Петля

- Кастиэль, какого черта!? - втолкнув ангела в мрачное помещение, возмущенно выпалила Молли и поспешно закрыла за собой дверь. Она была явно не в себе. Такой ее Кастиэль еще не видел, но алевшая от гнева девушка ничуть не пугала его. Наоборот, ангел заметил, что ей это было даже к лицу. Молли же смотрела на него испепеляющим и хищным взглядом и не знала, что при этом чувствует. - Я тоже рад тебя видеть, - сказал ангел с едва заметной улыбкой. - Какого черта!? – все еще негодуя, спросила она. - Это я уже слышал, - уже сухо сказал Кастиэль и механически стал осматриваться. - А что тогда еще ты хочешь услышать!? - равновесие девушки балансировало между хладнокровностью и срывом. - Я выполнила твою просьбу и говорила не искать меня! Еще раз спрашиваю, какого черта!? Ангел не торопился с ответом. Он внимательно осматривал помещение, в котором теперь обитала Молли. Бетонные стены с облупленной штукатуркой, потемневшие от вековой пыли высокие окна, через которые едва пробивались лучики света. В комнате не было ничего лишнего: спальная койка с чистеньким постельным бельем, огромный прямоугольный стол из железа, за которым пряталась та самая дорожная сумка в клеточку, и маленькая комната, находившаяся по левую сторону от двери. Конечно, по сравнению с этим, дешевенький номер в гостинице казался Кастиэлю куда более роскошным, чем это помещение. Но также он понимал, что оно служит девушке прикрытием и комфорт и не имел для нее какого-либо значения. - Сказать честно, я и не ожидал тебя увидеть в Канаде, - наконец ответил ангел и, вспомнив о гитаре, которую он все еще держал в руках, положил на пустующий стол. - Тогда как ты здесь оказался? – девушка немного остыла, однако ее голос был холодным и жестким. - Меня подобрала компания на машине, - в отличии от нее он выглядел доброжелательным и преисполненным некого блаженства. Пока он говорил, смотрел то себе в ноги, то перед собой, максимально сосредотачиваясь на рассказе. Слушая его, Молли постепенно остывала и в то же время впадала в состояние шока. До нее поначалу не доходило, почему вдруг ангел стал нуждаться в том, что по существу необходимо только людям. Когда ярость прошла и глаза ее прозрели, она увидела, что его свет еще чуть-чуть и совсем потускнеет. Но теперь девушка могла все же разглядеть внешность мужчины, в чье тело вселился Кастиэль. Короткие, почти черные взъерошенные волосы, глаза цвета моря, мужественные, гладкие и не жесткие черты лица, серьезный, задумчивый и в то же время спокойный взгляд. За все это время знакомства с ним только сейчас перевертыш наконец увидел то, каким его видят все остальные. Будто пелена, что висела все это время на глазах, спала, и теперь она наконец видит все. Кастиэль словно ощутил этот ее взгляд на себе, и посмотрел на девушку. Все такой же изучающий и завороженный, и он не понимал, почему она на него так смотрит. Молли подошла к нему и несмело протянула руку к его лицу. Кастиэль немного колебался и не понимал, что ему делать, но затем инстинктивно накрыл ее руку своей. Девушка легонько гладила его щеку с проступающей щетиной, и в ее глазах читалось одновременно и детское любопытство, и непонятая радость. Но затем девушка вспомнила слова ангела о его благодати и падении, и глаза в миг сделались тревожными. Она быстро убрала свою руку и отстранилась от него, не понимая как себя вести: - Это все из-за меня... Ангел почувствовал в голосе ее горечь и вину, а ее боль каким-то образом передалась ему. Она заставила его мысленно перенестись в тот день, когда он проник в ее комнату и слушал, как девушка пела песню, название которой он так и не узнал. Это чувство уже было знакомо ему, но ангел не мог понять, в чем винит себя Молли. В том, что он пал или же в том, что сам сделал свой выбор? Кастиэлю показалось это глупым, ведь во всем, что с ним случилось, виноват сам. Однако теперь он больше не мог игнорировать то, что происходило вокруг него и с теми, кто его окружал. Падение, переходящее в жизнь человека, изрядно потрепало его и изменило. - Молли, - ангел направился в ее сторону, но она, стараясь не смотреть на него, метнулась в сторону койки. Дышала она сбивчиво, стараясь держаться спокойно и глотая слезы, которые просто отказывались подчиняться ее воли. И при внешней невозмутимости ангела, внутри него происходило что-то такое, чего он не мог понять. Боль… режущая без ножа и парализующая. Кастиэль застыл, как вкопанный, глядя на нее, не в состоянии пошевелиться, не зная, что делать и пытаясь разобрать невнятные крики внутри себя. Кто-то кричал «уходи», а другой твердил «останься». - Молли? – обратился он к