Мятежное сердце

      Макс зорко следил за каждым моим шагом, пока я устраивалась поудобнее в кресле напротив. Эрик сел в соседнее.       - Как первый день? – спросил меня Макс.       - Я… я, я, - начала свой рассказ, заикаясь.       - Могу я сказать за нее? – перебил меня Эрик, даже не взглянув в мою сторону.       - Говори, - кивнул ему Макс.       - Кимберли проявила себя полной бездарностью и все, чему ты ее обучал весь месяц до Церемонии, вылетело из ее головы очень быстро. Она абсолютно не способна постоять за себя, не способна ни метать ножи, ни держать в руках оружие, ни тем более драться. В первом же бою на ринге ее вырубят. И это, Макс, не самое страшное, что с ней может случиться во время боя. Она такая Отреченная, что аж тошнит. Ее неспособность высказывать свое мнение, противится нападкам и вести конструктивный диалог поражает не только меня, но и всех неофитов.       - Я понял тебя.       Макс встал со своего места и стал расхаживать по кабинету взад-вперед. По его отстраненному выражению лица невозможно было догадаться, о чем он думает. Но что-то мне подсказывало, что не о чем хорошем для меня.       Наконец, он приняв какое-то решение, сел обратно за стол.       - Хорошо, раз Ким не в состоянии сама о себе позаботиться, возлагаю эту ответственность на тебя Эрик.       - Что? – в унисон воскликнули мы.       - Макс, я лидер, а не нянька.       - Пожалуйста, я не хочу находиться рядом с ним!       Мы говорили вразнобой, перебивая друг друга, а Эрик даже вскочил со своего места.       - Успокоились? – спросил Макс, когда мы затихли.       - Я прекрасно осведомлен, что у тебя, - он обратился к Эрику, - не так много свободного времени. Поэтому это будет моей личной просьбой. Просто следи, чтобы ее никто не убил за время инициации. И когда будет свободное время, подтяни ее навыки.       - У меня нет свободного времени, Макс, - холодно отозвался молодой лидер.       - Я освобожу тебя от части твоей работы.       Серые глаза Эрика вспыхнули, и на лице заиграла уже знакомая хитрая улыбка.       - Тогда я сам выберу, от чего ты меня освободишь.       - Я согласен. Кимберли должна пройти инициацию.       Они разговаривали так, как будто меня вообще не было рядом, будто я не существовала. И мне ужасно хотелось помахать руками перед их носами, сказать, что я вообще-то тут сижу. Ау!       - Макс, - робко начала я, - я бы хотела обучаться всему сама, без его помощи, - на слове «его», я покосилась на сидевшего рядом парня.       - Это не обсуждается. Я тебя предупреждал, что ты должна выкладываться на 200%, но ты решила, что слишком чувствительна для таких, как мы. Так вот, деточка, здесь существуют правила, по которым живем все мы. А так как ты моя сводная сестра, ты должна быть сильной и бесстрашной, как бы комично это не звучало. Я, к сожалению, не могу тебя тренировать каждый день в силу того, что не присматриваю за неофитами, но Эрик сам вызвался в этом году приглядывать за вами.       На этих словах Макс сделал легкий поклон головой Эрику в знак благодарности. Эрик коротко кивнул, продолжая сверлить мужчину ледяным взглядом.       - Итак, все решено, хочешь ты того или нет, Кимберли.       - Макс, я прошу тебя, сжалься! – я практически умоляла его, - пусть меня тренирует кто угодно, только не он!       Эрик вдруг заулыбался совершенно искренней улыбкой и посмотрел на меня, приподняв одну бровь.       - Ты боишься меня, - это не был вопрос. Он констатировал факт. И так оно и было.       Не в пример парня, Макс вскочил со стула, опрокинув его, навис надо мной и взревел, как разъяренный зверь.       - Бесстрашные ничего не боятся! Запомни это хорошенько! Бесстрашные – это не просто фракция, это войны, мы защитники! И ты будешь делать то, что я тебе скажу, мерзавка, если не хочешь сдохнуть в моей фракции, теперь я достаточно понятно объясняю?!       Мне хотелось взорваться, выкрикнуть что-нибудь нелицеприятное, восстать против сводного брата, но я лишь прикусила язык и, тихо кипятясь, кивнула.       Макс вдохнул и уже спокойный поднял опрокинутый стул и уселся на него.       - Будешь приходить сюда каждый вечер после тренировок и отчитываться мне о своих достижениях, - повелительно сказал он мне, - и Эрик, - мужчина повернулся к молодому лидеру, - я разрешаю тебе делать все, что посчитаешь нужным для того, чтобы она прошла инициацию.       - Ты уверен, что все? – уголок губы парня метнулся вверх.       Я не поняла, они обсуждают мою интимную жизнь или мне кажется?       - Мне плевать, что ты будешь с ней делать. Твоя главная задача проконтролировать, чтобы она не отправилась к изгоям и постарайся при этом не испортить ее репутацию.       - Какую репутацию, Макс? – Эрик явно глумился надо мной.       Макс глубоко вздохнул и очень серьезно проговорил.       - Я разрешаю тебе делать с ней все, что хочешь, но не допускай того же с другими.       Нет, я не ошиблась. Они обсуждают мою личную жизнь. И, знаете, это стало последней каплей терпения за сегодняшний день. Я вскочила со своего места и протестующее выкрикнула.       - Только попробуй меня пальцем тронуть, и я за себя не ручаюсь!       Оба мужчины удивленно посмотрели на меня, а затем у обоих появилась усмешка.       - Мне нравится ее воинственность, - Макс как будто меня не замечал, обращался к Эрику, - постарайся сделать так, чтобы Кимберли научилась ее проявлять в нужное время.       - Я сделаю все, что в моих силах, но не более.       Ну, все. Поздравляю тебя, Ким, ты вляпалась по самые уши. Теперь у Эрика есть полное право делать с тобой все, что придет в его извращенный садистский ум.

