Когда все тайное становится явным

Чувствуя, как стылая от ужаса кровь начинает медленно расходиться по венам, возвращая себе прежнюю температуру, Леха облегченно выдохнул. Теперь он точно будет жить, а то после того момента, как Настюха, с которой он пошел в подвал, начала просить, чтобы Романов ни с того ни с сего пристрелил Пашу – ему было как минимум не по себе. Ну, ладно… он уже почти согласился его завалить, но вовремя додумался, что Настя (если это настоящая, нормальная Настя) никогда не стала бы просить его о подобной вещи даже после рассказа о попытке изнасилования ее Вершининым. Хорошо, что Леша вовремя одумался, иначе остался бы без единственного друга… Вспоминать о том жутком фантоме совершенно не хотелось, но то, что Романов уволок Пашу от тварей, одна из которых имела Лехин облик, не могло остаться без должного внимания. Надо бы потом расспросить Вершинина, что и как там произошло. Но пока что ежу было понятно - Паха думать не в состоянии. Весь его вид говорил о том, что он только что пережил как минимум минометный обстрел, поэтому Романов задвинул разговор в дальний угол, протянув руку и накрывая ладонью взмокший лоб товарища, широким мазком стирая с него бетонную пыль, стараясь не делать резких движений. Кажется, Паше сейчас плевать – он даже не дернулся, полулежа овощем на сидении, вытянув вперед ноги и глубоко дыша носом. Да, Вершинин всегда был наименее восприимчив ко всем жизненным тяготам, что Леха всеми силами старался восполнить, достаточно умело оперируя своей непосредственностью и похуизмом в той или иной ситуации. - На, выпей. – Порывшись во внутреннем кармане куртки, Леша выудил оттуда стальную флягу и открыл ее, протягивая Паше. - Что это? – парень лениво приоткрыл глаза и повернулся в сторону друга, подозрительно принюхиваясь. - Эй! Это же дедова фляга! Наградная! Он ее уже полгода ищет! – в проеме между сидениями показалась возбужденная, взволнованная рожа Гоши, но Романов лишь тяжко вздохнул, накрыв физиономию Петрищева пятерней и отталкивая ее назад. - В бардачке нашел. Ниче не знаю. Попользуюсь и верну, хватит менстрить. – как же Леху бесило, когда ботаник начинал раздувать из мухи слона. Причем делал он это с такой завидной регулярностью, что у Романова, кажется, скоро разовьется нервный тик. - Да пошел ты… - обиженно буркнул Гошан, скрещивая руки на груди и откидываясь на сидение, смотря куда-то вбок. - Че ты сказал? – моментально вспыхнул Леша, резко обернувшись назад, но тут ему просто взяли и треснули несильный подзатыльник. Очухался Паша. Прекрасно… - Да заткнитесь вы оба. Заебали сраться. Постоянно вы что-то делите. – Начал бурчать миллионер, вырывая из рук Алексея флягу и делая большой глоток. – Водка что ли? - А ты думал – бурбон? – Леха забрал флягу назад и сам приложился к горлышку. Алкоголь успокаивающе обжег ротовую полость, прокатываясь по глотке и пищеводу, отставляя после себя приятное тепло. – Эй, очканавт, будешь? – Алексей повернулся к Гоше и протянул ему фляжку. - Нет. – Буркнул ботаник, и парню не оставалось ничего другого, как пожать плечами, поплотнее прикрутив крышку и убирая ценную вещь обратно в карман куртки. - Лех, пошли, покурим. – Это предложение было настолько неожиданным, что Романов на пару секунд уронил собственную челюсть, уставившись на Пашу, как на инопланетянина. - Чего? – умнее вопроса и быть не могло, но ничего другого Алексей и выдавить из себя не смог. - Того самого. Пошли, покурим. – Вершинин повторил еще раз, накидывая на голову капюшон куртки и приоткрывая дверь машины. - Паш, ты ж не… - начал было Леха, но миллионер прервал его, открывая дверь нараспашку и выходя из Волги. - Как хочешь. Мое дело – предложить. – В руках Павла магическим образом появилась пачка сигарет, и Лехе буквально пришлось выйти следом. Ну не оставит же он друга в гордом одиночестве, верно? - Что случилось, ты же бросил? – спросил Романов, когда оба парня отошли на приличное расстояние от чуда отечественного автопрома, прикурив по одной раковой палочке и глубоко затягиваясь. Паша курил крайне нервно, держа фильтр двумя пальцами, словно какой-то косяк, делая рваные, но длинные