Резонанс

21 января, 2016 г. Пензенская область.       Деревня с громким названием Канары расположена среди лесов Поволжья в шестидесяти километрах от реки Суры. Окруженная непроходимым сосняком, эта населенная территория не имела ничего общего с островами, славящимися своими курортами: дома, больше напоминавшие землянки, топили "по-черному", о канализации здесь и слыхом не слыхивали, электричества не было (что уж говорить об Интернете), а основу населения составляли старики лет восьмидесяти-девяноста, в большинстве своем - русскоязычные немцы, которых занесло сюда в сороковые годы прошлого столетия.       Андрей, стянув с себя овечий тулуп и стряхнув снег с валенок, вошел в столовую, которую в Канарах называли "едильня". Потому, как кухонь в домах не было, все жители обедали в специально построенном помещении, посередине которого стоял длинный сосновый стол с прибитыми к полу лавками. В углу стояла печь, на которой красовалась черная от копоти кухонная утварь. Рядом с печкой на табуретке сидела Клавдюша и, тяжело вздыхая, усердно чистила картошку тупым ножом. -Что у нас сегодня на обед? - поинтересовался Рожков, с довольным видом потирая руки и поочередно заглядывая в чугунные кастрюли. За столом уже сидели остальные жители деревни, которых с каждым днем становилось все меньше и меньше. - Заходь шустрее, - сделал приглашающий жест Степан, мужичок шестидесяти лет, ответственный за охоту на диких животных, - мы со Славкой сегодня удачно поохотились - вот, целого лося закололи. Теперь нам мяса на всю зиму хватит! Клавдюша сейчас нам картошечки сообразит, да? - Степан улыбнулся и вытер перепачканные лосиной кровью руки о стеганый меховой жилет. Раньше Андрей брезгливо морщился при виде этих действий, но со временем привык. С водой в Канарах было тяжело, чтобы добраться до ближайшего водоема, приходилось шагать через всю тайгу. Вдобавок к этому, зимой водоем покрывался толстым слоем льда, а тайгу заносило непролазным снежным покровом толщиной под два метра. Короче говоря, воду, представляющую собой особую ценность, местные жители экономили как могли. -Чтобы Славка! Да целого лося! - восхищался Рожков,- вот это успех!       Сам Мясников сидел на краю лавки, ковыряя ногтем застывшую смолу на поверхности стола, и скромно улыбался, потупив взгляд вниз. Ему крайне редко доводилось поймать кого-то крупнее зайца. - А вот и картошечка! - воскликнул седобородый старичок с кудрявыми бровями, практически полностью закрывающими его глаза. Это - Маркс, основатель поселения, единственный, кто знает, что деревня изначально называлась "Канавы".       До прихода "Пельменей" в Канарах насчитывалось около двадцати жителей, но за последние полгода численность сократилась до одиннадцати человек: Слава, Ражик, бабка Матильда с внучкой Клавдюшкой, Степан, Маркс и еще несколько мужичков. Андрей сразу же стал душой компании; к тому же, обладая немалой силой и творческим мышлением, он отлично справлялся со всеми хозяйственными делами. Выбираться в город, согласно законам деревни, строго воспрещалось, поэтому, если кто-то из жителей заболевал, то на помощь приходила бабка Матильда со своими чудо-отварами. К тому же, стремительному выздоровлению способствовал чистый сосновый воздух.       Слава, одолев порцию печеного картофеля и произнеся слова благодарности, вышел из-за стола. Он заметил, каким взглядом проводила его Клавдюшка. Взглядом, полным надежд и печали.       Старательно не обращая на девушку внимания, Вячеслав подошел к Андрею сзади, положил руку ему на плечо, наклонился и прошептал: -Приятного аппетита. Я жду тебя дома.       Домом друзья называли хижину для ночлега. Ни для чего больше она, к сожалению, пригодна не была: дощатый полусгнивший пол, прогнувшаяся крыша, черные, закопченные стены. Однако, как любил говорить Рожков, "с милым рай и в шалаше". 21 января, 2016 г. Москва. -Так что там у нас с делом о крушении моста? - поинтересовался сержант Люлякин, пытаясь пальцем утопить плавающий на поверхности кипятка пакетик чая.       