Touchburn.
9 апреля 2015 г., 23:23
Намджун четко проводит границу между "я старый" - нормальный, которого тошнит от розовых соплей и моногамности, и "я нынешний" - розовые сопли и презираемая ранее моногамность, вошедшие в привычку и доставляющие неимоверное духовное удовольствие, кажутся нормальными, правильными.
Под узловатыми пальцами Сокджина расцветают багровые ожоги. Они прожигают мышцы, нервы и кости, добираются до самого сердца, выжигая на нем его, сокджиново, имя.
Намджун получает от этого удовольствие, и его это злит.
В тысячах миров внутри себя Намджун пытается найти ответы на вопросы, но лишь понимает, что вопросов-то и нет на самом деле. Он роется в себе, пытается залезть как можно глубже, понять, что его беспокоит, волнует, но трясина только затягивает, не давая ничего понять. Накрывает, душит, медленно убивает.
А Сокджин тянет к нему свои руки, и они, как спасательный круг. Они вытягивают его из трясины сомнений, рассеивают непринятие Намджуном себя. Гладят осторожно по волосам и голой коже, снова оставляя ожоги, которые раз за разом поверх еще не заживших рубцов выжигают его имя, пытаясь навеки оставить его в чужой памяти. И жизни, если повезет.
Сокджин надеется, повезет.
Намджун хочет перестать сомневаться.
