Vogel's Trouble

Алекс Стюарт, молодой учитель физкультуры, сидит в тренерской. На его столе лежит свежая газета. «Нью-Йорк Космос играют сегодня вечером против Сиэтл Сихокс!» - гласит один из ее заголовков. Алекс Стюарт ждал этот матч уже две недели. В в прошлый раз он поставил на «нью-йоркских космополитов» и выиграл тридцать девять долларов, а это, знаете ли, немалые для него деньги. И Алекс точно знает, как проведет этот вечер. Он пойдет в бар «Стоунволл-инн», что на Кристофер Стрит. Встретится со своими друзьями, закажет себе большую кружку своего любимого темного «Бергмана». Поставит на «Космос» вдвое больше, чем в тот день. Напьется, если они выиграют. Напьется, если они проиграют. Алекс Стюарт думает взять отгул на завтра. - Эй, Ник, лови его! – зал за прикрытой дверью постепенно наполняется топотом и детским смехом. Алекс, должно быть, задумавшись, не услышал звонка на урок. Учитель берет со стола школьный журнал, ручку, надевает на шею большие круглые часы с секундомером и подходит к двери. - Ему не уйти от нас! – раздается звонкий мальчишеский голос; кажется, это Хью, один из любимчиков Алекса - Хватит! – другой голос тоже принадлежит мальчику, но он чуть выше и громче голоса Хью. Алекс легко толкает дверь, та приоткрывается. Мужчина не спешит выходить. Просторный зал с парой баскетбольных колец и шведской стенкой кажется полным из-за суетящейся ребятни, в основном девочек, которые играют в мячи друг с другом. Алекс качает головой: он столько раз просил детей не брать без спросу спортивное снаряжение. Дети то ли не услышали его, то ли не поняли, что под словом «снаряжение» он подразумевал. - Эй, Святоша! Тебе крышка! Алекс видит группу мальчишек, человек семь-восемь. Двое из них держать парнишку, хотя для него, казалось, хватило бы и одного: он ниже остальных ребят, худощавый; спортивная форма висит на нем мешком. - Добегался, Святоша, а? – ехидно говорит Хью и дергает мальчика за ухо. «Святоша» от обиды закусывает губу, но молчит, безрезультатно пытается освободить руки от хватки обидчиков. Алекс хмурится. Ему следует разнять мальчишек. Он должен разнять мальчишек. Когда он сам был ребенком, он тоже нередко хулиганил в компании озорных друзей. Макнуть «ботана» головой в унитаз, закрыть его в шкафчике, толкнуть в мусорный бак, надрать кому-нибудь уши – это почти классика. За свои проделки он получал и от учителей, и от родителей, но особо об этом не жалел. Он считал, что так учил тех книжных червей жизни. Не меняет он свою точку зрения и сейчас, будучи учителем. И этот Святоша должен знать, что случаются в жизни пренеприятнейшие ситуации, из которых следует выбираться без посторонней помощи. Пусть знает, что не всегда с ним будут родители и учителя, которые могут его защитить, а обидчиков наказать. Алекс не может вспомнить имени Святоши, больно редко он на его уроках появляется. Фамилия достаточно распространенная. Джонсон, Паркер, может быть, Уильямс или Тайлер? Алекс хочет заглянуть в журнал, но не делает этого, продолжает смотреть. Нет, как бы он не считал, что Хью и его друзья всего лишь преподносят Святоше урок, он обязательно вступится за него, если дело зайдет слишком далеко. Хью показывает язык Святоше и щиплет его за нос. Тот морщится. - Никуда тебе не убежать, дурак вонючий! – ребята смеются, а Хью быстро замолкает. Он оглядывается по сторонам, боясь, видимо, что учитель услышит грубости с его стороны. Не заметив Стюарта, Хью улыбается. - Никто тебе не поможет, урод! – он бьет ладонью Святошу по лицу. - Да-да, урод, слышишь? – мальчишки заливаются смехом, и, по примеру своего заводилы, бьют мальчика. Святоша не издает не звука. Он молча трясет головой, закрывая светлой челкой глаза. Он понимает, что не имеет права плакать. В этой ситуации только лишь прозвищем «плаксой» и издевательских смешков в его сторону ему не отделаться. Дети по-своему жестоки. - Эй, а не плачешь ли ты, придурок? – Хью убирает глаз Святоши челку. Он хмурится, не увидев слез в глазах Святоши. – Но, наверное, очень хочешь, да, девка? – Маленький хулиган тыкает мальчику в грудь пальцем. Хью делает несколько шагов назад, затем складывает на груди руки и окидывает Святошу насмешливым взглядом. - Ну что, Святоша, что это ты не зовешь мистера Стюарта