2. Дым
27 октября 2014 г., 21:17
Викки ушла больше часа назад, а Лили сидит в кабинете мужа, уставившись в бутылку с виски. Вот он расскандалится, когда узнает, что она снова пьянствовала. Лили усмехается и наливает в стакан еще, глядя сквозь янтарную жидкость на огонь камина.
Теплое чувство в груди и ощущение, что все произошедшее всего лишь сон, прошло, как только Джеймс приземлился в кресло напротив и протянул ей чашку кофе.
– Не надо, за завтраком выпью, – зевает Лили.
Он негромко хмыкает, отпивая сливочного пива.
– Лилз, завтрак закончился три часа назад.
– Вот блин!
Она драматично откидывается назад, и больно бьется головой о ручку дивана. Потом, потерев ушибленное место, собирается с силами и садится. Брат следит за ней с какой-то осторожностью, как будто ждет, что вот сейчас она вскочит на ноги и убежит.
– А ты что такой заботливый? – Лили осторожно берет кофе и отпивает. – Мы же кажется в ссоре.
Она встречается с ним глазами и все вспоминает.
Холод и звезды совсем рядом. Дым в легких. Пьянящую высоту и поцелуи.
Чашка в ладонях вздрагивает, горячий напиток проливается на колени. Лили с тихим стуком кладет посудину на стол.
– Сигареты не найдется?
– То есть вчера тебе было мало?
– Обычной, Джей!
Он недовольно хмурится, но вытаскивает пачку. Лили затягивается и, предсказуемо поперхнувшись дымом, закашливается. Брат резко выхватывает из ее рук сигарету, тушит двумя пальцами.
– Где все?
Он делает еще глоток сливочного пива и как-то сдавленно отвечает:
– На матче, сегодня же Рэйвенкло против Слизерина.
– Повезло нам.
– Ну да.
Неловкость в воздухе можно потрогать. Они избегают смотреть друг на друга, и ни один не решается заговорить. Со стадиона отдаленно доносятся крики болельщиков. Лили большими глотками отпивает кофе. Взгляд Джеймса расфокусирован, он стискивает бутылку с пивом так, что побелели костяшки пальцев.
Что-то сказать, они решаются одновременно:
– Джим, нам надо...
– Лилз, слушай...
Снова пара секунд молчания.
– Давай ты...
– Нет, пожалуйста, ты.
Джеймс откладывает бутылку в сторону, и начинает, избегая взгляда Лили.
– Лил, прости, это я во всем виноват. Мне вообще не надо было совать тебе эти чертовы наркотики. То, что вчера случилось, это... – он резко выдыхает, – ну, мы были не в себе. Лили, давай просто забудем.
У него все такой же растрепанный и жалкий вид, как и вчера. Он сейчас без очков и чуть щурится. В душе вспыхивает странное чувство похожее на нежность.
Лили кивает и снова тянется к пачке с сигаретами.
Чьи-то губы касаются щеки.
– Пьете одна, maman?
Лили вздрагивает. Скорпиус как-то умудрился неслышно подойти к ней со спины, и теперь стоит сзади, наклонившись к ее уху.
– Не-хо-ро-шо, – он усмехается, сев на край письменного стола. – Попахивает алкоголизмом.
Он отливает себе коньяка на два пальца и оценивающе рассматривает жидкость.
– Да-а, сколько сброду не прививай манеры...
– Столько лет, а ты все не меняешься, – устало отзывается Лили.
– Стабильность – признак благополучия.
– Премилое оправдание для тех, кто остановился в развитии.
Скорпиус отворачивается и безразлично выливает спиртное в камин, наблюдая за взвившимися языками пламени.
– Мой тебе совет – не пытайся язвить. Поттеровский юмор слишком... кхм... специфичен. Где дело Джефферсона?
Взмахом палочки Лили швыряет ему папку через кабинет. Скорпиус ловко ее ловит и поворачивает перстень на пальце.
– Кстати, к ужину можешь никого не ждать.
Она подошла к нему после ужина тем же днем. Остановила у выхода из Большого зала.
– Можно поговорить?
Он кивает и отводит ее в нишу у Главного Холла. Смотрит выжидающе.
– Что, ваши, как обычно, победили?
– Да, Ал поймал снитч, - в спокойном голосе даже сквозит тепло, будто и не он вчера поливал ее желчью.
– Поздравляю. Скор, ты меня извини за вчерашнее, хорошо? Я вспылила, с кем не бывает.
Он улыбается. Не своей обычной полуусмешкой, а как-то радостно и абсолютно счастливо.
– Да ладно, Лили. Забыли. Слушай, мне пора бежать, еще увидимся.
Легко коснувшись губами ее щеки, он уходит. Лили еще какое-то время стоит, не шевелясь, и на душе почему-то очень, очень тяжело.
Но той ночью, лежа без сна в кровати, она и не думала о Скорпиусе.
Она пыталась. Правда очень пыталась, но не могла выкинуть из головы произошедшее.
Она задыхалась, ворочалась в постели и вспоминала.
Она болезненно отчетливо помнила каждую мелочь – привкус пряностей и жар его тела сквозь ткань, или какие сумасшедшие были у Джеймса глаза, или как хорошо было выдыхать дым в его губы.
Ощущения и эмоции путались, странно сплетались между собой, но не отпускали.
Она и не хотела.
И это пугало больше всего.
Лили с секунду смотрит на оставшийся виски, а потом залпом осушает стакан.
