта, - кивает он нам в знак приветствия. Мы с ним прекрасно знакомы, а Катон Брэндент вообще его любимчик, - Идемте в столовую, - он указывает на дверь в соседний вагон, - Энорабия уже ждет нас, все равно в остальных дистриктах жатва еще не закончилась, так что мы посмотрим ее позже. Мы идем вслед за Брутом по узкому качающемуся коридору в столовую, отделанную полированными панелями. В центре – большой стол, накрытый на 5 персон. - Все-таки отменные трибуты в этом году, - говорит Энорабия, обнажая заостренные на концах зубы. Ей около 30 и победила она, перегрызя своему сопернику горло, в буквальном смысле слова. Капитолийцы с ума сходят по ее измененной после Игр улыбке. Мы с Катоном садимся друг напротив друга, и весь обед я слушаю рассказ Брута о наших преимуществах. Мы еще не видели своих соперников, а ментор уже планирует их смерть. Все нужно делать по строгому сценарию, который я и так знаю наизусть: изучить соперников во время тренировок, вступить в альянс с наиболее сильными трибутами из других дистриктов, а мы с Катоном союзники лишь до того момента, как нас останется двое, дальше каждый сам за себя. Никакой жалости, никаких привязанностей. Или ты или тебя. После обеда нас отводят каждого в свое купе, к которому примыкают гардеробная, туалет и душ с горячей и холодной водой. В выдвижных ящиках — одежда. Я могу надевать что хочу и делать что хочу — здесь всё для меня. Нужно только вечером придти на просмотр Жатвы. Я брожу по купе, рассматривая вещи. Затем ложусь на кровать и до самого вечера смотрю в потолок. Поезд слегка качается – это расслабляет. Папа говорит, что под стук колес легко уснуть, ему нравятся поезда, но даже главе миротворцев не так часто доводится на них прокатиться – только по важным делам в Капитолий ведь перемещения между дистриктами запрещены, кроме особых случаев. Когда я прихожу смотреть обзор Жатвы, все уже в сборе. Энорабия вручает мне блокнот и ручку, чтобы я смогла отмечать наиболее запомнившихся трибутов, затем мы решим «против кого дружим». Первым показывают Дистрикт 1 – он изготавливает для капитолийцев предметы роскоши. Мэр произносит стандартную речь, и женщина-сопроводитель в нелепом костюме вытаскивает из девичьего шара имя первого трибута. На сцену поднимается эффектная блондинка, не удивлюсь, если она модель. Добровольцев занять ее место не находится, и капитолийка переходит к выбору следующего трибута. А вот и он, высокий, крепкого телосложения, конечно, не такой, как Катон, но все-таки сбрасывать его со счетов было бы определенно глупо. Я пишу в блокнот: «Парень из Дистрикта 1». Затем показывают нашу Жатву, и я остаюсь довольна собой. Все прошло как по нотам. Уверена, что большинство трибутов, посмотревших Жатву, уже боятся Катона и меня, то, что мы профи, можно определить хотя бы по довольным улыбкам на наших лицах. Дистрикт 3 ничем мне не запоминается, зато в Четвертом образовалась неплохая парочка: девушка примерно моего возраста с ярко-синими глазами и парень в клетчатой рубашке держаться уверенно и непоколебимо. Не знаю, умеют они что-нибудь или нет, но нужно внести их в список. Пятый, Шестой, Седьмой, Восьмой, Девятый, Десятый, малявка из Одиннадцатого и здоровенный парень, последнего я, не задумываюсь, вношу в список и дописываю «Союз!». С этим громилой нужно быть осторожнее и желательно убить во сне. Дистрикт 12. Всего один победитель, да и тот пьяный в хлам умудряется облапать сопроводительницу в розовом парике. - Неудивительно, что Двенадцатый никогда не побеждает, - говорю я, - С таким-то ментором. - Его вообще трудно назвать ментором, - Катон со скучающим видом смотрит на экран, - Когда он победил? - 50-ые Голодные игры, - отвечает Энорабия, - Вторая Квартальная бойня. - Эбернети