затяжки. - Что случилось? А ты догадайся с одного раза. – Вершинин покосился на Леху, и тому стало не по себе. Действительно, какого черта он вообще такие вопросы задает? - Ладно, извини. – Алексей в очередной раз за вечер пожал плечами и снова примкнул губами к фильтру, жадно вытягивая наполненный никотином дым, пропуская его через надышавшиеся пылью легкие. - Я и не обижался. А ты сам как? Как рана? – голубые глаза вперились в Романова с таким беспокойством, что Леха вскинул брови, касаясь рукой левого бока и прощупывая через куртку толстые бинты. Больно было, но боль эта была обычная. Когда в детстве коленки сдираешь – чувство почти тоже самое, только в несколько раз сильнее, и не более того. - Внутренние органы не задеты, кости не повреждены, рана не глубокая. Это буквально царапина. Так что могу тебя заверить – все в поряде. – как всегда парень был убедителен и пофигистичен. А чего париться, если тебя уже подстрелили? Надо было думать многим раньше – теперь уже ничего не сделаешь. - Бегать больно? А дышать? Сидеть? – Вершинин не унимался, и Леша постепенно начинал раздражаться. - Блять, Паха, я тебе сказал – все нормально. Хули со мной, как с мелким носиться? Если я не падаю и не загибаюсь – значит, жить буду. Настюха все обработала, замотала, че еще надо? – Романов в очередной раз затянулся, начиная нервно дергать ногой. - Все-все. Я понял. – Две поднятые вверх ладони означали полную капитуляцию товарища, на что Алексей лишь благодарно кивнул и повернулся в сторону дома, который едва не стал для них могилой. Над обломками кое-где еще витали пылевые облачка, выбиваемые из груды хлама осенним ветром, разносящим радиоактивные изотопы в разные стороны. Вот такой готический хаос, пугающий своей притягательной, смертельной красотой. Ох… кучка сраных философов. - Как ты думаешь, где она может быть? – Леха снова посмотрел на Вершинина, который сейчас больше походил на изморенного черта, но тот лишь покачал головой. - Я понятия не имею. У меня был вариант – но он оказался ошибочным. Причем настолько, что мы все едва не погибли из-за моей оплошности. Началось. «Синдром хуевого лидера» - вот как называл это Романов. Это когда Паша решится на что-нибудь, заразит этой идеей Леху, накосячит и после посыпает голову пеплом. У него уже не башка, а Помпеи – честное слово. - Паш. Харе, а? Ты ни в чем не виноват, вот только не заводи свою шарманку. – Леша сморщился и осторожно толкнул друга плечом. – Мы же живы? Живы. Целы? Отчасти. Ботаник не наделал в штаны? Так это вообще подвиг. За это медаль дают. Так что убирай свои мазохистские наклонности и возвращайся на грешную землю. Можешь пошерстить мои косяки – может, легче станет. - Меня порой убивает твоя непосредственность, - ухмыльнулся Павел, уже многим медленнее дотягивая сигарету до фильтра и бросая ее на землю, втаптывая окурок в грунт подошвой убитого в хлам конверса. – Слушай… у меня к тебе такой вопрос. Это ведь ты сказал Насте и Гоше, что… ну тогда. Ну, ты понял. – вершининский взгляд был устремлен куда-то вдаль, к обшарпанным трубам атомной станции, и Лехе совсем поплохело. - Нет, Паш. Не я. – он серьезно покачал головой, чувствуя, что миллионер не свыкнется с произошедшим еще очень и очень долго. Нет, ну это реально был не он. Настюха лишь спросила, а Романов кивнул. На этом все и кончилось. Трепать о таких вещах направо-налево – форменное негодяйство. - Ладно. – Только лишь и сказал парень, прохрустывая пальцами рук. По спине Лехи побежали мурашки, и тот скривился, треснув Вершинина ладонью по кистям. - Завязывай. Астигматизм получишь. – Буркнул он, нахохлившись, пытаясь прогнать сотни ледяных игл, разбежавшихся по всему телу. Ну не нравился ему этот звук. Бесил еще с детства до зубовного скрежета. - Может, остеохондроз? – Паша пропустил смешок, но Романов лишь отмахнулся. - Какая нахер разница? Ты меня понял. – Алексей злился. Непонятно, почему. Быть может, его бесило то, что Вершинин подумал, будто его друг – трепло? А может, то, что тот снова безосновательно корит себя. А может, вся ситуация в целом, включая пропавшую Аню, блядских фантомов, рухнувший дом и тех