на помощь? Думаешь, если ты такой учительский любимчик, то и мы будем тебя любить? – Хью улыбается. – Нет, не будем. Знаешь почему? Потому что ты ботаник и слабак. И волосы у тебя как у девчонки! И плакса ты, наверное. И одеваешься ты не как мы, – он щелкает Святошу по лбу. – Это потому что вы бедные, или просто ты тупой, да? На месте твоего отца я бы тебя не любил. Наверное, у тебя нет младшего брата или сестры, потому что ты очень плохой старший, совсем никудышный. Ты их только бы позорил! - Что?! – Святоша не выдерживает. Хью добился того чего хотел. Алекс даже отсюда видит, как искажается бледное детское лицо Святоши злобой. Мальчик резко дергается и выскальзывает из рук обидчиков. Одни прыжком он достигает Хью и валит его на грязный пол. Святоша рычит и лупит Хью по лицу со всей силы. Тот закрывает руками лицо. Озлобленный Святоша выворачивает ему запястья. Хью начинает вопить. Алекс срывается с места. Дело приняло неожиданный поворот, он растерян. Он боится, что хрупкий Святоша переломает Хью руки. Тогда Алексу не избежать увольнения. Друзья Хью хватают за Святошу за плечи, оттаскивают его. Алекс бросается к воющему Хью. Мальчишки не замечают учителя. Они кидают Святошу на пол, и начинают бить его ногами куда придется – в живот, по спине. Святоша жмурится, его щеки блестят от слез. Он открывает глаза и, заметив учителя, смотрит прямо на него. Алексу не по себе. Ему кажется, что Святоша знает, что тот все видел, но даже не пытался остановить Хью. И вот до чего это дошло… Алекс вскакивает и спешит к Святоше. Он слишком громко кричит на мальчишек, отталкивает их от Святоши. Он слышит, как к вопли Хью сливаются с плачем напуганных девочек, стоящих где-то рядом. Алекс обещает всем участникам заварушки свидание с директором в срочном порядке. Он поднимает Святошу и сажает его на лавку. Он возвращается к Хью. - Эй, как ты? – он немного приподнимает его. - Я… Я убью его! – от рева Хью закладывает уши. Но он абсолютно цел, больше пары синяков ему не грозит. Алекс смотрит на это пухлощекое лицо, обливающееся слезами, и ему становится противно. Алекс хмурится и спешит усадить мальчишку на скамейку. - Родители тебе дома тоже зададут, маленький негодяй! – Алекс скалится, и думает, что это не совсем педагогично. Хью продолжать реветь, но он мало волнует Стюарта. - Отведите его в раздевалку, я сейчас подойду, - говорит он друзьям Хью, и те спешат удалиться вместе со своим побитым приятелем. - Тебе сильно досталось, парень? – Алекс присаживается перед Святошей на колени. Он держит его за плечи, стараясь успокоить. - Не так уж мне и больно, - Святоша всхлипывает и спешит вытереть слезы. Алекс замечает, что у него сильно разбита губа, очевидно, ботинок одного из обидчиков пришелся мальчику прямо в лицо. - Черт... Ну Хью у меня получит, - Алексу теперь будет трудно любить всех детей одинаково. – Пойдем в тренерскую, у меня где-то был шоколад. Я позвоню твоим родителям, поедешь домой. Он помогает Святоше встать, треплет его по волосам. Тот всхлипывает, движеньем головы убирает со лба челку и смотрит на учителя. Алекс видит в этом взгляде немой укор, хотя, скорее всего, он ему просто кажется. Дети не умеют делать укоры одними глазами, никто из них. Уже в тренерской Алекс сажает Святошу в кресло. Стюарт достает из ящика стола плитку шоколада, поспешно наливает в стакан газировку. Отдав угощение Святоше, он берет журнал и ищет телефонный номер одного из родителей мальчика, попутно пытаясь вспомнить его фамилию. Святоша делает глоток газировки. Он вздыхает и снова смотрит на учителя. «Не учитель, а говна кусок, мать твою! Что, гондон, доволен? Хотел на свою жопу проблем – пожалуйста, наслаждайся. Как тебе мой видок? Я видел, как ты глазеешь и ничего не делаешь. Катись ты со своей шоколадкой!» - Алексу кажется, что примерно это и должен сказать сейчас Святоша. Но он молчит. Скорее, ничего такого у него и в мыслях нет, не по возрасту лексикон. Да и от предложенного шоколада с газировкой мальчик отказываться не собирается. Алексу хочется извиниться, но тут же отказывается от этих мыслей. А вдруг Святоша не видел его? Значит, произошедшее сойдет ему с рук. Стюарт чувствует себя последним засранцем и хочет напиться. Скорее бы все это закончилось. Скорее бы вечер.