Братишка

Момент упущен. Без слов, на практике, выяснилось, что оба старшеклассника пугающе сдержанны в эмоциональном плане ибо без огня им самим было лень гореть. Иначе говоря: без самой ситуации, они не касались темы внезапных школьных встреч вообще. Оба остыли, оба привыкли к неловкости, которая сменилась чем-то на подобии равнодушия, что скорее было странной природы привычкой.

***

 — Блядь. Привычка заставать брата по школьным углам почти ебущимся с другим парнем. Заебись привычка. — уже привычно бубнил себе под нос младший. Он в тысячный раз спрашивал себя, почему остается таким спокойным, пытался понять, нормально ли это. Но всякий раз приходил к выводу, что с учетом собственной реакции ненормальный во всем этом он сам, а не голубоватый придурок с вечной сексуальной неудовлетворенностью. Оба хороши: один забил на стремные ситуации, а второй открыто занимается неприличными вещами, не беспокоясь о том, что информация может добраться до его матери.  — В пʼзду. — как всегда резонно завершал Джун свои мысленные дебаты. И в очередной раз наткнулся взглядом на главного героя своих немых страданий. Как всегда хуел с его спокойствия и беспалевности и невольно сравнивал чистый и до волоска к волоску опрятный вид с тем, как тот выглядел после выхода из кабинки. Где он находил стольких партнеров, как его еще никто не избил и как он вообще умудрялся приглашать их на сам процесс. Мысли в очередной раз отклонились не в ту степь момента и, испугавшись собственных размышлений, Ким младший остервенело начал мотать головой, отгоняя оголубляющие мыслишки.

