О мести, мамах и неандертальцах

Грег был здоровым, сильным и тренированным мужчиной, но даже он, находясь в состоянии помрачения рассудка из-за жуткого похмелья, понял из тарабарщины врача, насколько ему повезло, что не было никаких последствий от «смывки проклятья». Ему поставили капельницу с витаминным раствором и наказали за ним, Грегом, наблюдать. Детектив тогда ещё восхитился заботой самоотверженной матери, чтобы после, когда тайное стало явным, вновь вспоминать историю про индюка. Во-первых, во-вторых и в-последних главной проблемой Грега Лестрейда был Майкрофт Холмс, который выкрал его, привёз в Лондон, раздел, уложил в кровать и отказывался выпускать из квартиры, постоянно повторяя, что он, Грег, болеет. Майкрофт даже не причитал и не ругался, когда разъярённый Грег пяткой заехал ему в нос вместо благодарности за растирание отмороженных - по мнению Холмса, не врача! - ступней. Ходить голышом по некогда общей квартире Грег просто постеснялся. Особенно в присутствии Майкрофта, который каждый раз, замечая, что детектив вновь обмотался простынёй, изображая из себя Цезаря, говорил, что он уже и так всё там видел, всё трогал и на память никогда не жаловался. - Тебе на работу не надо? – возмущался каждый раз Грег, поправляя норовившую то сползти, то открыть непотребное простыню. Майкрофт улыбался и кончиком пальца стучал по монитору ноутбука, словно отвечая, что всё необходимое у него с собой. Это не радовало Грега, который, по мнению врача, был абсолютно здоров, а по мнению Майкрофта находился на последнем издыхании. Ключи от входной двери он искал уже целую неделю. Даже кликнуть на помощь Донован не представлялось возможным. Нет, не потому, что это Майкрофт, и он обязательно отмажется. Навести на бывшую подчинённую панику, что его удерживают насильно, Грег бы и так смог – не было телефона. Майкрофт отнял у него телефон, а к ноутбуку, который маячил перед ним, словно проход в Нарнию, с доступом к Интернету бывший любовник, опять же, не подпускал. Вернее, он мог бы подпустить, если бы не одно большое «но». Установленные Майкрофтом таксы казались Грегу жутким нарушением его прав. За оставление в одиночестве – поцелуй, за телефонный разговор – минет (кто принимающая сторона, не уточнялось), за доступ к сети – секс… Грег планировал побег через окно, но посмотрел на этаж, на широкие подоконники, вспомнил о своей боязни высоты и даже не попытался. Светить голой задницей в окна соседям по элитному лондонскому району и стать причиной сердечного приступа пожилой баронессы из здания напротив совсем не хотелось. Грег ещё не настолько отчаялся. Что всегда и особенно удивляло Грега, даже во время их совместной жизни, так это то, что при ссорах кто-то из них спал на диване в жилой комнате, а не в одной из двух гостевых спален. С утра и у него, и у Майкрофта жутко ныла шея, но сменить мерзкий диван на ортопедический матрас в гостевой никто не хотел. Может, чтобы совесть заела того, другого, кто спал в их кровати, когда ночевавший в жилой комнате будет целый день напряжённо растирать и разминать себе шею. Может, оттого, что жилая комната была на несколько футов коридора ближе к их нормальной спальне. А может, и то, и другое вместе. В любом случае, Майкрофт спал на диване и каждое утро «радовал» Грега хрустом позвонков. Нет, мистер «Британское правительство», конечно же, всё скрывал! Только Грег не такой уж идиот и на память также не жаловался, зато совести у него было поболей, чем у всего парламента вместе взятого. Проснувшись ночью, чтобы попить, детектив в заключении заглянул в жилую комнату и застал на диване скрюченного в позе зародыша Майкрофта, который свисал с края мебели и вцепился в плюшевого слона, словно тот был его страховочным тросом. - Рухнет же! – успокаивал свою взбрыкивающую гордость Грег, пока на ручках тащил не такое уж и лёгкое тело Майкрофта в спальню. То ли ночь была волшебная, то ли МИ-5 распыляли в квартире лёгкий наркотик, но спальня, куда принесли Майкрофта, была не гостевой, а той самой, в которой ночевал Грег. И, разумеется, исключительно по наущению злобных фэйри детектив лёг рядом с Майкрофтом и мгновенно заснул. Песочный человек тоже был с ними в сговоре, не иначе. В общем, утром Грег проснулся в своей любимой, но уже полузабытой позе: мордой в подушку, пока сверху давит навалившийся на него во сне Майкрофт. Детектив в заключении полежал так полчаса, пока дремавшая гордость окончательно не проснулась и не возопила дурным голосом, что вообще-то они с Майкрофтом расстались. Под недовольное бухтение обиженной гордости Грег сбросил с себя тело, ум и честь «британского правительства» и - разозлённый, возбуждённый и давно не трахавшийся - отправился в душ успокаивать себя, гордость и свой член. За шумом воды и собственного исполнения популярного мотивчика восьмидесятых Грег не слышал ничего и довольно намывал собственное мокрое тело. В тот момент он позабыл, что у Майкрофта слух, как у грёбанной летучей мыши, и то, что тот самый Майкрофт просыпается от любого неположенного по уставу шума. Душ определённо точно был неуставным звуком, поэтому старший Холмс расслаблено потянулся, подивился, что шея в это утро не напоминает о себе хрустом, и довольный направился в ванную чистить зубы под аккомпанемент мотивчика восьмидесятых. Чистка зубов