ней, тихонько подходя сзади. - Уйди! – сказала она со слезами в голосе. - Нет, – Кастиэль привлек ее к себе; девушка едва слышно всхлипнула и ладонями закрыла лицо. - Уйди или убей меня! – голос ее вздрогнул; ангел, не выпуская ее из объятий, развернул ее лицом к себе. Он чувствовал, что тает от того, что Молли находилась так близко к нему. Это тонкое и хрупкое тело, являющееся сосредоточием, вместилищем огня обещало обогреть и растопить тысячелетний лед. Кастиэль чувствовал что-то непонятное внутри него. Оно было подобно магме внутри очага, которая при росте давления готова была устремиться наружу. Сердце начинало биться быстрее и отдавало звоном в ушах. Но несмотря на всю странность ощущений, ангел чувствовал приближение чего-то великого. - Нет, - решительно сказал он и продолжил мягким и ровным голосом. – Я хочу, чтобы ты была со мной. Слишком долго я оставался один. Ангел нежно поглаживал девушку по спине, пока та боролась с подступившим к горлу комом. Запустив пальцы в ее волосы, мягкие и гладкие на ощупь, он медленно провел по ним. Едва Молли убрала ладони с лица, как его рука легла ей на щеку и нежно гладила ее. Она могла поклясться, что никого еще не встречала с такими холодными руками. Огонь и лед. Жар и холод. Встретившись, они образовали нечто среднее – тепло, комфорт, уют. Именно это испытывали Молли и Кастиэль, прикасаясь к друг другу. Она настолько привыкла к вечной лихорадке, что холодная рука ангела поначалу жгла ее. Девушка чувствовала, как температура её тела стремительно падает и это ей напомнило о тех временах, когда она ещё была человеком - нормальной. Ей становилось страшно от этих ощущений. Молли не покидало ощущение, что ангел, словно вампир, пьёт её тепло, высасывает жизненную энергию, и в то же время возвращал ей то, чего её лишили навсегда - человеческой жизни. И хотя Кастиэль не особо понимал, какого это - быть человеком, сейчас ему казалось, что смотрит на мир уже не глазами ангела, создания Господнего. Это было ново для него и одновременно пугающие. Он буквально ощущал, как кожа начинала дышать, а с неё постепенно скатывались корки льда; они становились все тоньше и тоньше, и сам ангел вживался в тело Джимми Новака все сильнее, будто оно теперь принадлежит только ему. Кастиэль смотрел на Молли и ждал, когда она откроет глаза – его мучил вопрос, чувствует ли она то же самое, что и он и хотел увидеть это в её глазах. И когда девушка наконец распахнула покрасневшие веки, ангел встретил тот же немой вопрос, который тревожил и её: "Это все настоящее?" Дальше было ясно, что слова ни к чему, язык взглядов куда более понятен и правдивей. Постепенно расстояние между их губами начало сокращаться. Напряжение в комнате нарастало и Молли морально не выдерживала его. Ее страх перед напряженностью, повисшей в комнате, передался Кастиэлю. Не вынося этого, ангел смежает веки и нерешительно, боязливо припадает к губам девушки. Она не сразу отвечает на поцелуй, отчего его какое-то время терзает неуверенность в своих действиях. Но потом все это уходит куда-то далеко-далеко, и его с головой уносит в забытье. Поцелуи становятся более настойчивыми и требовательными. А потом Молли проделывает то, что сделала в прошлый раз перед тем, как оставить его. Она начала тереться носом и щеками о его щеки, но в этот раз девушка делала это с таким трепетом и нежностью, что заставляло усомниться в том, что все кошки - свободолюбивые. Но это еще могло быть намерением подразнить и заставить вымаливать большего, довести до исступления. Кастиэль понял, что дальше Молли будет делать, и уже был в предвкушении. Именно этого он желал, и к этому привела его сама судьба. Она начала облизывать его губы, слегка пощипывая их, но сравнительно недолго. Потом приступила целовать, обводя языком его язык, и целовала с таким жаром, что у светлого ангела захватывало дух. Он чувствовал, как его накрывает, поглощает целиком и полностью. Кастиэль неожиданно прервал поцелуй и зарылся лицом в волосы Молли, а потом впился губами в ее шею. Она тяжело вдохнула, словно ей не хватало воздуха и она начинает задыхаться. Его руки легли ей на талию и сжимали в объятиях. Обхватив руками его шею, девушка от нарастающего желания начала сжимать его куртку, но потом руки перебрались к его мягким темным волосам. Ангел резко подхватил ее на руки и направился к койке. Вряд ли он знал, как нужно вести себя в такой ситуации, это было что-то сродни порыва, и он ему просто доверился. Как только Кастиэль уложил на кровать Молли, она тут же стянула с него куртку и отбросила ее в сторону. Остальную часть одежды постигла та же участь – яростно