О мести, мамах и неандертальцах

Эдна деловито постучала накрашенными ярко-зелёным лаком ногтями по столу и кивнула самой себе. Да, она преподавала в одном из лучших университетов с одной из самых сильных школ античной истории в мире. Это даже стоило того, чтобы давным-давно, на заре мироздания, как шутила она сама, уехать прочь с одного Края Земли* и махнуть на другой – в Шотландию. Сент-Эндрюсский университет, несмотря на свою грязную историю сотворения посредством папской буллы, хорошо отнёсся к ней, никогда не бывшей замужем, но с ребёнком, так что в своё время она решила больше не искать счастья и осесть там, пытаясь по возможности воспитать из сына нормального человека. - С сожалением должна констатировать, что это у меня не получилось, – призналась она своему зардевшемуся собеседнику. Когда Грег изъявил желание быть полицейским, Эдна умилилась, думая, что это возраст такой у мальчика, когда он хочет быть рыцарем, защищающим слабых. В конце концов, легенду о короле Артуре, который, как и Эдна, тоже был из Корнуолла, пятилетний Грег знал во всех возможных толкованиях – даром, что ли, его мать проводила почти всё своё время в компании историков всех мастей? В этом не было ничего удивительного. Однако если бы всё ограничилось детскими мечтами: ну, помечтал бы Грег, забыл бы и стал нормальным человеком. Так нет же! Из материнской утробы Грег вынес не только гены идиотского артурства, но и знаменитое упрямство Эдны Лестрейд. Публичная школа, в которую Эдна отдала сына с корыстной мыслью «познакомится с контингентом работы полицейского – забудет», напротив, не отбила у Грега мысли о полиции, но только укрепила её. Разговоры с профессурой, которая часто навещала их квартирку, наводили на растущего сына исключительно тоску. Он ещё вяло интересовался физикой и химией, но исключительно по касательной, как имеющее слабое отношение к работе полицейского. Квартира была завалена детективами, а собака, которую Эдна всё же завела для сына, была хронически арестована за кражу колбасок со стола и оштрафована на «минус пять бросков мячика». Колледж был последней попыткой Эдны отговорить Грега от неблагодарной работы бобби, но сын вздохнул, закончил свой бакалаврский минимум, изучая физику, и унёсся в Лондон в академию при полиции. Она тогда долго горестно вздыхала, но поделать ничего не могла. Грег Лестрейд был упрямым сукиным сыном, уж Эдна это знала наверняка. Она продолжала любить Грега и решила, что это его жизнь, пускай сам её портит. И тут Грег не подвёл. Жизнь свою он испортил через пять лет жизни в Лондоне, надумав жениться. - Она была ненормальной! – Эдна пригладила собранные в строгий пучок седые волосы и нервно вцепилась в чашку с травяным чаем. - Мама, – вздохнул покрасневший Грег. – Напротив, она была нормальной. - Исключительно, если скучный – это нормально! – по-кошачьи фыркнула в чашку Эдна. – Я так была рада, что ты с Шерлоком познакомился… Подумала, хоть один нормальный человек в твоём окружении! И была права! – она аккуратно нажала подушечкой пальца на нос сына. – Твоя жизнь начала налаживаться. Развод, Офелия, прекрасные знакомства… Ну чудо же! Так вот, мой вопрос, сын, за каким хреном ты припёрся на другой конец света? - Гамлет оказался скотиной, – ответил Грег. - Ну, он и по Шекспиру знатная скотина… Ладно Майкрофт. Но остальное-то при чём? Шерлок мне вот уже год строчит смски, что твоё повышение в декабре. Пару месяцев не дотерпел? - Всё-таки сливал, – Грег закатил глаза. Шерлок шпионил за ним в пользу его матери. И Грег ещё несколько лет назад мучился дилеммой: помогать ли шпионить Майкрофту? Точно тупой бобби. Надо было оставаться в физике. - Грег, это классическая компенсация, – улыбнулась Эдна. – Ты шпионил для «британского правительственного засранца», он шпионил для меня. Причём Шерлок сам предложил, а я не отказалась. Лучше, чтобы он эти сведения твоей экс-жёнушке сливал? - Было бы лучше, когда бы я его при первой встрече послал, – ответил Грег, рассматривая пустынную ночную улочку Сент-Эндрюса за окном. Эдна только покачала головой и вышла, бормоча про то, что мама Холмс