Следователь Даниил Александрович Меншиков, лишь покачал головой. -Закрыли. Кому нужен очередной "висяк"? Сам посуди, даже если и не было никакого самоубийства - куда девалась птичка певчая? Я тебе отвечаю, именно Мясников и сагитировал Рожкова пуститься в бегство, - Даниил Александрович поднялся с кресла и подошел к кулеру с минералкой, - прячутся сейчас, небось, где-нибудь в глуши. И это в лучшем случае! В худшем - лежат замороженные под двухметровым слоем снега, - мужчина сделал глоток и посмотрел в окно, - глянь, Мишаня, какая нонче зима! Я не успеваю снег счищать, три лопаты уже сломал. -Даниил Александрович, можно вас попросить? - Люлякин поставил кружку с чаем на стол. -Валяй, Мишаня. По глазам вижу - отпроситься на выходные хочешь. Угадал? -Угадали, Даниил Александрыч. Родня моя из Пензы звонила, говорят, там в сосняке лыжную базу построили, а вы ж знаете, какую любовь я к лыжам питаю! Да и матушку давно не видел...       Следователь подмигнул сержанту и снова поднес пластиковый стаканчик к губам.       Вечером того же дня Михаил Михайлович Люлякин покинул столицу. 21 января, 2014 г. Канары. -Андрей, ты чего сегодня такой веселый? Мясников сел на лавку, накрытую медвежьими шкурами и выполняющую роль двуспальной кровати. -А чего грустить, Слав! - Андрей хитро улыбнулся и своей фирменной танцующей походкой подошел к другу. Затем он присел на корточки и заглянул Вячеславу в глаза. - Слаааав, а ты меня любишь? - Рожков, тебя Евпатий медовухой что ли напоил? - Мясников отстранился и, забравшись на лавку вместе с ногами, ползком попятился к стене. Андрей, вообразив себя хищником, тоже запрыгнул на "кровать" и вплотную прижался грудью к Славе. -Я, конечно, понимаю, что у тебя полгода не было девушки...- начал было Мясников, но довести до конца свое рассуждение так и не смог. Он почувствовал, как по его волосам проскользили теплые пальцы друга.       Послышался хруст дров в печи. -Расслабься и получай удовольствие, - прошептал Андрей и принялся расстегивать пуговицы своей голубой рубашки.       Помещение освещалось лишь огненным пламенем печки. Клавдюшка стояла у низкого окна жилища "пельменей", поеживаясь от холода и снежной пыли. В руках она держала забытую в столовой Славину шапку-ушанку. По щекам девушки катились крупные слезы, которые в считанные секунды превращались в льдинки. Ей, воспитанной в соответствии с устоями и традициями деревни, было непривычно наблюдать за целующимися мужчинами. Громко всхлипнув, Клавдюшка отвернулась от окна и направилась к себе домой. -Слав, - лежа в постели, Рожков обратился к товарищу, - ты так и не ответил. Ты меня любишь?       Впервые за долгие несколько лет Мясников почувствовал себя по-настоящему счастливым человеком. Находясь под одним одеялом с Андреем, он ощущал тепло, исходящее от его тела. Он прекрасно понимал, что долго они в подобных деревенских условиях не протянут, поэтому наслаждался каждой секундой, проведенной рядом с Рожковым. - Нет. Тебя невозможно любить, Рожков. Тебя можно только обожать! - с этими словами Слава подарил Андрею очередную порцию поцелуев. 22 января, Пензенская область.       Сегодняшний день выдался куда более солнечным и куда менее снежным, нежели предыдущий. Лыжная база "Ларташ" была залита ярким солнечным светом, а в воздухе витал запах хвои, смешанный с ароматом свежеиспеченных пирожков, которыми торговали неподалеку. База пестрила людьми, одетыми в яркие лыжные костюмы. Среди них был и сержант Люлякин с сестрой и ее мужем Виталием.       Люлякин хоть и работает в полиции, но его по праву можно назвать человеком тонкой душевной организации. Он пишет потрясающие стихи, песни, играет на скрипке, из спорта ему предпочтительнее всего лыжи и бег.       Вот и сейчас, преодолевая очередную дистанцию, он задумался над смыслом жизни. В его голове даже родились замечательные строчки, которые он мог бы включить в свой очередной шедевр поэзии. Да вот только беда - блокнот и ручка в кармане, и чтобы записать строки, нужно что-то твердое под бумагу. Например, ствол дерева. Но поскольку на дистанции не встретишь ни одной сосны, Люлякину пришлось свернуть с лыжни и проехать несколько метров по сосновому бору. Найдя подходящее дерево, Миша моментально излил свои мысли на бумагу. -Как же хорошо тут! Помнится, у меня дома завалялся освежитель воздуха с ароматом хвои...