Братишка

Намджун смачно негодовал, зачем корпел с утра над домашкой и даже попросил отца подвезти их до школы. Мед осмотр! Будь он неладен. К чертям жизнь. Старшеклассников загнали на верхний этаж, где разделили по половому признаку, после чего разогнали в разные концы этажа. Братья расстались минут на 15, пока их не распределили по фамилиям, так целая толпень Кимов собралась в одном классе в очереди на взвешивание, после чего проходило измерение роста, давления и прочей галиматьи. Извращение, но всех заставили раздеться до нижнего белья. Похлеще урока физкультуры: теперь незащищенным глазам угрожает туча Кимов не самых избранных пропорций. Если человек 10 еще ничего, но остальные 30-40… Джун мысленно молил Сокджина, оставаться на виду, а то кошмары потом мучить будут. Хотя это он, наверное, поторопился, да: Джин, как и было сказано, раздевался. Он медленно и аккуратно стягивал с себя форму, чтобы не помять ее. Сначала в расход пошли штаны, он остался в длинной белой рубашке, которая прикрывала его пятую точку в черных, едва виднеющихся боксерах с каким-то рисунком, но не стройные гладкие ноги, на которые даже младшему тяжело не смотреть ибо есть в них что-то такое, толкающее на странные мысли. Тут волей-неволей задумаешься о картине утреннего пробуждения в квартире любовника… Однако следом он принялся за галстук и все внимание перетекло наверх: ну все, гасите свет, здесь берет свое начало зона дискомфорта. Отработанным годами движением Джин ослабляет галстук, соответственно покрутив головой, он стягивает его, взъерошивая уложенные волосы. Кого-то пора выносить: он принялся за пуговички рубашки, что, как заметил Джун, привлекло слишком много внимания, учитывая то, что вокруг были лишь парни. Не зная, какие высшие силы надо благодарить, Мон отметил, что, но на старшем была майка, которую в отличие от рубашки снимать необязательно, как и лифчики девушкам. Завершив свой моральный стриптиз, Джин заметил пристальный взгляд брата и приоткрытый рот:  — Хочешь что-нибудь сказать? — улыбнулся он, тыльной стороной ладони прикрывая брату рот.  — Хён, ты, — начал младший, демонстративно зыркая по сторонам на залипших на хёне зевак.  — Не ревнуй, мелкий, — лишь усмехнулся он, поняв ход его мыслей, — а тебе тоже пора бы, — он многозначительно кивнул в сторону братца и отпустил пошлый смешок, который в очередной раз был проигнорирован младшим, демонстративно и резко стягивавшим с себя рубашку, под которую тот с дуру не надел футболку, а затем и брюки, обнажая жилистые ноги в обыкновенных серых боксерах, на что получил оценивающий взгляд Джина и многозначительное «Хм» с улыбкой. Пока Джун складывал свои вещи на стул поверх джиновых, тот уже стоял в очереди, окруженный гусеницей парней. Ну, а что остается? Мон лишь наблюдал за ним и другими, кто смел на того таращиться. Когда парень, стоявший за Джином начал с ним мило о чем-то беседовать, в младшем взыграло желание его избить, но он лишь выбился из своей части очереди и встал за хёном, пресекая приставания (как он это охарактеризовал для себя) этого хмыря. Ему просто не нравятся эти взгляды, адресованные его брату. Кто-то попытался возразить этой перестановке слагаемых, но тяжелый взгляд явно стал для них достойным аргументом.  — Ты чего, мелкий, — откровенно забавлялся Джин. — Он же просто говорил со мной о предстоящих экзаменах, он мой одноклассник, — пояснял он.  — Пусть обсуждает такое в более формальной обстановке, — буркнул Мон. Глупый хён, он же сейчас мишень для блядских мыслей обоих полов.  — Не беспокойся, если ты знаешь о моих взглядах, это еще не значит, что и другим это известно, не говоря уже о том, чтобы их поддерживать.  — Ну, знаешь ли, когда ты каждый день берешь из ниоткуда очередного партнера, мне сложно в это поверить, — злобно прошептал Мон ему на ухо, твердо расставляя акценты, при этом сурово пронзая взглядом каждого, посмевшего на них оглянуться.  — Парень, самый опасный здесь сейчас ты. — беззлобно посмеялся он над напряженностью братца. — И будь добр, не подходи ко мне настолько близко, когда ты настолько раздет, это немного неловко, — чуть тише добавил он, выдыхая последнее слово прямо в ухо.  — Щекотно, — одернулся Джун.  — Пфф. Никакого веселья. Дите малое, — хихикал он. Нет, ну чем бы и с кем бы его брат ни занимался, но хищные взгляды на его обнаженные участки тела Намджуну определенно не нравились. Одно дело застукать его с кем-то и спугнуть одного, но когда этих одиночек добрая половина Кимов — не дело это.  — Так, ты у нас? — записывал учитель.  — Ким Сокджин, — улыбнулся хён.  — От звука этой фамилии уже звон в ушах, — шипел сам себе преподаватель. — Живее на весы, красавчик, не тормози очередь.  — Так, 63, — озвучил он. — Теперь рост… 179. Вот ж дохляк широкоплечий. Иди дальше. Следующий? — он вопросительно уставился на Джуна.  — Намджун, — отозвался тот.  — Умный мальчик, — одобрительно улыбнулся он. — Так… 67 и… 181. Один другого худее, — ухмылялся он себе под нос, после чего кинул парню вслед: — И все-таки я вас запомнил, уж больно тембр голоса у тебя приметный. — многозначительно улыбался Мин Юнги, переводя взгляд с одного брата на другого, — шумные же вы ребята. Он вернулся к работе, а Ким младший, немного обалдев, пошел за Джином. Пока он закончил с последней проверкой, Джин ухитрился полностью одеться к моменту, как и Джун вернулся к стулу. Он, хитро улыбаясь, наблюдал за тем, как брат одевается. В это время по классу уже ходили предложения сходить на женскую половину: дети, что с них взять. Никакой взгляд хёна не мог смутить так, как любой взгляд на него окружающих людей. Казалось, что каждый первый, посмевший взглянуть на него, обязательно думал о чем-то плохом. Каким бы блядским ни был хёнов характер на самом деле, но пока он рядом с младшим, такой домашний, даже если слегка и пошлый, Ким младший не мог позволить другим даже подумать о его развращении, пусть даже все на деле и происходит с точностью до наоборот. А может и нет. Но при младшем это «нет» точно останется «НЕТ».  — Ты один об этом думаешь, — вернул Джуна из пучины собственных мыслей старший, демонстративно облизнув губы.  — Придурок, — закатил тот глаза в ответ. Провокатор херов, на него это не действует, только не в такой обстановке и не с усмешкой в глазах хёна.  — Сам такой, — тепло улыбнулся тот, приобняв братца за шею и потрепав по волосам. Вновь его мания прикосновений.