***

      На этом разговор со мной был закончен. Макс отпустил меня на обед, а Эрик остался. Вероятно, обсудить каким способом меня довести до полусмерти.       Когда я пришла в столовую, большинство уже поели и разбрелись кто куда. А на меня накатило такое чувство одиночества и покинутости, что, казалось, оно разъест меня изнутри. Я глядела на свою пустую тарелку и совершенно ни о чем не думала. Мне хотелось лишь одного – вернуться в Отречение. Пусть там ко мне относились как к афракционерам, но зато моей жизни ничего не угрожало. Я могла спокойно забиться в угол и скулить сколько мне того хотелось.       Я встряхнула головой.       Ну, что за мысли? Именно потому, что я не хочу бороться, меня и считают жалкой. Ну, сколько же можно жалеть себя? Я не в Отречении и никогда мне там уже не быть. А Эрик… если у меня будет достаточно сил, чтобы сработаться с ним, то я справлюсь со всем на свете. Как говорится, все, что нас не убивает, делает нас сильнее. Так почему бы мне не поучиться у Эрика его выдержке и уверенности в себе?       И как только я приняла решение взять свою жизнь под контроль, надо мной сразу навис объект моих мыслей.       - Что ты сегодня съела?       - Эм… ничего.       - Хорошо, - пожал плечами мой лидер, - сегодня после девяти будь в тренажерном зале.       - Ладно.       Он быстро удалился, больше ничего не сказав. Но почему-то его «хорошо» показалось мне совсем нехорошим. От Эрика вообще можно было ожидать чего угодно.