только не хвоей он пахнет, а паленым пластиком! Вот как должна пахнуть настоящая хвоя! - Люлякин вдохнул поглубже.- Аж легкие щиплет!       Полюбовавшись природой еще минут пять, Михаил все же надел лыжи и отправился на поиски базы. Но, к его удивлению, поблизости не обнаружилось никаких проявлений человеческой деятельности - сплошняком сосновый бор. -Что за чертовщина?! Я же прекрасно помню, что проезжал мимо этих сосен...или этих...черт, они все на одно лицо! - мужчина с силой ударил лыжной палкой по стволу дерева. Раздался треск китайской пластмассы. Вдобавок к этому, сверху на Люлякина посыпались шишки. Подняв голову, он увидел белок, скачущих с ветки на ветку.       Чем дальше мужчина шел в лес, тем толще становился снежный покров. Казалось, что его лыжи вот-вот сломаются, не совладав с огромным слоем мокрого снега. "Ау-кать" было бесполезно - сколько Михаил не кричал, никто так и не отозвался на его призывы о помощи. А часы на его запястье, тем временем, показывали пять часов вечера. 22 января, близ деревни Канары. -Андрюх, я побежал на охоту, - Слава накинул на свои плечи тулуп и взял копье. -Кормилец ты мой! - сыронизировал Рожков, - без мамонта домой не возвращайся! Всю жизнь мечтал попробовать шашлык из мамонта! -Раз тут у нас распределение ролей, может, ты отрастишь волосы, переименуешься в Андриану и будешь целыми днями лепить горшки, пока твой верный супруг охотится на диких зверей?       Лепить горшки... Андрей вспомнил, как его жена практически все свое свободное время проводила в мастерской, обжигая различные изделия из глины. Как давно это было! Года четыре назад, больше? -Все, я побежал. -До вечера.       Едва за Славой захлопнулась дверь, Рожков подошел к печке. Постучав пальцем по кирпичу, он сначала прислушался, а затем аккуратно выдвинул этот кирпич. Это был своего рода тайник, который соорудили еще прежние жильцы хижины. Андрей достал из тайника крохотную визитницу. Вместо визиток в ней были фотографии его семьи - супруги, сыновей. А вот общая семейная фотография, сделанная эдак году в 2011. Андрей осторожно провел пальцем по снимку. -Простите непутевого папашку своего! Я ж как лучше хотел сделать... Пламя свечи, освещающей помещение, дрогнуло. При его тусклом свете было видно, как на глазах мужчины проступают слезы.       В седьмом часу вечера дверь хижины со скрипом отворилась, да с такой силой, что чуть не слетела с петель. В помещение ворвались Степан и Вячеслав, таща на себе какого-то мужчину. -Скорее, нагрейте ему воды! - импульсивно командовал Степан, - Славян, зови Матильду, скажи, что тут обморожение у человека. Чтоб быстро все шли сюда! Андрей поставил огромный казан с водой в печь и принялся рассматривать незваного и нежданного гостя. "Костюмчик-то Адидас - мысленно отметил Рожков, - и как его только в такую глухомань занесло?" Но вслух спросил: - Вы как на него наткнулись? -Андрюх, представляешь, ищу я следы кабана и слышу: Степка меня кличет. Прихожу на зов - а тут этот в сугробе лежит, рядом - лыжи поломанные валяются. Пощупали пульс - вроде живой. Дышит, дышит... Рожков подошел к Вячеславу и тихо спросил его: -А ты не боишься, что когда этот мудак очухается, он может нас узнать? -Ты смеешься? Он все мозги отморозил, не факт, что он себя-то вспомнит! -Ну смотри, Мать Тереза...       Спустя десять минут вся деревня собралась у ребят в доме. Матильда накладывала пострадавшему травяные компрессы, Клавдия - читала какие-то заклинания, якобы помогающие исцелить человека от любого недуга. Все остальные же просто сотрясали воздух. -Смотрите, очнулся! - воскликнула Клавдюшка, - миленький, ты не вставай, лежи, лежи! -Налейте ему воды попить, - скомандовал Степан. Мужчина залпом осушил стакан. - Где я? - еле слышно произнес незнакомец. - Я же говорил - амнезия, - как бы между прочим сказал Мясников, - ты дома. На, еще попей водички. Помнишь, как звать-то тебя? -Михал Михалыч. Я из Москвы, вроде... Андрей на всякий случай спрятался за широкую спину Степана. - А как в Поволжье-то оказался? - Я в Поволжье? Не знаю, - растерянно побормотал пострадавший,- помню, что я - сержант полиции... Андрей почувствовал, как его душа оказалась где-то в районе пяток, а сердце билось чуть ли не в глотке. Похоже, его друг чувствовал то же самое.