расстроится, узнав, что никакой суррогатной матери уже не нужно искать. Грег только икнул от испуга и круто развернулся, но мать уже закрыла дверь в свою спальню. Той ночью из квартиры Майкрофта Грег ушёл с сумкой со своими вещами и в одних спортивных штанах. Ночевал в каком-то мотеле, потому что от аренды «икеевского клоповника» он отказался по настоянию Майкрофта. Тупой Лестрейд! Не хотел же, но поддался. Клинический идиот! Уже утром он, плохо проведший ночь, отправился на работу прямиком к начальнику с просьбой об отпуске, но Шерлок напал на след одной банды, а «вы, детектив, привыкли работать с дьяволом». Взбешённый Грег вылетел из кабинета и написал прошение о переводе в другое отделение. Не удовлетворили. Пришлось тупо увольняться и уезжать из города. Отпускать его не хотели, но Грег в первый и последний раз включил ту ядовитую колючку, показав, что не одна его маменька заставляет всё отделение проглотить язык. Лондон надоел до трясучки, Грегу хотелось возвратиться в места своего странного детства, а карман жёг билет на самолёт. Бледный до синевы начальник пожал ему руку, написал рекомендации и даже поклялся позвонить в Шотландию, чтобы Грега устроили там на работу. Не соврал. Позвонил – нашли местечко в Сент-Эндрюсе. Повезло. - Но мы всегда готовы принять вас обратно, – радушно улыбался начальник, выпроваживая его под аккомпанемент матерящей Грега по чём зря Донован. Инспектор Маккиннон, который его заменил, был вполне толковым специалистом. И груша для битья посредством СМИ из него получится очень симпатичная. Потом, уже в Шотландии, Грег, конечно, злился на себя и свою истерику, но перед матерью не показывал. Майкрофту самому захотелось разойтись. С чего вообще Грег вообразил, что тот будет за ним следить? Маккиннон точно так же пойдёт на сделку, если Майкрофту это потребуется. И совесть младенца-щёголя жрать, как Грега, не будет. Детективу просто хотелось оказаться подальше от Лондона, от Холмсов и от всего, связанного с британским правительством. Шотландия чудилась идеальным местом, а присутствие матери гарантировало, что без защиты к Грегу Майкрофт не сунется… Хотя тому это и не нужно. Маккиннон вот вполне ему подойдёт. Молодой, подающий надежды, метросексуал, или как это называется? Грег мог поклясться, что тот подкрашивает ресницы, но он всё же искренне старался забыть Лондон. Зато Лондон о нём не забывал. Донован доставала звонками, ругалась, материлась, угрожала и пьяно плакала в трубку, жалуясь на новое начальство. Андерсон категорично обзывал Маккиннона «понижающим IQ всей улицы», и на этих словах Грег обычно резко нажимал на «отбой». О Холмсах он ничего не хотел знать и даже на звонки Джона никогда не отвечал. Грег спокойно работал в полиции, занимаясь теми же делами, что и в Лондоне: пьянки, бытовуха и прочие хулиганства. В связи с близостью университета пьяных выходок было больше, а интересных дел не было совсем. Впервые Грегу нравилась рутина, которая не позволяла думать о чём-то, кроме формулировки очередного отчёта местному начальству. Майкрофт остался где-то там, на Юге, вместе с Лондоном и пахнущими смогом мечтами. Грег несколько раз встречался с друзьями детства, попивая пиво в пабе и глядя очередную игру. Иногда он сажал своих друзей детства за пьяные выходки и потом вновь шёл с ними пить в бар. Один раз посадили даже его, но начальство споро замяло дело с показыванием голой полицейской задницы одной из камер наблюдения. Всё было хорошо в жизни Грега. Только одиноко. С матерью он жил только первую неделю, потом снял себе отдельную квартиру. Местная профессура, по-прежнему ведущая дебаты в маминой жилой комнате, нагоняла тоску. Работа была рутиной, а телефон разрывался от пьяных звонков Донован с каждым днём всё реже. Грег перестал срываться и так много пить ровно первого декабря. И в этот день раздался звонок с незнакомого номера. Подумав, что это кто-то из пострадавших вспомнил что-то о грабителях, Грег спокойно снял трубку и удивился, услышав на другом конце голос Шерлока. Он и забыл, как в пьяном угаре стёр его номер. - Почему какой-то идиот сидит в твоём кабинете, на твоём