***

Остаток дня вся школа отсиживала либо в библиотеке, либо в столовой, но уходить никому не давали. Намджун и Джин также отсиживались в столовой, заедая домашнюю работу, которую они в это время делали, обедом от госпожи Ким.  — Намджун, — послышался знакомый вскрик. Вскоре эта туша энергии накинулась всем своим весом на Мона, который лишь недовольно прохрипел:  — Съебывай, Чимин.  — Э, опять не в духе, — заливался счастьем мальчишка. — О! Красавчик-хён! — заметил он Джина.  — Очень приятно, Ким Сокджин, — максимально дружелюбно улыбался хён, протянув руку. Намджун одним движением руки опустил руку хёна и сбросил с себя Чимина, обосновав это:  — Через стол руки не пожимают, — с чем все согласились. Чимин увлеченно засыпал Сокджина вопросами, после чего узнал, что они с Моном вовсе и не кровные братья, как тот думал, о том, как их родители сошлись и о прочих мелочах, которые Намджун бы в жизни озвучивать не стал, так как не любил такого рода болтовню. Вскоре к компании присоединился еще один школьник, которого Намджун тут же распознал как «парень из туалета», на деле же его звали:  — Чон Хосок, староста класса Ким Сокджина, — представился парень, лучезарно улыбаясь, что Намджун расценил как лошадиный оскал.  — Это мой братишка, Намджун, а это его друг, Пак Чимин, — представил младших Джин.  — О, так ты тот самый… — начал было навеселе староста, но осекся, заметив любопытный взгляд брюнета, который среди присутствующих явно был единственным не просвещенным. — Приятно познакомиться, — сократив набор слов, который хотел сказать, кивнул он с максимально дружелюбным лицом.  — Это не слишком взаимно, — холодно отозвался Джун, одарив нового знакомого испепеляющим взглядом.  — А парень с огоньком, — суетился Хоуп, то заваливаясь на Джина, который сидел рядом и окликал друга прозвищем, то обращаясь к Чимину, который сидел напротив. — Он так мило ревнует, — хохотал он, сканируя Мона. — И чего ты еще ищешь? Все при тебе, — ткнул он локтем старшего, на что получил холодный взгляд шоколадных глаз, который усмирил пыл старосты. Теперь разговор принял правильное для стен школы направление. Намджун уткнулся в учебник истории, заткнув уши наушниками, в то время как Джин писал сочинение, совершенно забив на шумящих рядом. Да, в этом они тоже были братьями. Учеба на первом месте, а болтовня — в основном раздражающая часть повседневности.