уже давно ни на что не годен, кроме как пьянствовать, - говорит Брут, посмеиваясь, - Тут нечему удивляться, Дистрикт 12 всегда был самым убогим. Пока мы обсуждаем пьяного ментора, на площади происходит что-то интересное. Женщина в розовом парике вызывает на сцену перепуганную девчонку лет 12, но та успевает лишь выйти из толпы, как к ней подбегает девушка в голубом платье и длинной косой. — Прим! — кричит она сдавленным голосом,— Прим! - миротворцы преграждают ей путь и тогда она выпаливает, - Есть доброволец! – на площади повисает тишина, - Я хочу участвовать в Играх. Брут негромко присвистывает. - Лет 30 в Двенадцатом не было добровольцев. Девушка поднимается на сцену, сопроводительница готова прыгать от счастья. Ну конечно, первый доброволец за 30 лет. — Браво! Вот он, дух Игр! — ликует женщина,— Как тебя зовут? — Китнисс Эвердин, - отвечает девушка. — Держу пари, это твоя сестра. Не дадим ей увести славу у тебя из-под носа, верно? Давайте все вместе поприветствуем нового трибута! — заливается капитолийка. Я смотрю на Китнисс и понимаю, что уже сейчас она мне не нравится, не знаю чем, но никто из предшествующих трибутов не раздражал меня, как она. В Двенадцатом никто не аплодирует, вместо этого жители делают какой-то странный жест рукой. Что за бред? Теперь меня напрягает все население Дистрикта 12. Затем Эбернети вскакивает со стула и орет что-то в камеру, язык у него явно заплетается, поэтому я не понимаю ни слова, а потом ментор падает со сцены. - Нужно же кому-то развлекать публику, - смеясь, говорит Энорабия, - Настоящий придворный шут. Когда мужчину уносят, капитолийка объявляет имя второго трибута. Средний рост, пепельные волосы, не дохляк, но я вижу, как ему страшно. Нет, его в союзники я бы не взяла. Двенадцатые пожимают друг другу руки. Играет гимн, конец программы. - Ну что же, давайте обсудим увиденное, - выключив телевизор, говорит Энорабия. - Нужно обязательно заключить союз с Одиннадцатым, - в этом я убеждена на 100 процентов. - Согласен, - отвечает Брут, - До финала он будет полезен. - Парни из Первого и Четвертого, - предлагает Энорабия, - В Четвертом всегда хорошо обращались с трезубцами. - Тогда уже и девушку из Четвертого, - добавляю я. - Я хочу взять в союз Первую, - заявляет Катон, до этого подозрительно молчащий. - Ты думаешь, она умеет что-нибудь делать, кроме маникюра? – хмыкнув, говорю я. - На тебе тоже не написано, что ты метаешь ножи, - парирует он, - Диадема может быть нам полезна. - Ооо, - протягиваю я, - Даже имя запомнил. Что-то мне подсказывает, что она просто понравилась тебе. - Хватит, - вмешивается Энорабия, - Включение Первой в состав профи остается под вопросом. Понаблюдайте за ней на тренировках, а потом примем решение. - Отлично, - я разворачиваюсь на 180 градусов, - Давайте тогда возьмем к себе девчонку из Одиннадцатого, вдруг, она тоже что-нибудь умеет? – выхожу из купе и иду к себе. Я зла на Катона, потому что он как всегда, думает только о собственной персоне, а то, что нам предстоит быть командой, его ни капли не волнует. Главное, чтобы наш плейбой смог развлечься с новой пассией! Со всей силы дергаю дверь, но она не открывается, несколько минут я вожусь с защелкой. - Ты все-таки не ответила на мой вопрос, - слышу я у себя за спиной, - Тебе что-то не нравится? – повторяет Катон 3 раз за день. - Иди к черту, - наконец-таки открываю дверь, но будущий союзник захлопывает ее, - Мне не нравится, что ты и-д-и-о-т, - по буквам произношу я, - Не знаю, как ты, а я приехала за победой. - Я тоже. - Тогда давай не будем друг другу мешать, - во второй раз я почти сразу открываю дверь и вхожу в купе. Если блондинка все-таки будет в союзе, то боюсь, как бы мой нож нечаянно не оказался у нее во лбу.