охотников. - Ты похож на злобного хоббита. – рука Паши взъерошила Лехины волосы, и тому не оставалось ничего другого, как устало улыбнуться, покачав головой. - Идиот ты, Вершинин. Пошли спать. – Романов уже собирался сваливать, но обернулся на Павла, не вовремя раскрывшего рот. – Нет, Аню мы сегодня больше искать не будем. Не будь дураком – мы устали. От нас нет толку. Нам надо выспаться и поесть – и тогда все будет sehr gut. Verstehen? – Леха любил немецкий. Красивый, гордый, сильный язык. Не то, что этот псевдоинтеллигентный английский. Слушать противно. Зато Паша его обожал. - Да, ты прав… - после продолжительной паузы кивнул виновник торжества, и Леха просиял. - Супер. Пошли в тачку. Придется спать там. Палатку здесь ставить не будем – хоть стреляй. Ни за что. – Жопа Алексея редко его подводила. Да и здравый смысл сейчас кричал о том, что ставить незащищенную брезентовую фигню прямо посреди такой опасной Припяти – это самое изощренное самоубийство, которое только можно представить. - Иду. – Миллионер двинулся с места, в последний раз оглядевшись по сторонам в надежде отыскать свою ненаглядную, но, ничего так и не углядев, поплелся в Волгу. Гоша уже дрых без задних ног, и Романов едва сдержался от того, чтобы не сделать ему какую-нибудь пакость. Усевшись поудобнее, и откинув спинку сидения чуть назад, Леха расслабился. - Лесик, слушай, может, тебе перевязку сделать? – сонно предложила вырубающаяся Настюха, но парень лишь махнул рукой. – Лучше с утречка. Спи, давай. – Чмокнув девчонку в курносый нос, Алексей уставился на Вершинина. Ну и рожа у него. - Похож на чудовище. – Фыркнул Леха, открывая бардачок и доставая оттуда аптечку, вытягивая пачку влажных салфеток и сунув Пахе, предварительно стырив одну – обтереть пыльную физиономию и разбитый еще в подвале подбородок (он так улепетывал от фантома Насти, что наебнулся прямо на лестнице, рассадив себе лицо). Надо бы еще мазь поискать. Супер. Тетрациклин – 3%. Как раз самое то. Запасливый у Надрищева дед, хочется сказать. Надо бы ему потом бутылку поставить. Обернувшись на Гошана, Леша заметил, что и Настя заснула, пристроив на сидении ноги, уперев их в ботаника. Пусть дрыхнут – им надо. А Леха займется знахарством. От души намазюкав желтоватой субстанцией ранку, он выдавил немного на палец и повернулся к Паше, потянувшись к его лицу, на что встретил недоуменно-недоверчивый взгляд. - Что за хрень? – спросил Вершинин, с явным подозрением оглядывая мазь. Интеллигенция до мозга костей, блять. - Никогда в детстве боевые ранения не мазал этой штукой? Хотя о чем я говорю… обо что ты мог пораниться… о книжную бумагу, что ли? Гоша номер два. Давай, поверни еблет, чего, как не родной? – в Леше снова проснулся мистер-непосредственность, но Паша, отчего-то, не стал беситься, как обычно. Лишь вздохнул и чуть наклонился вперед, чтобы товарищу было удобнее. - Завтра как новенький будешь. – Пообещал Романов, осторожно и точечно нанося мазь подушечкой среднего пальца на разбитое лицо Паши. Больше всего пострадали губы и левая бровь – похоже, били прикладом. Суки… Когда палец коснулся рассаженной губы Вершинина, Леха завис, тупо глядя в одну точку. Странное чувство такое… они были теплые и сухие, достаточно приятные на ощупь, и… - Лех. Не спи – замерзнешь. Заканчивай и все. – Малопонятно пробормотал Паша, стараясь не открывать рта шире положенного. - Да, щас, погоди. – Алексей тряхнул головой и быстро нанес мазь на остальные ранки, вытирая руки о штанину и отворачиваясь к окну, надавив на клапан механизма, блокирующего открытие двери. Мало ли что. Спать надо было. Да вот только какого хера кровь так сильно прилила к лицу? Стремноватое ощущение. - Все. Отбой. – Сам себе кивнул Вершинин, закрывая и свою дверь на защелку, осмотрев заднюю часть салона. – Закрыто. Спокойной, Лех. И да… спасибо. - Не за что. – Буркнул Романов, пристраивая голову на спинке сидения, прикрывая глаза. Да уж – суматошный, ненормальный, ебанутый день… скорее бы найти эту дуру, и смыться. Больше он ни о чем и не просит. Разве что о том, чтобы из мозга Лехи убрался чертов образ Пашкиных губ, маячивших даже под закрытыми веками…