Братишка

Намджун прихуел с такого рода гостя не меньше самого пришедшего. Мальчишка испуганно таращился на порядком взъерошенного блондина, одетого, мягко говоря, неприлично. Говоря откровенно — недораздетого, что было слишком заметно. Рыжий долго ступорился, пока Намджун всё-таки сам не выдал:  — Вишенка, ты что тут забыл? — приметил он эмблемку какой-то фирмы на шапке паренька.  — Ш-шуга-хён?.. — нерешительно начал малой.  — Что? — Джун потупил взгляд.  — Шуга-хён… — повторился он.  — Шуга? Сахар? Только не говори, что за сахаром по-соседски заглянул, — начал было Ким, но решил не продолжать ибо ребенку незачем знать, от чего он оторвал открывшего дверь. — Ты что, иностранец? Мелкий с минуту молчал, откровенно пялясь на незнакомца, думая невесть о чём, после чего наконец родил:  — А Шуга-хён дома? — неуверенно спросил он, но уже достаточно четко и ясно, только с явным сомнением в тоне.  — Хоть не иностранец, — пробубнил старший. — Кто такой этот твой хён? — тяжко выдохнул он, решив помочь явно потерявшемуся ребенку. Но помогать не пришлось. Телефон расшумелся громким языколомательным репом исполнителя с низким тембром и луковичка из одежды начала забавно вертеться, ища в слоях одежды источник суеты. Наконец, поднеся смартфон к уху, мальчишка тут же отшатнулся от динамика, сжавшись от громкости собеседника, начавшего общение с пронзительного многоэтажного мата, такого, что даже Намджун бы не озвучил, такого, что Намджун бы даже не сочинил. Ким мысленно оценил громкость и языковые способности собеседника непонятного ребенка, улыбнулся каким-то своим мыслям и просто опёрся о косяк, разглядывая это заблудившееся создание, пока тот виновато что-то угукал.  — Хорошо, я просто подожду тебя там. Да. Нет, ничего. Спасибо, — спокойно и отчасти с какими-то нотками нежности договорился он о чём-то с мягким трепетом, растянув губы в полной любви улыбке, называя вещи своими именами — придурковатой.  — Нашёл своего хёна? — властно поинтересовался Намджун, чувствуя себя обязанным помочь заблудшему дитёнку.  — Да, спасибо, — немного смутился тот. — Извините, что потревожил… Меня зовут Ким Тэхён, — он виновато посмотрел в глаза Мону и протянул руку, не поклонившись, что не уходило от цепкого взгляда старшего. Сейчас Намджун в полной мере оценил голосок этого милого создания, который радикально не соответствовал его чудаковато-милому виду: грубый, хрипловатый, басовитый. Чудовищно странное сочетание, но, пожалуй, в этом есть изюм. Мон ответил на рукопожатие, выпрямившись во весь рост, и улыбнулся максимально дружелюбно, показывая ямочку:  — Я Ким Намджун, если опять заблудишься — обращайся, братец Ким, только не в полночь, пожалуйста, — ухмыльнулся он не без иронии. Тэхён прочувствовал расположение духа грозного парня и улыбнулся своей лучшей придурковатой улыбкой:  — Я так рад, что встретил такого замечательного соседа. Извините, но спасибо. — он подхватил свой багаж и удалился довольно хихикая всё с той же безумной угловатой улыбкой. В движении, с пребольшущим чемоданом на лёгком подхвате, он выглядел куда мужественнее и старше, чем неподвижно, с испуганной мордашкой. Этот антисекс сбил всё интимное настроение. Намджун вернулся в спальню с уверенностью, что это дитя ещё повеселит их своим соседством. Да и хён у него должен быть занятным парнем, если это с ним он говорил по телефону. Сокджин уже сопел, перевернувшись на живот. Весь помятый, растрёпанный, умиротворённый. На данный момент он выглядел мило: да, ещё не было слюнки на подушке, больше не было салфеток и атмосферы болезни, он не пах потом… хотя сейчас Намджун думал о том, что ничего страшного в этом и нет. Его слегка веселило собственное отношение к своим прежним взглядам, кто бы знал. На секунду младший подумал о том, что он вполне может пойти к себе, но… Как лучше поступить? И исходя из чего? Почему они вообще вместе спят? Но при этом какой смысл спать отдельно, если можно упасть на постель прямо сейчас, а не идти в холодную пустую комнату. Отмахнувшись от тягостного процесса переваривания ненужных вопросов, он по-хозяйски устроился на чужой кровати, аккуратно передвигая размякшую тушку брата. Никакой реакции. Спит как убитый. Немного повозившись, Джун хорошо устроился, обняв хёна, максимально соприкасаясь с его телом, так как сам изрядно продрог стоя на пороге без майки и даже без тапочек. Джин немного заёрзал от холода во сне, стараясь сохранить тепло. Он обвил младшего руками и уткнулся тёплым носом в гладкую щёку, что-то неразборчиво проурчав. Намджун немного растревожил свою расположенность к другим мирам, потому