Мятежное сердце

      Я практически влетела в тренажерный зал, злая на весь мир. И на Дрейка. И на Габби. И на Фора с Эриком. Просто так за компанию. В общем, настроение у меня было отвратительное.       Но больше всего я злилась на себя. На то, что годы наставлений тети, с который мы так никогда и не стали близки, въелись в меня. И теперь, находясь среди вольных и смелых Бесстрашных, я не могу подавить свою сущность Отреченной и подумать о себе. Мне неприятна сама мысль принижать кого-то, ставить на место, высказывать свое мнение. Мне это совсем не свойственно. Я тихая и послушная. Я не лидер, я ведомая. Мне проще послушно исполнять приказы, чем самой отдавать их. Но в Бесстрашие такой характер угрожает жизни. С таким кротким нравом, как у меня, я скоро стану афракционером.       Я с ожесточением пнула ножку стола, на котором вразнобой лежали пистолеты. И, вскрикнув от резкой боли, заскакала на одной ноге, прижимая ушибленную ногу к животу.       - Сломала? – учтиво поинтересовался Фор. Я и не заметила, что кроме меня в зале есть еще кто-то. Парень стоит в тени у дальнего стола. Свет от лампы падает на что-то в его руке, и я понимаю, что он держит нож.       Значит ли это, что тренировка будет продолжаться уже с Фором? Надеюсь, что так оно и будет. Я, конечно, не питаю к нему симпатии и мне все равно не по себе рядом с ним (особенно, когда в его руке холодное оружие), но если выбирать между моим лидером и моим инструктором, то… даже и не знаю, кто из них мне менее неприятен.       - Все хорошо, - я осторожно опустила ногу и встала на нее. Думаю, будет синяк на пальце.       - У тебя совсем нет мускулатуры и мышцы слабые.       - Спасибо, а то я не знаю, - съязвила я и тут же прикусила нижнюю губу. Фор такое нахальство может и не простить, - прости, я не то хотела сказать, - поспешно добавила я.       - Почему ты перешла?       - На то были свои причины.       Мне совсем не хотелось говорить о Максе.       - Ты хилая и вылетишь на первом же отсеве.       Я поджала губы и исподлобья глянула на инструктора. Они все издеваются что ли? Хилая, слабая, жалкая… а то я сама не вижу, что не вписываюсь в привычный образ этакого мускулистого Бесстрашного.       Фор быстро приближается и хватает меня за руку. Его пальцы холодные. Не просто холодные, они ледяные.       - Напряги мышцы, - командует он, и я из-за всех сил напрягаю руку.       Инструктор трогает мой бицепс, точнее то место, где он должен быть.       - Тебе нужно накапливать мышечную массу, и напряженней тренироваться - это поможет сформировать рельеф. Ешь больше мяса и рыбы. Они полезны для тебя.       - Эм, спасибо за совет.       Фор скованно улыбается и отходит к дальнему столу, на котором он ранее раскладывал ножи.