кресле и пьёт из твоей кружки свой паршивый кофе? – оттарабанил пулемётом Шерлок. - Этого «идиота», как ты выразился, зовут инспектор Маккиннон, Шерлок, – процедил сквозь зубы Грег, сминая к собственной бабушке отчёт о результатах дактилоскопии. – А я в Шотландии. - Но у тебя отпуск на Рождество, я знаю, я сам его тебе вписал! – возмутился тот. Грег застыл со смятым отчётом в руке и тоскливо почесал бумажкой глаз. - Шерлок, я уволился из Лондона больше месяца назад… Разумеется, Шерлок сразу повесил трубку. Это было настолько в его стиле, что Грег даже не удивился и предпочёл вообще забыть о том, что этот звонок состоялся. Зато матерную отповедь детектива Лестрейда, которая состоялась на следующее утро, чуть торжественно не прикололи в кабинете его начальника, как образчик цветистого искусства. Шерлок, траханный в кучеряшки, Холмс сидел на его месте, рылся в его документах и вообще привольно чувствовал себя в кабинете Грега, пока доктор Джон Ватсон меланхолично похрапывал на диванчике для посетителей. Речь Грега Шерлок тоже «отфильтровал». - Скучно, скучно, скучно… Боже, у вас хоть что-то происходит? Скучно! Скука смертная… Лестрейд, как ты вообще тут ещё не умер и не покрылся пылью? – искренне удивился Холмс и поднял чашку Грега. – А вот кофе хронически гадостный. - Какого ёбанного рогами дьявола ты тут забыл? – рыкнул Грег, заставив Ватсона проснуться. - О, привет, Грег, – зевнул он. – А мы волновались… ты на звонки не отвечал. - Дело раскрыто, Джон, – отрезал Шерлок. – Майкрофт – идиот, и это нам всем известно. Но мой вопрос прежний: почему ты ещё жив? - Может, потому что мне нравится эта скучная работа! – взвился Грег. – Тебя-то за каким хреном сюда занесло? - Мама спрашивала, приедешь ли ты на Рождество. - Твоя мама знает, что нет. И даже знает почему. - В Лондоне нет интересных дел. - Чушь, я только вчера вечером читал об отравлении Бренды Тридженис. Её братья сошли с ума, а священник, связанный с ними, погиб. Это тебе неинтересно? - Я умею работать и на расстоянии, – улыбнулся Шерлок. – Джон, расскажи ему про бумеранг. - Про бумеранг я в блоге читал, – ответил Грег. - Грег, он просто соскучился. Маккиннон – огромная задница из дерьма, а Салли сказала, что не будет называть Шерлока «фриком», если он тебя вернёт, – Джон встал с кресла и потянулся. – Ах да. Ещё Майкрофт – идиот, Шерлок налажал и расхлёбывает теперь последствия. Ты видел когда-нибудь Майкрофта в гневе? Грег мрачно кивнул. Конечно, видел. И говорить о Холмсе-старшем не желал. - Нет, Грег, не видел, – покачал головой Джон. – Я тебе серьёзно говорю. Ты его видел чуть-чуть раздражённым. А в гневе… в гневе он сейчас. - Тут даже наша мамуля милой кажется, – пробормотал Холмс, отбивая один ему известный ритм на клавиатуре компьютера Грега. – А-ха! Убийца – Мортимер, а яд, судя по описанию, африканский, полностью парализует человека. Андерсон – идиот. - Андерсон не занимался этим делом! – рявкнул Грег. - Да, я смотрю, ты само спокойствие! – раздражённо процедил Ватсон. - И всё равно он – идиот, – заключил Шерлок. – Билеты у нас на завтра. Поэтому я всё же надеюсь найти здесь хоть что-то интересное… Грег развернулся, махнул на всё рукой и попросил у смирно стоящего около двери его кабинета начальника отгул. Тот кивнул, явно не до конца ещё отойдя от чуть ранее произошедшей отповеди Грега, и детектив вихрем вылетел из департамента, поймал такси и устремился в свой любимый паб. Потом он пил. Пил жутко, много и сурово молчал в ответ на все вопросы бармена. Кажется. На какой-то миг отключился и после очнулся, уже распевая в караоке вместе с Джоном Ватсоном, который взялся непонятно откуда. Долго выяснял, откуда взялся Джон, и хохотал, когда Ватсон только с четвёртой попытки произнёс «Шерлок выдедуктировал». Почему-то слово ему показалось очень смешным. Потом сам Холмс, которого Грег называл исключительно «пуделем», не пойми почему, начал доливать им с Джоном алкоголь. Ватсон решил, что это непорядок, и Шерлока они поили вдвоём насильно. Напоили, а после встретили в каком-то незнакомом Грегу пабе ораву студентов, которые учились у его