Братишка

Сказать, что у них странные отношения — ничего не сказать. Или, может, это Намджун такой неправильный, что в свете послешкольной жизни все воспринимает именно в таком ключе. Не взирая на моменты пугающей близости, они продолжали спокойно общаться на посторонние темы, также они могли не говорить вообще, тишина была не менее комфортна. Мон стал замечать, что Джин довольно-таки тактильный: будь то школа или дом, каждый раз проходя мимо, он обязательно должен коснуться брата, будь то волосы, плечо, кисть, он просто какой-то тактильный маньяк. Он с легкостью нарушает личное пространство младшего, причем настолько, что если не это интимная близость, то у того не оставалось идей, какой она должна быть, чтобы так называться. Вечером, пока каждый по очереди идет в ванную, они обычно смотрят телевизор. Джин в свою очередь, не стесняясь ни своей мамы, ни джунова отца, может спокойно обнять младшего, гладить по волосам или уставившись в телевизор мучить чужую руку, бездумно массажируя фаланги. Не сказать, что это неприятно Джуну, просто старший как-то очень уж легко идет на сближение и, по всей видимости, он не находит это странным. А Джун безвольно отдается приятному человеческому теплу. Без подтекстов, просто со старшим уютно. Выходной — день чудесный: спишь до потери пульса, отходишь от только что закончившейся суматохи, сменяя ее подготовкой к очередной неделе ада, включающего в себя странные отношения с братом на территории школы. Все бы так, да не так. С самого утра дома было нестерпимо шумно, вместо привычной атмосферы умиротворения царил хаос. Чертовски не хотелось вставать так рано, но что делать, если спать все равно не дают. Открыв дверь, Мон чуть не дал по носу Джину, который почему-то стоял за ней. Обычно он вообще к этой двери не приближается.  — Я как раз шел тебя будить, — пояснил он с по-домашнему теплой улыбкой. — Надеялся застать тебя еще в постели, — добавил он с усмешкой, прищурив глаза.  — Что за шум? Драка? — позевывая, младший проигнорировал шутку с любимым подтекстом хёна.  — Ко дню рождения твоего папы мама заказала ограненный аквариум для гостинной, его сейчас устанавливают, потому так шумно. — Мы с тобой сегодня по плану рабочая сила. Го в магазин. Мама приготовила нам внушительный список, я один не утащу. Намджун с неохотой подумал, что уже почти забыл, что такое поход за продуктами: с появлением этой чудесной женщины семья перестала думать о всяких домашних мелочах. Прекрасная леди. Такая настоящая, искренняя. Восхитительная. В следующий раз Мон поклялся найти тысячу причин, чтобы не ходить с хёном за покупками. Пройдясь по трем магазинам, они ушли оттуда ни с чем, ибо там «все безумно дорого». У этого парня шило в жопе? Не все ли равно? Деньги-то все равно отец зарабатывает, с его рвением к работе семья спокойно могла позволить себе отовариваться в дорогих магазинах, но нет. Этому парню подавай рынок. Делать нечего, младший последовал за ним на рынок. Там Джин явно был в своей стихии: занижал цены как только возможно, а иногда и как невозможно тоже. Экономный до посинения от злости продавцов. Тем не менее они набрали дохерищу отменных продуктов за смешную цену. Хоть идти домой и было далеко и тяжело, но где-то внутри Мон гордился и восхищался своим братцем, который хорош даже в таком, но второго такого опыта не хотелось. Чуть не умер, пока допер все до дома. Мучения на том не прекратились. Далее уборка. Вылизывание ванной. Джин вдруг решил поговорить о личном:  — Слушай, мелкий, а ты уже целовался хоть раз? Джун чуть не наебнулся в ванную, над которой в это время навис, пытаясь получше промыть место соединения со стеной. Немного задумавшись над ответом: съязвить или ответить честно, он уставился на хёна, который преспокойно себе драил кафельный пол. Заждавшись ответа, тот поднял вопросительный взгляд, настолько обыденный, будто он спросил, хочет ли младший кушать.  — Что, нет? — так же спокойно уточнил он, продолжая сканировать чужое лицо с непринужденной простотой, затем слегка улыбнулся и продолжил мысль, вернувшись к кафелю: — Просто ты всегда так спокоен, когда встречаешь меня в школе, будто ты уже сто раз не девственник, а то и больше. Никогда не спрашиваешь ни о чем. Не то, чтобы я рвался это обсуждать, просто ты действительно занимательный ребенок.  — Решил обсудить со мной свою личную жизнь? — ошалело выдохнул Мон, странно ухмыляясь и так же вернувшись к уборке.  — Смотри, даже такого рода разговоры тебя не смущают, — посмеялся он. — С тобой интересно, даже если ты молчишь. Мимика что надо. И слов не надо. — улыбался он сам себе.  — Раз уж на то пошло, то, давай, и я спрошу: тебе девушки вообще интересны? — сам себе удивляясь, младший отметил, что вопрос прозвучал аля «у нас хлеб есть?».  — Не знаю, — честно ответил Джин, погрузившись в свои мысли.  — А твоя мама з… Сокджин не успел и рта раскрыть, поняв направление мыслей брата, как его мама появилась с просьбой о помощи на кухне. Шатен ушел. Прощай, первый разговор по душам. Хотя и четырех минут не говорили, может, и того меньше. Но кто бы знал, каким это окажется простым делом. Отношения действительно странные, так как тем же вечером братья, убитые домашними делами, без сил молча валялись в гостинной на полу, пытаясь смотреть в телевизор, но спать получалось как-то лучше. Мягкий ковер, удобные диванные подушки под головами, теплое тело рядом, монотонные диалоги в телевизоре. Да ну все, прощай реальность, Джун пошел в сладкий мир грез и плевать, что у него нет домашней работы на утро вообще.  — Жена, совсем детей умаяла сегодня? Посмотри на эти безжизненные тела. — шепотом позвал отец госпожу Ким, тепло смеясь. Через некоторое время он укрыл детей пледом, даже не думая о том, что на полу спать неправильно или вроде того. За подобное Намджун любил отца безмерно, его принцип «если человеку удобно, то все в порядке» ему очень нравится. Проваливаясь в забвение, младший искренне благодарил его.