***

      Тренировочный зал постепенно стал заполняться неофитами, неторопливо идущими с обеда. Эрик, как не странно, тоже появился. И меня это настораживало. Что ему – лидеру фракции Бесстрашия – делать на первом учебном дне с неофитами?       - Сейчас вы будите учиться метать ножи, - Фор раздает нам по пять ножей, - те, кто сможет попасть в пределы мишени все пять раз подряд, получат дополнительные балы.       Я кошусь на Габби и Нолана, которые хитро переглядываются и кивают в мою сторону. Они наверняка думают, что я не справлюсь. А вот хрен вам! Я стараюсь очистить разум от мыслей, чтобы лучше сосредоточиться, как меня учил Макс, и готовлюсь бросать ножи.       Когда Фор отдает команду начинать, со всех сторон слышится свистящий звук холодного оружия, разрезающего воздух. Ножи летят к мишени, но многие не долетают до нее. Все-таки это наша первая тренировка и мы еще мало чего умеем.       Я никогда не кидала ножи. И не думаю, что у меня это получится с первого раза. Я умею разрезать ножом горло и вспарывать брюхо (все благодаря Максу), но метать ножи он меня не учил. Очень жаль, сейчас этот навык был бы кстати.       Эрик обходит нас, изредка делая замечания. Замечаниями, правда, у меня это язык не поворачивается назвать. Скорее открытое оскорбление. Причем в жесткой форме. Единственный, кто удостоился его почти ласкового «неплохо», так это Алан. Он отлично справляется со своим заданием. Его ножи один за другим точно попадают туда, куда он их направляет – в самый центр мишени. И мне кажется, что он обучался этому раньше.       Так, надо сосредоточиться и перестать разглядывать своих конкурентов. Я стараюсь скопировать стойку Габби, которая стоит рядом со мной, и швыряю нож. Нож кувыркается в воздухе, долетает до мишени, но, ударившись о нее рукояткой, безвольно падает вниз. А я уныло вздыхаю. Ну, почему я полностью оправдываю звание «Стифф»?       - Ты не правильно направляешь лезвие, - ко мне подходит Фор, и у меня зарождается надежда, что я все же научусь попадать в мишень. Он обхватывает меня за бедра, и я вздрагиваю от его прикосновения. Не люблю, когда ко мне прикасаются без моего согласия. Тем временем, Фор подвигает меня так, чтобы мой корпус стоял прямо. Он обхватывает мою руку, в которой я держу нож, а я напрягаюсь всем телом. Мне так непривычны подобные прикосновения. Умом понимаю, что в них нет ничего интимного – всего лишь инструктор обучает технике метания, но мое тело отказывается подчиняться здравому смыслу. Я выпрямляюсь, словно струна. Мышцы приходят в готовность, напрягаются, а челюсть против моей воли сжимается.       Фор ухмыляется и негромко произносит:       - Расслабься, я не собираюсь делать ничего из того, что тебе не понадобилось бы для прохождения на следующий этап инициации.       Я теряюсь от его слов, но ничего не могу с собой поделать. А Фор продолжает:       - Расслабь руку, - он легонько трясет мою кисть, - Если держать нож слишком крепко, то бросок выйдет не ахти, а если держать его слишком слабо, то нож может вылететь из руки слишком рано и улететь неизвестно в кого. Запомни, это не стрельба, это метание. Рука должна быть на уровне бедра, нож держи уверенно, но не сжимай слишком сильно. Вот так, молодец, - хвалит он меня, когда я выполняю его указания, - В зависимости от того, как ты держишь нож – за лезвие или за рукоять – зависит сила броска. Помни, что нож обязательно должен перевернуться в воздухе хотя бы раза два, иначе он угодит мимо цели или вообще до нее не долетит. А теперь загибай руку к предплечью.       Я делаю так, как он говорит.       - Вытяни руку… Запомнила, где находится рука? – я киваю, - Хорошо, сделай рывок кистью, но постарайся, чтобы рука была выпрямлена, понимаешь?       Я опять киваю.       - Бросай.       Я рывком направляю нож вперед и отпускаю. Он летит по прямой траектории, но в последний момент врезается в мишень не лезвием, а рукояткой. Ох, как жаль! А такое бы зрелище было – Стифф с первого раза смогла попасть в цель!       - Начало уже неплохое, старайся и в дальнейшем станешь лучше метать, - подбадривает меня Фор, хлопнув по спине.       - Самая жестокая вещь – ложные надежды, - подает голос Эрик, - не стоит ее переоценивать, Фор, и тратить свое время на тех, кто уже заранее проиграл.       - Тебе повезло, что когда мы проходили инициацию, Макс думал иначе.       Ой-йо! Кажется, сейчас что-то будет…       Парни стоят, сверкая глазами, сжав руки в кулаки. А я стараюсь слиться с местностью. Кажется, что одно мое движение, и они воспылают от своей вражды.       - Прекратить метать! – громко приказывает Эрик, - всем перейти к рингу.       - Эрик, подготовка к бою у них только завтра.       - Правила изменились, - безапелляционным тоном отрезал лидер и пошел вглубь зала туда, где располагались тренажеры для ближнего боя и ринг.