матери. Грег их пожалел, Шерлок им позавидовал, Джон молчал. Со студентами они пили долго, громко пели похабные баллады и даже танцевали. Какого дьявола их занесло в сам университет, никто не мог вспомнить, даже студенты. Грег, который никогда не учился здесь, почему-то очень болезненно воспринял то, что стал на знаменитое PH**. Было плевать, что он никогда не учился и, впрочем, в будущем не планировал учиться в Сент-Эндрюсском университете, но поверие о том, что ставший на анаграмму, никогда не закончит этот университет, очень испугало его. Рядом с ним стоял ДОКТОР Джон Ватсон и тоже очень болезненно воспринял этот факт. Добрые студенты пояснили, что проклятье сожжённого еретика можно снять, если искупаться в Северном море в пять часов утра. - А с-час, – у Шерлока смешно заплетался язык, и кудри выглядели так, будто Холмса поимели на газоне, хотя он просто упал. Предельно серьёзный он смотрел на свой телефон. – Ч-тыре триццать се-е-емь! Господа, у нас есть вр-мя! Им было плевать, что сейчас не первое мая, а вполне себе третье декабря. Проклятье надо было снять и срочно. Хорошо, что до Северного моря было рукой подать. Они шли, что-то пели, громко смеялись и даже шутили. Студенты куда-то испарились по пути, но никто из троицы не обратил на это внимания. Перед ними расстилалось Северное море. Шерлок первым плюхнулся на песок и пальцем указал на воду, громогласно призвав раздеваться. Джон путался в штанах и забыл, как снимается его парка, а Грег даже в состоянии полного опьянения разделся быстро и, не дожидаясь Джона, попёр прямиком в море. В декабре. Зимой. Ночью. Поначалу он даже ничего не чувствовал и решил, чтобы смыть проклятье нужно полностью окунуться в море подобно тому, как Иоанн окунал своих жертв в Иордан. Сказано – сделано, Грег зажал пальцами нос и сел, полностью погрузившись. Ледяная вода моментально обожгла всё, словно бы она только и дожидалась того, что Грег туда полностью окунётся, чтобы предъявить на него права. Потом всё слилось в сплошную черноту ночи. Грег помнил огни города, помнил тёмную воду и холод, помнил, как боролся, но сдался, и как его вытащили из воды. После – сплошной провал. Видимо, он потерял сознание. Очнулся Грег от приглушенных воплей, раздающихся из-за стенки. Вокруг было темно, в постели было уютно, хотя он никак не мог взять в толк, что, собственно, произошло, и где он оказался. Его кровать в квартире Сент-Эндрюса не была такой большой и приятной. - Я не был пьян! – орал за стенкой Шерлок. – Я просто знал, что ты где-то там!.. Да, я считаю, что ты идиот!.. Да ради бога! А по-другому что?.. Причём тут Джон! Это не Джон, это ты меня достал!.. Вот и буду орать! Пускай просыпается! Представь, как он отреагирует, узнав, что его отконвоировали в Лондон?.. Братец, подотри сопли, понимаю, декабрь, море, один идиот тонет, второй бросается на помощь, но насморк – это лишнее. Шерлок вновь нагло, но мило улыбнулся и протянул Майкрофту коробку с бумажными салфетками. В книжных полках кабинета после ревизии Эдны Лестрейд так и остались щериться тёмными провалами пустоты, где некогда стояли книги, не пришедшиеся ей по вкусу. Майкрофт не смог заполнить их, надеясь, что всё образумится. И сияющий под глазом Шерлока синяк доказывал, что всё возможно. Эдна, заслышав новости, обиделась не на него, Майкрофта, а на своего любимца Шелли, и даже проводила их до аэропорта, сделав вид, что поверила, будто Грегу нужны лондонские, правительственные врачи. - Ещё раз тронешь мою Офелию, – прошипела она ему напоследок, – я тебе всего Гамлета оторву, ясно? А из йориков серьги сделаю! Не то, чтобы Майкрофт был с ней не согласен. Он сам признавал, что вспылил – из-за Шерлока – и налажал. Жалел он себя недолго – пару секунд, а всё остальное время после ухода Грега чувствовал себя последним извращенцем, используя камеры наблюдения, чтобы в своё удовольствие последить за своим детективом. Пассаж с задницей он видел и где-то даже порадовался: хуже было бы, если бы Грег вообще никак не реагировал. Чувства есть, а развернуть их полярность – дело времени и ума, занятие достойное гения Майкрофта Холмса.