и безудержно разлеталась по всей комнате. Каждый сантиметр ее тела он осыпал поцелуями, желая как можно дольше чувствовать ее тепло и до конца не веря в то, что она все еще рядом. Девушка вздрагивала от них, как от удара током, и жадно хватала воздух. Ангел на мгновение остановился и посмотрел на нее. Такая прекрасная. Горячая. И в то же время такая хрупкая, нежная. Зрачки ее были расширены, сердце колотилось, как заведенное. Молли заметила, как смотрит на нее Кастиэль и, не желая ждать, обвив руками его шею, прильнула к нему и жадно поцеловала в губы. Внизу живота предательски сводило, а разгоряченное тело говорило о том, что оно ждет. Ждет, когда оно станет единым с другим - чем-то большим, чем неполноценная половина. Кастиэль больше не мог сдерживаться и, подняв бедра Молли, он раздвинул ее ноги коленом и вошел в нее. Она изогнулась и подалась вперед к нему. Теперь девушка чувствовала все – не только духовную, но и физическую связь. Ощущала его здесь и сейчас – в себе. И, казалось, готова была жизнь отдать, чтобы так было всегда. Если бы они могли сплестись воедино и никогда не расставаться - без физического контакта. Если бы это длилось вечность. С каждым движением внутри себя Молли плавилась, царапала ангелу спину, срываясь на приглушенный стон. Все ее тело, казалось, пульсировало в такт его толчкам и наконец ее окатила волна, которая охватила каждый нерв, каждую клетку. Он держал ее, трепещущую, чувствуя то же, что и она – оглушительное и бесконечное падение в пропасть. Молли обмякла в его крепких объятьях и чувствовала, как тело становится легким, словно перышко, и свободно парит в воздухе. Кастиэль прижал ее к себе и стал целовать ее лицо. Развернувшись вместе с ней, он медленно и аккуратно лег на спину. Девушка положила голову ему на грудь и моментально уснула, слушая биение его сердца. Длинные каштановые волосы, цвет которых уподобился в темноте черному, словно шелковая ткань покрывала ее спину. Ангел аккуратно положил поверх них свою руку, чья гладкость и мягкость приятно радовали. Случайно он вспомнил, как гладил ее, когда она впервые перед ним представала в обличии кошки. Тогда Кастиэль даже подумать не мог, что именно она станет для него своего рода путеводной звездой. Что это ангел так и не понял, но, свидетель Бог, ему было чертовски хорошо. Особенно сейчас. Хотя у него все еще остались вопросы и появились новые, ангел одно знал точно – назад дороги нет, выбор сделан, и он от него не отступится. Взрыв восторга и ощущение полета давно позади, но удовольствие, постепенно отступая, еще накатывало мягкими волнами. В теле оставались приятная усталость и умиротворение в душе. Кастиэль чувствовал прилив нежности и благодарности к Молли, которая уже спала глубоким сном. Но несмотря на это он был не в силах бороться с реакцией организма на только что испытанное колоссальное напряжение. И как бы ангел не хотел закрывать глаза, потребность в отдыхе взяла свое. Ангел провалился в сон – глубокий и безмятежный. А время продолжало свой мирный путь, пока два существа спали, тихо обнявшись. Но если считать, что в реальном мире оно шло размеренно, придерживаясь своего темпа, то в мире сна все пролетало неумолимо – в одно мгновение. Так, через три часа пробудилась Молли и, выглянув в окно, обнаружила, что уже вечер. Но Кастиэль все еще спал. Увидев рядом его, она невольно улыбнулась и нежно погладила ангела по щеке. Таким спокойным и трогательным он выглядел со стороны, что девушка боялась ненароком потревожить его сон. Так спят маленькие дети, отметила про себя Молли. Или же ангелы. Он не слышал, что девушка проснулась и тихонько выпорхнула из его объятий, но сквозь сон до него доносилось бренчание гитары, чья мелодия отдаленно напоминала шум дождя. Следом за мелодией следовал тихий и нежный голос, отдававший ей всю свою красоту, трепетность и душевность. А в следующее мгновение хлынул дождь. Молли внезапно прекратила играть и бесцельно смотрела на окна, по которому стекали капли: - Прямо как в тот раз, когда я сидела у себя в комнате и играла на гитаре. Когда это было? Месяц назад или два? Точно помню, что это был четверг… тогда меня не покидало чувство, будто кто-то стоял рядом и слушал меня. А потом спустился дождь… странно. Стало быть, он был тогда там после того, как велел мне не появляться на глаза. И эти капли, падающие с неба были его слезами, истошным криком души, которая была лишена чувств. Ой, так ведь сегодня тоже четверг! От чего он плачет сейчас, даже будучи спящим – от того, что окончательно пал, или от того, что обрел то, к чему стремился? Либо это плачут ангелы на Небесах?