Зеленый шарф

Гарри добежал до озера и упал на запорошенную белую землю. Сообразив, что он выскочил совсем раздетый, быстро навел вокруг согревающие чары и, обхватив колени руками, тоскливо уставился на мутные темные волны, накатывающие на заснеженный берег. Кто бы сомневался, что змеевник будет ничуть не лучше, чем львятник. Зачем и кому нужно было его новое самопожертвование? Очередная глупая выходка национального героя. Гарри уткнулся лицом в колени и замер. Через пару минут на снег рядом с ним тихо опустилась темная фигура. Он поднял глаза и с удивлением узнал в ней Гермиону. Девушка села чуть поодаль, съежившись от холода, и Гарри глазами пригласил ее подвинуться ближе, в круг его согревающих заклинаний. — Что, Гарри, не все так сладко в вашем серпентарии? — Гермиона прижалась к нему боком и задала этот вопрос с какой-то безнадежной тоской. — Я и не ждал от него сладости, Герм, — честно ответил он. — Но все равно думал, что будет легче. Как это ни забавно, но сейчас у меня снова нет дома. Видимо, такая уж у меня судьба. Гермиона всхлипнула и положила голову ему на плечо: — Прости меня, Гарри. Прости меня, пожалуйста. Я ведь думала, он любит меня. Поэтому и согласилась на этот ужасный бойкот. Если бы ты знал, как это было невыносимо. Не смотреть на тебя, не разговаривать, не улыбаться. В то время, как он сам… — ладонью она смахнула с ресниц частые слезы. — Малфой, оказывается, был прав, Рон испытывал к тебе не только дружеские чувства. А я ему верила. А когда ты ушел, и он как с цепи сорвался. Бесился весь вечер, и теперь он снова Бон-Бон у своей Лав-Лав. А про меня даже не вспоминает. Как мне жить, Гарри, что делать? Гарри крепко обнял ее за плечи, как когда-то давно в зимней военной палатке, почувствовал ее голову на своем плече, и щемящая нежность воспоминаний затопила его целиком. — Ты же у нас умница, Гермиона, — он тихонько уговаривал ее, укачивая как ребенка, — у тебя обязательно все сложится хорошо. Помнишь, как в тебя был влюблен Крам? — Гарри невольно улыбнулся, вспомнив далекий четвертый курс. — Поверь мне, твоя настоящая любовь обязательно тебя найдет. Видишь, бывает и так, что лучшие друзья становятся врагами, а враги — любовниками. Гермиона уже обеими руками вытирала непрестанно текущие слезы и еле заметно улыбалась. — Без тебя стало так пусто, Гарри. Возвращайся к нам, — с робкой надеждой попросила она. — Я не вернусь, Герм. — Из-за него? — Из-за Драко. Драко Малфой уже полчаса обшаривал вечерний Хогвартс в поисках Поттера. Чертов гриффиндорец, точнее, теперь уже чертов слизеринец, опять куда-то запропастился. Обыскав все этажи, Драко решил посмотреть на улице. На крыльце было темно и тихо, падал легкий неслышный снег, и Драко решил на всякий случай прогуляться до озера. Не хотелось думать, что в поисках утешения Гарри мог уйти в гриффиндорскую башню. Правда, оказалось, что впереди его ждал сюрприз не лучше. На ночном берегу, в теплом, чуть подсвеченном коконе, крепко прижавшись друг к другу, сидели две темные фигуры. Сердце у Драко замерло и остановилось, когда он узнал взъерошенную лохматую голову. Гарри Поттер, его Гарри Поттер, нежно обнимал за плечи девушку, а она томно склонила голову ему на плечо. Неужели снова эта рыжая Уизли? Даже несмотря на то, что Драко сейчас был готов от злости собственноручно разрушить Хогвартс до основания, он все же решил, что будет разумнее воспользоваться пятнадцатым пунктом кодекса Малфоев (“Удостоверься во всем лично”) и высказать всё подлому предателю в лицо. Злыми уверенными шагами он подошел к счастливой парочке и в замешательстве остановился. Гарри тихо укачивал ревущую Грейнджер, и у него самого за стеклами очков блестели слезы. Сразу же растеряв всю свою напускную браваду, Драко опустился перед ним на колени и, тревожно заглядывая в зеленые глаза, спросил: — Все хорошо, Поттер? Гермиона слегка отстранилась, Гарри молча кивнул, притянул его за руку в теплый кокон чар, усадил перед собой, прижал к груди и крепко обнял, уткнувшись носом в белые любимые волосы. — Все хорошо, Малфой. Вот теперь все хорошо.

* * *

Забини поджидал их в коридоре, коротая время с Великим Инквизитором за беседой о правильности применения непростительных. Когда Драко с Гарри медленно подошли к факультетской двери, Блейз искательно заглянул им в глаза: — Парни, а вы сейчас откуда? — Забини, отвали от нас, — зарычал доведенный до ручки Гарри. — Блейз, ну неужели похоже, что у нас сейчас был секс? — голос Драко звучал расстроено и устало. Забини огорченно махнул рукой, посмотрел в свои записи, что-то подсчитал в уме, взгрустнул еще больше, но внезапно ему в голову явно пришел какой-то выход, и он просветлел лицом, откровенно радуясь своей сообразительности: — Послушайте парни, а может вы сейчас по-быстренькому перепихнетесь? День-то еще не кончился. — Ну все, Забини, — развернулся к нему Гарри, схватил за воротник рубахи и крепко встряхнул. — Я лично начинаю принимать ставки на твою скорую смерть от моей руки! Сколько к одному ты возьмешь? Драко рассмеялся, вынул опешившего Забини из сильных поттеровских рук, отодвинул в сторону и прошептал: — Я точно поставлю на тебя, Гарри. Принимаешь? — Удваиваю!

* * *

Перед сном Драко нырнул к Поттеру за полог, просунул руки под одеяло и приник к губам. И тут же об этом пожалел, потому что, как оказалось, Гарри спал голым. От нестерпимого желания заложило уши. Невозможно было оторвать руки от гладкой горячей кожи. Ладонь Драко невольно заскользила по мускулистой спине, спускаясь все ниже. Дышать было тяжело, думать тоже. — Знаешь, Малфой, все с таким нетерпением ждут нашего секса, что мне уже ничего не хочется. — Ммм, — Драко резко отдернул руку и сел. — Малфой! Ты что, обиделся? Не уходи, пожалуйста, Драко. — Отвали, Поттер. Я спать хочу. — Драко, я не то имел в виду. Прости, я такой идиот, — совершенно голый Поттер, едва прикрытый одеялом, сидел в постели и ласково удерживал Драко. — Я хочу тебя, Драко, очень хочу. Иногда нестерпимо, так, что соображать перестаю. Просто я не готов устраивать из наших отношений шоу. Вот сейчас как подумаю, что за этой тряпкой они все гадают, когда же мы их наконец-то осчастливим, и кто из нас будет сверху — такая злость берет… Несмотря на то, что они были укрыты пологом и десятью заглушающими, Гарри чувствовал себя неуютно, словно стоял голым в людный день на базарной площади. Драко вздохнул, сбросил наваждение, потянулся и поцеловал его в губы: — Я не обижаюсь. Ложись спать, Поттер, только надень, ради Мерлина, пижаму, не испытывай мое терпение. Мы обязательно что-нибудь придумаем.