он просто лежал и слушал мерное посапывание, запустив пальцы в чужие мягкие волосы, медленно массажируя подушечками тёплую кожу. Так приятно. Вот так вот лежать, греясь о другого человека, чувствуя его не только телом, согреваясь каким-то щекочущим трепетом. В этот раз Мон проснулся от будильника. Сокджин по-прежнему обнимал его и явно не слышал этих противных звуков. Намджун совершенно разбито выполз из-под согревающего хёна и одеяла и заткнул это нудло. Что ж, пусть сегодня будить будет он: с мысленной усмешкой он присел на край кровати и мягко коснулся приоткрытых губ. «Спящая красавица» во сне была бесчувственным желе. Ну и ладно. Не в сказку попал. И это он ещё на слюнку, подсохшую на щеке, забил. Пока младший ушлёпал умываться и одеваться, Джин в ужасе проснулся и спросонья вёл себя весьма забавно. Рассеянно приведя себя в порядок он подскочил к плите, но младший вовремя ему помешал. Добром такая активность бы точно не закончилась. Этим утром они не завтракали. Обеды были куплены по пути в школу. Джин чувствовал себя виноватым, то и дело спотыкался, задевал кого-нибудь, зависал. Намджун мысленно умилялся такому поведению вечно идеального хёна, а добравшись до школы, он сам поцеловал Джина, дёрнув в тихий уголок. После джуновской глубокой языковой терапии Сокджин стал более вменяемым, отрезвев немного ото сна, но тем не менее спотыкался на каждом шагу. За обеденным перерывом по пути в столовую Намджуну на глаза попалась интересная картина: его брата облепила группа девушек, что-то жалобно щебетавших. Каждая пыталась всучить ему что-то. Не долго думая, младший сообразил, что это всё еда. Ноги сами повели: Намджун в пару шагов приблизился к толпе и игриво приобнял старшего, не глядя на его удивленную мордашку, упиваясь моментом.  — Хён, что это тут? Раздача еды? Давай возьмём? Я голоден: свой обед я умял ещё на первой перемене, — он состроил молящую мордашку и наконец перевёл взгляд на брата. Джин снисходительно смотрел на младшего в упор, тепло улыбаясь, понимая намёк на свой прокол:  — Я не люблю быть должным кому-то, — вкрадчиво пояснил он, глядя таким взглядом, каким смотрят на любимого ребёнка, буквально любуясь, с тёплым родительским выражением на лице. Окружение защебетало пуще прежнего, заинтересованно рассматривая Намджуна, который спокойно собирал подношения и благодарил каждую, участливо интересуясь разными мелочами. Сокджин устало стоял позади и всё так же смотрел.  — Да ты мастер, — в полуулыбке мямлил старший, сидя за столом.  — Просто ешь. Зачем отказываться? Они же для тебя старались. Им приятно, тебе приятно. Все в плюсе, а? — он увлечённо вскрывал коробочки и пакетики с различной едой, на ходу закидывая что-то в рот то из одной, то из другой.  — Мне такое не нравится.  — Брезгуешь? — догадался Ким младший. Сокджин промолчал, но еду не трогал.  — Ну же, хён, — Мон улыбнулся и протянул старшему кусочек тушёного кальмара в палочках. Старший поморщился и отстранился.  — Серьёзно? Да что в этом такого? — весело недоумевал младший, съев его самостоятельно. — Думаешь любовные зелья тебе намешивают? — хихикал он, набивая щеки. — Эй, а так? — он ехидно прищурился и, расплывшись в подозрительной улыбке, чувственно попробовал кусочек брокколи, самую малость, больше целуя, чем кусая, довольно мыча, будто вкус был несравнимо прекрасен, после чего протянул его брату, как бы предлагая попробовать, по версии посторонних зрителей.  — Не издевайся, — фыркнул старший. Но стоило Намджуну убрать руку, как Джин ее перехватил и просто проглотил предлагаемое.  — Изо рта в рот наверняка было бы еще эффективнее, но тут уж я бессилен, — нагло улыбался Джун, беззлобно хихикая. — Невкусно? Хотя как тут понять, если ты даже не жевал… На, хоть печенье пожуй, а то совсем загнёшься. Ты и так вес не набираешь после простуды, — он ткнул пальцем в скрытую формой ключицу. — Баловаться с ней, конечно, интересно, но уж больно болезненно ты выглядишь, так что ешь уже, — он начал отбирать хёну еду, после чего лично её ему в рот и пихал. — Жуй хорошо, — насмешливо сюсюкал он. Сокджин послушно ел, но вкуса он не чувствовал и очень старался вообще не думать ни о чём. Он и сам не мог объяснить, откуда в нём эта брезгливость, вплоть до тошноты, но чужую еду он не переваривал. Впрочем как и девушек, с которыми он ещё хоть как-то не морщился от отвращения, но на их подарки… Вообще отвращение к людям он тоже не мог объяснить. Оно просто было. Не только к девушкам. Нет, дело не в поле. Скорее в типе людей. А типов, ненавистных Киму старшему, было много. Вообще-то почти все. А исключения он присваивал. И да: это не только парни. Но дела интима тоже имеют рамки.  — Намджун-хён! — удивлёно пробасило над ухом. За спиной Сокджина возник тот самый рыжий мальчишка.  — О, малой, — отозвался Мон, приподняв бровь. — Вот уж не думал тебя так скоро увидеть, — криво усмехнулся он, отстраняясь от брата. Джин обернулся на источник шума. Паренёк пришелся старшему по вкусу. Сегодня он выглядел настораживающе мужественно, форма делала его взрослее, но по-прежнему с милыми оттенками. Обаятельный. Тэхен тоже обратил внимание на незнакомого шатена и нагло, с неприкрытым любопытством разглядывал его.  — Ты такой красивый, — вдруг просто и искренне произнёс Тэ, глядя старшему прямо в глаза, на что Джин просто расплылся в усталой дружелюбной домашней улыбке. Ничего не отвечая, он повернулся к Намджуну, тот не дожидаясь вопроса ответил:  — Это вот этот уебенок вчера к нам ломился, — почти нежно отозвался он, мягко посмеиваясь, ведя пальцем в воздухе, имитируя движением головную боль. Тэхен завис. И не потому что обдумывал, оскорбили его сейчас или признали своим, а потому что ясно помнил, как выглядел Намджун этой ночью. Он вылупился сначала на старшего, потом на младшего, затем понял, чем они только что занимались. И всё это протекало с непроницаемо-глупым личиком.  — Вы любовники? — спокойно, но с интересом выдал он. Общее затишье. Двое уставились на рыжее нечто, которое отзеркаливает их. Тэхён приподнял бровь в немом вопросе: «Я сказал что-то не то?», после чего старшие переглянулись с легким недоумением на лицах и дружно сказали уверенное «нет». Никого это не смутило, Тэ лишь пожал плечами и добавил легкое «извините», после чего пристроил свою пятую точку рядом с Джином, даже не думая о том, что он мог им помешать. Мальчишка с каменным лицом мог говорить самые смущающие вещи, не видя в них ничего неправильного. Но если он ошибался — глупо улыбался и заметно тушевался. Временами внезапно срывался на придурковатую угловатую улыбку, говоря о чём-то своём быстро и непонятно. Паренёк оказался простым в общении, но далеко не понятным и уж точно не понятливым. По дороге домой он навязался третьим, после чего напросился в гости, списав это на «ключи забыл у хёна забрать». Пока Джин готовил, Тэхён не слезал с ушей Мона, который уже пол дня как не слушал этого домовёнка, мешающего тихому семейному счастью, которое тот наконец осознал, мысленно воя от нескончаемого потока несвязной бессмысленной информации. После ужина они втроём смотрели какой-то фильм, выбранный шумным недоразумением. Джин по привычке прилёг на младшего, приобняв его за талию, устроившись между длинных ног и обосновав отяжелевшую голову на твёрдой груди. Так и уснул в согревающих объятьях. Когда раздался дверной звонок, мальчишка подскочил и побежал открывать, как у себя дома. Джун лишь молча охуевал с его то ли простоты, то ли наглости. В тишине вечера он отчётливо слышал, как низкий хрипловатый голос в прихожей бурчал:  — Собирай манатки, вишенка, не зависай. Надеюсь, ты уже отъебал сегодня уши кому-нибудь, иначе я тебя ночью отдеру, если посмеешь варежку открыть хоть для чего. Давай же, мелкий, я и так устал. Твоя рукожопость мне ни к чему… Звучит грубо? — Не верилось: вообще нет. Очень по-домашнему. Всё это было произнесено с какой-то заботой. Судя по тембру голосов, они точно родственники. Намджун мысленно смеялся над их лёгким общением и лишний раз восхищался хёном этого парнишки. Надо обладать чем-то непостижимым, чтобы вот так вот заткнуть человека, да ещё и не обидеть. Сильная личность, определённо. И голос знакомый. Хотя после целого дня галдежа от Тэхёна, в ушах просто настойчиво стоит бас, так что неудивительно. О себе он почти ни слова не сказал, зато о любой мелочи вокруг трещал без умолку. Любопытный мальчишка. Тэхён вбежал в зал на цыпочках:  — Намджун-хён, спасибо за сегодня, было весело! — лучезарно лыбился он. — Я захлопну дверь, можешь не будить его. — он кивнул на Джина, обмякшего от приятного комфорта, и лукаво прищурил глазищи, после чего упорхнул к выходу.  — Шуга-хён~. Нет, пойдем уже. У них там своя атмосфера. Нет. Я не мешал им. Честно! — его громкий шёпот, казалось, и глухой уловит. Хлопок двери. Шум стих. Тишина. Слуховой оргазм! Тишина — лучшая музыка. Намджун теперь свято в это верил, сидя в темноте и уткнувшись подбородком в мягкую гриву. Так бы и уснул, но родителей нет, никто не накроет их пледом. Собрав остатки сил и энергии Ким встал и, кое-как подняв брата, поковылял в комнату. Пока ещё холодная постель, а дальше всё по сценарию этой недели: сон, тепло, уют и утренний поцелуй.