***

 — Намджуни, идем ужинать, — почти пропела госпожа Ким (которую Джун пока не мог назвать мамой — неловко же). Вся семья в сборе. Просто семейная идиллия. По сути так и есть: ранее Намджун с отцом еще никогда не ел по расписанию, не говоря уже о вкусном составляющем этих застолий. Шла непринужденная беседа о чем-то вроде нового посудного набора, Намджуну было не слишком интересно, пока тема резко не упала на школу:  — Все более, чем просто хорошо, мам, — как всегда живо и убедительно рассказывал Сокджин. — В нашем возрасте в школе уже не задирают, все довольно дружелюбны, друзья сами собой нашлись… Сколько ж радуги слетает с его губ, прям пони. Нет, он больше на овечку похож: такой округлый, будто белый и… розовый (!) и пушистый… Боже, что я несу. — Мон сражался со своими мыслями, в то время как вопрос перевалился на него.  — Я? Да, у меня все хорошо. Друзья? Н. нет, я же не такой общительный, как Джин-хён, не умею я людей очаровывать, но все действительно очень дружелюбны… — Намджун почти давился своим сахаром, с которым он пытался говорить дабы от него отстали с вопросами уровня детсада. Но его улыбка с чарующей ямочкой внушала доверие. Младший не мог не усмехаться про себя словам брата, который так сказочно расписывал серую школьную жизнь, будто парни в Хогвартсе учились, а не в старшей общеобразовательной школе. Заебись пиздабол. Да даже если Намджун сейчас ляпнет о школьной жизни своего хёна, то над ним посмеются и только. Сила убеждения этого парня пугает. Новый день, школа, физическая культура, Намджун, дурацкие шорты и белая футболка. Джун не шибко любил шорты, точнее: эти шорты, школьные. Порнография сплошная. Уж лучше в трусах ходить. Ладно девушки в коротких шортах, но парни… брр! Эту моду «всех в одно» юноша не переваривал. И если уж на нем они и сидели, то вокруг смотреть — хоть кислотой в глаза. Всюду волосатые, не самые складные подростки и все в них. — Боже, за что, — закатывал он глаза к потолку избегая неприятные зрелища. Первые два месяца Джуну успешно удавалось не ходить на физкультуру, ссылаясь то на «я новенький, еще ничего тут не знаю», то на «надо помочь родителям все разобрать, дома не присесть», то на «переезд и уроки отнимают все силы, позвольте мне полежать в медпункте», а все ради того, чтобы не видеть этого зверства с формой.  — Да не стесняйся ты! — послышалось громкое приветствие из-за спины, сопровождаемое смачным шлепком по плечу. — Все свои, прекрати теребить их, — откровенно смеялся невысокий брюнет.  — Умри, придурок. Небось благодаря тебе подобным ввели эту красную херь, — Ким злобно зыркнул на идеально выбритые, подтянутые ноги своего подошедшего друга-танцора в тех же самых шортах, что и на нем самом.  — Ну я не то чтобы рад, но и не возражаю как-то.  — А то я не знаю, что тебе лишь бы покрасоваться… — обреченно выдохнул Джун, откровенно ползя в сторону спортзала, откуда только-только шли более старшие. От болтовни Чимина Кима отвлекла чья-то рука, вскользь потрепавшая высветленные волосы, парень как к земле прирос. Оглянувшись, он поймал на себе искрящийся взгляд брата, который заразительно улыбался своей лучшей улыбкой. Весь мокрый, со спутанными влажными волосами, с прилипающей к телу майкой и кульминация всего — шорты. Синие, но абсолютно такие же, как и на нем самом. Тонкий легкий материал отлично впитывал влагу, заставляя буквально молиться о собственном упокоении. Срамота какая, да они же просто облепили его бедра. Как же неловко было опускать взгляд, будто в душе за кем-то подглядывал. Зато все встало на свои места. У Джина обнаружились вполне себе привлекательные ноги, даже если по-мужски красивые. Ровные, с тренированными ненавязчиво проступающими мышцами и тонкими жилами, которые едва виднелись под кожей при движении. Разве он спортсмен? Как же он держит себя в тонусе? Или..? О нет-нет-нет, не надо. — младший отчаянно сражался с накатившей волной подозрений, в то время как Джина уже и след простыл.  — Намджун. Ким Намджун. Ты чего? — непонимающе вылупился на друга Чимин, который наблюдал за его мимической борьбой с самим собой. — А что за парень? Тот, красивый такой.  — Хён мой, — тяжело выдохнул Ким, хаотично думая обо всем на свете, лишь бы не о личной жизни брата.  — Уау, но вы совсем не похожи. У него такая искрящаяся энергетика, так и хочется подойти - воодушевленно шелестел он. - Не то что у тебя. - вкрадчиво и едко добавил он, после чего расхохотался, спуская слова на привычную манеру шуток. И ведь в точку. Этот несносный ребенок, Пак Чимин, только что озвучил именно то, что из себя представлял этот чертов Ким Сокджин. Магнит. Что касается Чимина, он был местной душой компании: доброжелательный мальчишка, чрезмерно дружелюбный и довольно самовлюбленный, но всегда откровенный и честный. Намджуна он вполне устраивал. Лучше, чем ничего, хоть иногда и раздражал его длинный, острый во всех смыслах язык, который он так любил демонстрировать. Ну и какой школьный день без пиздеца с Джином в главной роли и Джуном в первых рядах? Мертвецкая тишина на этажах, никого, ни души, надо лишь зайти в кабинет истории, забрать стопку тетрадей и отнести в учительскую, не более. Ким младший с замиранием сердца, затаив дыхание, шел по пустым коридорам, то и дело ожидая встречи с Джином при очередных нехитрых дополнительных занятиях биологией, точнее анатомией, может, отчасти химией. Теперь ему казалось, что он только и ждет каждый день окончания занятий, чтобы в очередной раз удивиться изобретательности брата, которого он уже видел во всех мыслимых и немыслимых положениях, но определенно всегда возбужденного и обломанного появлением младшего. Да, кажется, это уже стало ритуалом. Немного извращенным, но приятным, в чем Намджун даже согласился себе признаться, ибо его стало радовать недовольство старшего, который больше не пытался строить из себя примерного хёна в такие моменты, о нет, наоборот, он показывал себя со своей самой лучшей стороны: разгоряченный, пылающий, разгневанный и неудовлетворенный Ким Сокджин, который вот-вот взорвется, сорвется и, как ни странно, но Джун понял, что ему реально интересно, во что выльется это «и». А вот и кабинет. Кто ждал пздца? Ну в общем пздц сам ждал Намджуна, прямо за дверью: Учительский стол. На столе парень. Верхом Джин. Всё? — нет, не всё. Джин жадно, почти по-животному расстегивал пуговицы белой рубашки своего очередного партнера, судорожно выдыхая с тихими и нетерпеливыми постанываями в крепкую широкую грудь парню, по которой он взволнованно водил губами, местами облизывая, местами прикусывая кожу; справившись, наконец, с пуговицами, он удовлетворенно прошелся губами ниже, к животу, медленно потираясь пахом о чужое бедро. Сам парень в это время блуждал пальцами в волосах Кима, извиваясь от тягучего сладкого напряжения чуть ниже области, оккупированной нежными губами старшего из Кимов. Руки Джина скользнули под рубашку, плавно огибая спину партнера, он медленно водил ладонями то вверх, то вниз, вызывая приступы сладкой дрожи у партнера. Когда лежать стало невыносимо и неудобно, парень как-то исхитрился сесть, притянув на себя Джина. Теперь, очевидно, пришла пора оголять его. Джун просто молча стоял и смотрел, он не мог шелохнуться. Неужели, его появление осталось незамеченным? В таком случае как быть? Подать знак? Или уйти? Или смотреть? Это все как-то неправильно, нужно что-то сделать. Но тем не менее, он просто стоял и смотрел, пока инициативу брал в свои руки неизвестный, в руках которого Джин был воском, готовым стать чем угодно: он охотно отдавался во власть мужчине, живо отвечая довольными звуками на любые прикосновения… Пздц. Телефонный звонок громкими битами разразил душащую тишину, наполненную тяжелым дыханием старшеклассников. Сообщение. Сердце Мона больно ударилось о ребра, норовясь убежать. Напуганные всплеском звуков подростки тут же впились взглядами в источник звука. Намджун готов был поклясться, что Джин жрет его взглядом, который, встретившись с намджуновым, стал хищным и пугающим. Он раздраженно освободился от чужих рук, слез со стола и установив с братом зрительный контакт, направился прямо на него, источая ауру секса и разрушения. О да, младший определенно поймал его настрой так же вызывающе отвечая дерзким взглядом, внутри очарованный картинной красотой растрепанного брата. Немного расстегнутая рубашка, приспущенный галстук, взлохмаченные густые каштановые волосы, огонь в темных глазах. Да. Это вызов, Ким Намджун. Ким старший вплотную приблизился к брату, сократив расстояние настолько, что Джун чувствовал на своих губах чужое горячее дыхание:  — Пройти дай, мелкий, — почти смеялся Сокджин в губы младшему, все еще глядя ему прямо в глаза, опустив руку на белые волосы, он прихватил между пальцами белесые прядки и слегка потянул, затем массажным движением потер подушечками кожу головы, легонько толкнув Намджуна к себе. Они столкнулись лбами, Джин подул на губы Мона, затем вытолкнул его из класса, пихнув в живот и навеселе, почти в припрыжку, пошел прочь, крикнув в пустоту:  — А я-то уж думал, что ты сегодня не появишься, — рассмеялся он, скрываясь в лестничном пролете.