Братишка

И кто придумал эту глупую игру? Намджун уже который день проигрывает из-за нее Чимину сок. Почему он вообще взялся в нее играть? — нет, не потому что ему интересно, просто хён обещал со своих денег купить ему дорогую фирменную рубашку, которую Мон уже довольно давно себе приметил, но не решался попросить у отца на нее денег. Она даже по меркам Намджуна была безбожно дорогой. Но есть одно страшное но: если Мон проиграет, он выполнит какое-то желание Сокджина, при упоминании которого Джин уж больно страшное лицо строил, уж больно пошлое. Это определенно пугало куда больше, чем финансовые затраты, но азарт присутствовал. Хосок как-то в столовой, проходя мимо увлеченных младших, как бы невзначай кинул, что Сокджин-хён в этом деле очень хорош, что у этого парня есть какая-то любопытная схема для победы. Это определенно напрягало. Что если весь сок, подаренный Чимину был выпит зря? Что же это за игра? — борьба большими пальцами: противники сцепляют по четыре пальца, а пятым, большим, пытаются придавить палец противника. Хоть у Намджуна и были длинные пальцы, он не мог одолеть Чимина, у которого они были значительно короче. На уровне теории он понял, как надо играть, хоть физически пока и не слишком выходило, все же лучше, чем ничего. Через две недели после заключенного соглашения Джину надоело ждать и он, поймав младшего в коридоре, затащил его к себе в комнату. Мон был тут впервые с момента переезда, когда он помогал вносить коробки, все было очень уютно обставлено, чисто, убрано по местам: широкая кровать, стол, кресло, диван, шкаф, тумбочки, полочки, нежного телесного цвета обои. Ничего лишнего.  — Я тебя не на экскурсию позвал, мелкий, — ухмыльнулся он, привлекая к себе внимание: — Давай уже начнем.  — Прям тут?  — Тебя на постель пригласить, — хмыкнул он.  — Ладно, давай так. Джин ликующе схватил Мона за левую руку, отчего тот опешил:  — Да будет бой, — промурлыкал он, начиная поединок. Вот лис! Ты не овечка, ты пздц бездушный! Первый раунд проигран почти без боя, эффектом неожиданности Джином была одержана победа.  — А теперь давай по-нормальному, — твердо заявил Мон, беря хёна за нужную руку.  — Шустрый мальчишка, того и глядишь…  — Хён, не смешно, хватит ворковать, давай играть.  — Да что ты за обломщик-то такой? — он явно хотел другого контекста. Второй раунд был выигран Джином честно, хоть Мон почти победил. Финальный раунд: старший решил сделать игру игрой. Джин исхитрился пошевелить мизинцем, начав вызывать слабое раздражение в напряженной руке.  — Блин, хён, ты что творишь?  — Играю же.  — Прекрати, играй честно, — напряженно боролся Мон, стараясь игнорировать щекотные движения чужого мизинца.  — Ой, да ладно тебе, так веселее, если не нравится, заставь меня прекратить. Мон пока только пытался не проиграть, но тут что-то щелкнуло: это же хён, его пропитанный пошлыми шуточками Ким Сокджин-хён, тут нужен другой подход! Он сосредоточил взгляд на пальцах, в то время как одной ногой поддел старшего под коленкой. Джин не упал, но удивился и пошатнулся, чем Намджун и воспользовался:  — 2/1! — радостно улыбался он.  — Моя школа. — заливался Джин, цепляясь за плечо младшего, чтобы не осесть от накатившего смеха. — Вот же мелкий проныра. Ну все, теперь без шуток, я тебя сделаю! — он резко пришел в чувство и на полном серьезе взял руку Намджуна. Схватка была недолгой, но эмоциональной. Сокджин, довольный собой, похлопал Джуна по плечу, после чего руку на плече и оставил, слегка сжимая и разжимая пальцы:  — А теперь как настоящий проигравший прими свое наказание достойно. — лукаво улыбался он. Намджун обреченно обхватил плечо хёна с той же стороны, с какой Джин держал его, и почти смело выдохнул:  — Говори. Джин самодовольно улыбался. О чем же он попросил? Побрить ноги.  — Хён, для меня не так уж и страшно сделать это, но тебе-то это зачем?  — Чтобы ты носил шорты, — на полном серьезе заявил Джин.  — Но сейчас же зима.  — Какая разница? У меня свои мотивы, — легко и без видимых подтекстов улыбнулся он и это было его лучшим аргументом. Мон никогда не думал об удалении волос, хоть парни вокруг и пристрастились к этому. Просто ему повезло и он не был так уж волосат. Та растительность, какая у него была, совсем не мешала ему носить шорты, даже те дурацкие школьные. Ну не беда, он боялся пошлого подтекста, даже не надеялся так легко отделаться. Немного необычное чувство, все так будоражит кожу, даже собственная кожа, одежда… весьма странные ощущения. Мир, приветствуй нового Ким Намджуна, идеально выбритого. Если признаваться самому себе, то ему определенно нравился вид своих ног. Пожалуй, Ким младший теперь будет любить себя чуть больше, но вот хёну об его открытии знать не стоит. Джин поймал младшего в гостиной и бесцеремонно повалил того на диван, закатывая ему штанины.  — Ты что творишь?! — перепугался Намджун.  — Проверяю качество работы. — с улыбкой бросил он, изучая оголенные участки ног: — Да, так намного лучше, — довольно лыбился он, пытаясь потрепать младшего по волосам, но не тут-то было. Мон ухитрился смирить шатена, обхватив его руками и ногами, полностью прижав к себе:  — Откуда в тебе столько энергии? Угомонись уже, — тяжко выдохнул он, упираясь подбородком в копну мягких волос. Джин не сопротивлялся. Совсем. И даже не говорил ничего. Он просто сразу затих и так и лежал. Наверное, он ждал этого больше, чем отвоеванных ног, даже если и сам об этом не думал. Да и ни к чему думать об этом. Оно просто случается, спонтанно даже приятнее. Так спокойно. Мон ослабил хватку, теперь он хёна не держал, а просто обнимал, тот в свою очередь уже давно на нем обмяк и почти посапывал, проваливаясь моментами в полупрозрачный сон. Это первый раз, когда они с Джином поменялись местами: теперь Намджун гладил старшего по волосам, наконец поняв всю прелесть этого процесса. На душе становилось как-то очень тепло. И чем больше Джин расслаблялся в руках младшего, тем больше умиротворения и радости это доставляло Мону. Тяжеловато, немного неудобно, да еще и кожа чудовищно чувствительна, но это не шло ни в какое сравнение и щекочущими пальцы волосами, которые так легко проскальзывали между фалангами и подушечками длинных пальцев. А вообще Ким устал и хочет спать, а хён такой уютный, даже мысли об овечке вернулись. Джун просто опустил отяжелевшие руки на живот брата и задремал. Последнее, что Намджун помнит до полнейшего погружения в сон — как стих телевизор и потух свет. Он определенно любит своих родителей. И хёна.