***

 — Намджун~а, — мягко и тихо тянул Джин. Мон нехотя разлепил глаза. Вокруг очень темно, солнце еще не встало. Что же такое? Ничего необычного. Для их с братом отношений — так точно. Мягкий, теплый плюшевый плед, пахнущий порошком, Джун, прижавшийся щекой к твердому плечу хёна, перекинувший правую ногу через его, и руку через грудь, как он обычно поступает с одеялом…  — Джун~а, — старший продолжал попытки добудиться.  — Чего? — хриплым, заспанным голосом выдавил тот в ответ, борясь с ленью.  — Мне неудобно, ты тяжелый, да еще и горячий. Жарковато.  — Не ной, — зевнул Мон, слегка сменив позу, чтоб он смог двинуться. Джин сразу же поспешил перевернуться, наверное, затекло уже все. Но ему не понравилось его новое положение, он решил его сменить. И так несколько раз, пока его волнения сбоку не начали раздражать полудрем Намджуна:  — Хённн, — протянул тот, недовольно вернув его в изначальное положение: — Так и лежи, — проваливаясь в сон, буркнул он, прижимаясь сильнее, чтоб не ерзал. Теплый, тихий, уютный. Так витало чувство, будто он в самом деле старший брат Джуну. Никакого дискомфорта и сопротивления. Через несколько часов Мон проснулся от попытки хёна перевернуться. На этот раз он уж слишком придавил брата, улегшись на его правую руку телом и перевалив правые конечности через него, разместив голову уже на груди. Нехорошо. Бедняга наверняка лишился доброй половины тела. Было очень лень отрываться от нагретого местечка, плюс ко всему понедельник, утро — сила притяжения «постели» велика как никогда, но надо. Хён с недовольным стоном-мычанием зевнул, пытаясь потянуться, у него это плохо получилось, тогда-то он и приоткрыл глаза, пока еще затуманенные: не сосредоточенный ни на чем взгляд смотрел куда-то в сторону младшего, но вроде как еще его не видел. Сидя на коленях, Джун решил, что пора отвечать за свой сладкий сон и начал разминать онемевшую руку пострадавшего. Джин заспанно наблюдал.  — Только ногу мне массажировать не надо, — сонно улыбнулся он, начиная день с шуточки с любимым подтекстом, на что младший просто молча шлепнул его по затекшему бедру и устало зевнул. 6:38 было на часах, когда братья-таки выползли на кухню. Волосы Мона привычно стояли на голове стогом сена, у Джина же все выглядело прилично, не считая набора прядок на затылке, которые непослушно портили картину, упорно борясь с силой притяжения. Немного опухший Джин с и без того пухлыми губами выглядел почти развратно, когда они настолько вызывающе припухли. Очевидно, он какое-то время спал с открытым ртом, если судить по себе. Но как ни крути, младший не мог думать о нем в развратном плане, видя его таким домашним и по-милому помятым с утра пораньше. Горячий вкусный кофе, овсянка от хёна, пока мама спит и нагоняй в свою комнату дабы состряпать домашку хотя бы к первому уроку. Семейная идиллия от Ким Сокджина, идеального старшего брата.