***

      Мои следующие часы прошли в жалких попытках сдвинуть тяжеленную грушу с места – это было наше задание на сегодняшней тренировке. Как же я завидовала парням! Они без видимых усилий били по груше, и та отлетала и возвращалась на исходную позицию. Даже Габби сумела-таки отклонить грушу. Все справились с заданием. Все, кроме меня.       А в самом конце тренировки ко мне подошел Эрик. И мое сердце упало куда-то ниже колен. Он рядом и меня это беспокоило, волновало. Я чувствовала себя неуютно под пристальным взглядом таких холодных, но уже знакомых серых глаз. Нет, он мне совсем не нравился. Он все также продолжал меня пугать. И мне все также хотелось провалиться сквозь землю, когда он замечал мое существование. Честно, уж лучше бы делал вид, что меня не существует.       - Чему ты научилась на этой тренировке? – лидер стоит рядом со мной, широко расставив ноги и скрестив на груди руки, а его чуть вскинутая голова и презрительно сжатые губы говорят мне о его очень-очень плохом настроении.       Я встаю в позу, которую мне показал Фор, и правой ногой делаю выпад, бью по груше, при этом обороняя руками шею. Но груша, как и в прошлые разы, лишь слегка колышется, но не сдвигается не на дюйм.       - Еще раз, - приказывает Эрик, и я повинуюсь.       Он мучает меня еще минут десять, и лишь когда я совершенно без сил ударяю грушу, которая уже даже и не дергается от моих манипуляций, лидер отпускает нас на ужин.       Хочу отметить, что все то время, что я пытаюсь справиться с заданием, за мной наблюдали не только Эрик и Фор, но и вся моя группа. Я так сказать посмешище, неумеха, та, которую можно унижать и я ничего никому не смогу ответить. Мне очень хотелось, чтобы все закончилось поскорее, но Эрик не был бы тем, кого все боялись, если бы поступал милосердно. Таким образом, я умудрилась схлопотать себе врага в его лице в первый же день тренировок. А все могло бы быть иначе, если бы смогла перебороть свою панику и ответить на его колкости и ядовитые замечания.       В общем, расстроенная, со слезами на глазах и полностью опустошенная нападками моего лидера, я выхожу из тренажерного зала. Но в этот момент с другого конца коридора, по которому я иду, доносится строгий голос того, кого мне меньше всего хочется видеть.       - Иди за мной, - приказывает Эрик.       Я останавливаюсь, но не сдвигаюсь ни на шаг.       - Ты оглохла?       - Куда? – скованно произношу я.       - Куда надо, шевели ногами, - взрывается лидер, а я не могу сопротивляться своей внутренней покорности, с годами въевшейся в меня.       Мы быстро идем по незнакомым коридорам, а я размышляю, куда же он ведет меня и что собирается со мной делать? Выставить к афракционерам? Устроит выговор или даст какое-нибудь непосильное задание? А может что-то похуже афракционеров? Бррр… при одной этой мысли я вжимаю голову в плечи и настораживаюсь. Наверное, я сейчас напоминаю запуганного дикобраза. Да какой из меня дикобраз?! Максимум – ежик.       Между тем, Эрик останавливается напротив железной двери и, злорадно сверкнув глазами, открывает ее, пропуская меня внутрь. Я смотрю на него с недоверием. Мне кажется, что ничего хорошего меня там не ждет. И я почти права.       К моему смешанному чувству облегчения и ужаса, в комнате, куда я зашла вместе с Эриком, меня ожидал Макс. Темнокожий мужчина, статный и мужественный, сидел за широким столом, сжав руки в замок и положив на них подбородок. По его взгляду я поняла, что меня сейчас точно хвалить не будут.