***

      Вечером того же дня без пяти восемь я была в тренажерном зале. К моему удивлению Эрик пришел ровно в восемь и сразу стал давать указания, что мне следует делать. За все время тренировки он ни разу не повысил на меня голос, ни разу не сказал бранного слова. Мне казалось, что Эрика, которого я знала все это время, подменили. И когда я решилась спросить его о странном поведении, парень произнес следующее:       - Ты мой неофит, я взялся за твое воспитание, а это значит, что я использую все способы, чтобы достучатся до тебя. А теперь готовься отразить мой удар.       На удивление Эрик был почти ласков со мной. Его удары были поучительными и совсем не болезненными. Он оказался очень терпеливым наставником, хорошим учителем.       И меня этого до одури пугало. Это же Эрик. Наш лидер. Тот, кого боятся. Неспроста он стал самым молодым лидером фракции Бесстрашия. И мое представление о нем никак не совпадало с тихим, почти нежным парнем, стоящим сейчас рядом со мной и показывающим как правильно вырубать противника.       А потом случилось то, чего я боялась.       Было уже, наверное, часов десять, а может и позже, когда мы возвращались с тренировки. Эрик шел впереди, а я семенила за ним. Я уже хотела свернуть к общей спальне неофитов, но лидер приказал следовать за ним. Вот тут бы напрячься, но я бойко выполнила его указание.       По пути я все гадала, куда же мы идем, а главное зачем. В прошлый раз он привел меня в кабинет Макса. А сейчас? К себе? Какая нелепая мысль!       И тут я услышала шум воды. Мы приближались к обрыву. Эрик и обрыв… по спине пробежал холодок, а в голове отчетливо вертелись слова Макса «Я разрешаю тебе делать с ней все, что хочешь».       Я испуганно попятилась, когда лидер подошел к краю обрыва и подозвал меня.       - Быстро подошла! – рявкнул он, но я повертела головой, не в силах что-либо сказать.       Пожалуйста, не делай так со мной! Я признаю, что ты сильнее меня… прошу тебя, Эрик!       Мне показалось, что он прочел мои мысли, потому как в следующее мгновение его голос стал нежен и бархатист.       - Кимберли, подойти ко мне, - теперь его тон больше походил на просьбу, чем на приказ. И я повиновалась.       В тот момент, когда я подошла достаточно близко, Эрик схватил меня за руку и толкнул в пропасть. Я вскрикнула и сильнее вцепилась в его кисть.       - Хватайся за перила, - скомандовал он, отпуская меня.       Я вцепилась в мокрый поручень. Пальцы стали скользить, но я боролась за право остаться среди живых.       - Если бы ты не была Максу так дорога, я бы оставил тебя сейчас висеть тут. Сдохнешь ты или нет, меня не заботит.       Левая рука уже соскользнула, и я практически удерживала свой вес одной рукой. Так как я сегодня ничего не съела за весь день, то сил под вечер у меня почти не осталось. Я чувствовала, мои мышцы напряжены так сильно, что еще чуть-чуть и они порвутся. Я ощущала ломоту во всем теле и дрожь, волнами накатывающую на меня. Глаза щипало от слез обиды и унижения, а губы дрожали.       Я почувствовала, как пальцы онемели и стали скользить с перил. Я закрыла глаза, готовая сорваться вниз. В бездну. Резкий рывок и я ощутила под ногами твердую землю. Я лежала растоптанная и опозоренная, поджимая под себя ноги. Меня душили рыдания. Удастся ли мне когда-нибудь подняться?       - Урок первый – чтобы быть выносливой, необходимо правильно питаться, - жестокий тиран вернулся, - если я еще раз увижу, что ты ничего не ешь, будешь висеть тут, пока не научишься выполнять мои приказы.       Эрик развернулся, чтобы уйти, но в последний момент передумал и обернулся, сверля меня серыми глазами. Презрение – вот что было в них. Он ненавидел слабость, он презирал всех, кто не был таким же, как он – сильным, наглым и беспощадным. Он презирал меня. Ведь я олицетворяла все то, чего он ненавидел всей душой. А была ли у него душа? В тот миг мне казалось, что нет.       - И еще, Стифф. Если я еще раз увижу на твоем лице слезы, то висеть над пропастью покажется тебе отдыхом в сравнении с тем, что я с тобой сделаю. Понятно?       - Да, - всхлипнула я, давясь горючими слезами.

***

      Следующие три дня пронеслись незаметно. Я просыпалась, готовая тут же свалиться обратно в постель, потому как от тяжелых, долгих тренировок мое тело болело так, что я почти хотела сама отправиться к изгоям. Каждый день я съедала плотный завтрак, практически впихивая его в себя, точно такой же обед и ужин. Иногда казалось, что меня вывернет наизнанку из-за всей этой еды, но Эрик всегда был поблизости и внимательно следил за моим рационом. К моему несчастью, когда рядом не было моего лидера, на охрану моего питания вставал Макс. Нарываться на неприятности мне совсем не хотелось, поэтому приходилось давиться едой. Таким образом, они пытались привести мое тело в надлежащую форму до первого отсева.       Как Макс и говорил, я каждый вечер приходила к нему (иногда даже с Эриком), докладывала о своих успехах (Эрик докладывал о моих неудачах) и выслушивала наставления сводного брата. Как я поняла, о том, что он мой брат знали только мы трое.       И за все это время Эрик только и делал, что порицал меня, указывал на мои недостатки, руководил и контролировал. И ужасно меня этим бесил. Особенно рьяно он ненавидел меня в те моменты, когда мы оставались одни. К счастью, таких моментов можно было сосчитать по пальцам одной руки. Но как-то раз я сорвалась и попыталась дать ему пощечину, парень быстро среагировал: перехватил мою руку и дал мне под дых. Помню, тогда мои ребра пронзила такая боль, что я заорала. Все внутренности жгло огнем, казалось, что внутри все полыхает и что-то съедает мои органы изнутри.       В тот день впервые в жизни я почувствовала, что значит ненавидеть. Всем своим существом, всем сердцем, всей душой. Моя ненависть к тому, кто посмел поднять на меня руку, выжигала во мне мою сущность Отреченной. Наверное, именно так и становятся Бесстрашной.