expanding bullet

Чонгук отчаянно хотел бы вернуть все на год раньше, когда он еще не повзрослел. Считал, что у него, как и у супер-мега-крутых марвеловских персонажей, появится девушка. И он бы всегда ее холил, цветы дарил, стихи читал и все, что так нравится девчонкам, делал бы. Был бы с ней бережным и нежным. Так ведь положено. Наличие девушки вписывалось в чонгуковы планы на будущее, как и двухэтажный дом, собака и гольф по выходным. Но потом все пошло не так, как представлялось изначально. Музыкальная карьера как-то пока не сочеталась в голове парня с предыдущими ценностями, поэтому Чонгук выделил для себя другие. Повзрослеть как можно скорее (чтобы раздраженно не закусывать губу, когда тебя называют «мелкий»), это раз, набить тату (доказать себе, что он крутой парень, а не примерный мальчик), это два, завести красивую девчонку, которая будет согласна на те крохи времени, которые он может позволить себе на нее выделить (чтобы хёны перестали прикалываться над «невинным макнэ») – это три. Но и с этим, черт побери, появились проблемы. Примерно в тот момент, когда Чонгук как-то утром проснулся, дыша Тэхёну в шею (они заснули на диване во время просмотра фильма). Правой рукой он обнимал хёна, нагло засунув руку под тэхёнову футболку. И чертовы гормоны ударили в голову: тепло и упругость лежащего рядом друга, бабский запах от волос (Тэ снова пользовался шампунем Джин-хёна) и чертово «хочу» взрослеющего тела. И поверх этого осознание, что это Ким, мать его, Тэхён, который просто охуенно делает массаж, всегда рядом и всегда понимает. Но вряд ли на этот раз. «Эй, хён, знаешь, у меня на тебя стоит» - не лучшая фраза, которую можно сказать лучшему другу. В этот же день Чонгук попросил пробить ему ухо. Три дырки за раз – это до хрена крови, горячая ноющая боль и ухо, которое напоминает пельмень. И отлично отвлекает от всяких там внезапно соблазнительных Тэхёнов. Он вспоминает о реферате по истории и понимает, что экспансивные пули – это все-таки бесчеловечно. . Когда Тэхён облизывает губы, Чонгуку хочется материться. В голове шумит и гремят выстрелы, под ложечкой тянет и…

Он бы схватил согруппника и впечатал в стену, жадно, больно и мокро кусая идеальные пухлые губы. Очерчивая пальцами рельеф ребер (до синяков), прижимаясь к горячему и такому развязному Тэхёну.

Но макнэ только улыбается отмороженно, стараясь глядеть мимо и поджимает пальцы на ногах. Представляет Кима, когда закрывается в санузле с порнушкой (боже благослови вай-фай в общежитии), но не может кончить: тупые актеришки визжат, тогда как Чонгук хочет услышать роскошный низкий тэхёнов стон.

Желательно еще и ощутить подушечками пальцев, когда он будет вжимать раскаленное потное тело Кима в кровать, тяжеловесно и быстро засаживая ему.

Поэтому, когда Киму приспичивает, и он орет с другой стороны двери, Чонгук облегченно делает пару резких движений и прикусывает запястье до крови, давя стон. Быстро вытирается и прыскает освежителем с синтетическим и ни разу не приятным запахом клубники. - Ну ты и долго, - тянет Ви, плечом задевая младшего. И идет мыть руки. Чонгук отупело смотрит, как согруппник сначала намыливает ладони, потом прыскает водой в лицо (из-за чего шоколадные волосы намокают), фыркает, что тот пес и снимает футболку. На этом моменте Чон понимает, что жизнь – одно большое дерьмо, а в живот попала еще одна пуля. И она разрывает ему внутренности, расширяясь, бьет прямо по всем нервным окончаниям сразу и что смысла в дрочке не было: снова хочется и снова стоит. - А-ах, ч-черт, – взвизгивает Тэхён, нечаянно ударившись рукой об раковину. И Чонгук бы позорно сбежал, если бы ноги не приросли к полу. Тупая привычка Ви носить дома старые растянутые треники, которые еле держатся на бедрах и капельки воды, стекающие по плечах, кажутся макнэ магнетическими. Ох, с каким удовольствием он бы…

подошел сзади, грубо прижимая Тэхёна к умывальнику и с нажимом, почти больно оглаживая кожу старшего. Рыкнул бы в шею и вгрызся бы больно чуть выше лопатки, чтобы пометить и показать – мое. А стоны и вздохи Ви были бы для Чонгука лучшей музыкой…

- Слышишь, мелкий, у тебя взгляд такой пустой-пустой, как у лидера, когда Хоупи-хён объясняет движения, – режуще ярко лыбится Тэхён. - Ага,- содержательно отвечает Чонгук, разворачиваясь на пятках. Он ненавидит себя и чертову тэхёнову привычку постоянно облизывать губы в этот момент. Мир чертовски несправедлив с Чон Чонгуком.