с видом на спину, задницу и ноги Грега пришлась Майкрофту более чем по душе, и, сполоснув рот, он проскользнул в душевую кабину, прижавшись к голому, мокрому, голому, мыльному, голому и довольному жизнью Грегу. О, он упоминал уже о том, что Грег был голый? А ещё очень и очень возбуждённый. Майкрофт скользнул рукой по члену замершего с руками в намыленных волосах Грега и прижался чуть поближе. Детектив стоял, словно памятник античности, и ничего не предпринимал, взяв на заметку тактику опоссума. Однако весьма бодро прореагировавший член сдал прикидывающегося тленом опоссума с головой, головкой, яйцами и жадно вжатой в член Майкрофта задницей. Холмс прикусил бесстыдно подставленную ему шею и с трудом сдержал порыв к тому, чтобы сплюнуть – мыло никогда не входило в список его вкусовых пристрастий. Однако Грег застонал, а это купировало даже мерзкое послевкусие во рту. Майкрофт никогда не любил секса в душе, неудобно, тесно и мыло, опять же, но он был столь виноват перед Грегом, что сам забывал о комфорте. Одна ладонь Майкрофта крепко обхватывала влажный член, скользя по нему невыносимо медленно, пока пальцами второй руки он гладил вздрагивающий от частого дыхания живот Грега, попеременно подымаясь то вверх, к редким волосам на груди, и спускаясь вниз, чтобы коснуться мошонки. До боли хотелось впиться в столь знакомые губы, которые самоотверженно кусал Грег, и заставить того не просто стонать, но просить и умолять о большем. Нет, ещё не время, тормозил себя Майкрофт. Он слишком сильно обидел Грега, а на детектива нельзя было давить: нежность и ласка Холмса, собственная совесть Лестрейда сделают своё дело лучше всего – от «британского правительства» нельзя было просто так уйти. Пока Майкрофт рефлексировал, Грег успел дойти до крайней точки и выгнуться, поддавшись оргазму. Руки плетьми упали вдоль тела, а горячий, твёрдый член Майкрофта очень хорошо, очень правильно прижимался к его заднице. Хотелось большего. Грег хотел Майкрофта прямо здесь, в этом чёртовом неудобном душе, и думать забыл о том, насколько его обидел Холмс. Детектив развернулся в объятиях, оказываясь лицом к лицу с некогда любовником, и сыто, игриво улыбнулся, подмигивая с намёком на продолжение. Но мечтательная улыбка, до той поры красовавшаяся на губах Майкрофта, тут же спала. Грег непонимающе моргнул: у Холмса стояло, ещё как стояло! Но Майкрофт только покачал головой и отстранился – ему самому было противно пользоваться послеоргазменным состоянием Грега. Вряд ли его смогут ещё и за такое простить. - Почему? – тихо осведомился Грег, отплёвываясь от мыльной воды, стекавшей по лицу. Майкрофт осторожно вытер его губы своей ладонью и неожиданно резко наклонился, впиваясь в них томным, глубоким поцелуем, больно зарываясь пальцами в мокрые волосы и стукаясь зубами. Целовал долго, страстно, не отпуская, и наслаждался каждым мигом, а потом вновь отстранился и нежно коснулся губами скулы Грега. - Потому что ты сейчас не соображаешь. А я – не насильник, – тихо ответил Майкрофт и вышел из душевой. Грег ошарашенно стоял под струями тёплой воды и глупо таращился на дверь. Спохватившись, он выскочил голышом из душа и, поскальзываясь на каждом шагу, метнулся в коридор, в спальню, в жилую комнату, в гостевые и кухню со столовой, но Майкрофта нигде не было. Зато на диване, около долбанного плюшевого слона, стоял его, Грега, чемодан, в котором была вся одежда, а на столике лежали две пары ключей – от этой квартиры и от его старого «икеевского клоповника». Грег схватил ключи и сильно-сильно сжал: так дерьмово ему уже давно не было. - Вроде гений, а такой болван, – прошипел Грег, отдавая ключи от квартиры Майкрофта консьержу с просьбой отдать «мистеру Холмсу». Консьерж кивнул и сообщил, что кэб для «мистера Лестрейда» уже подан. В последний раз оглянувшись на окна некогда их совместной квартиры, Грег попросил таксиста ехать в Ислингтон. Мелким сошкам, вроде него, положен только «икеевский клоповник». Впрочем, на работу в Скотланд-Ярд Грег вернулся без проблем. После его покаянной речи о Шотландии, истериках, недостойных детектива инспектора, и упоминания о маме начальство его пожалело, вытурило из его кабинета Маккиннона и вернуло ему его же команду, которая рыдала крокодиловыми слезами, напиваясь прямо на рабочем месте при непосредственном участии начальства. Грег был польщён ровно до утра следующего дня, когда довольная, словно стадо только что оплодотворённых самок богомола, Донован сгрузила целую кипу нераскрытых дел перед ним и отрапортовала, что Шерлок «Стрёмный» уже прибыл по его душу. - Так вот по какому случаю этот пир! – натянуто улыбнулся Лестрейд, обозревая грозившую обрушиться Пизанскую башню из папок. - Мы так рады, что ты с нами! – взвизгнула, как девчонка, Салли и на радостях даже чмокнула в щёку Шерлока, как обычно равнодушного ко всему материальному, сущему, бренному и тупому. Шерлок повёл носом, будто гончая на охоте на лис, и настороженно застыл. - Там есть что-нибудь интересное? – делано-равнодушно произнёс он. - Я ещё не смотрел, – осторожно взмахнул так и не початой чашкой с кофе Грег, опасаясь вновь оставить следы «современного искусства» на документах ретроградного Скотланд-Ярда. - Не возражаешь? – поинтересовался Шерлок. Грег только приглашающе взмахнул ладонью: Донован уже доложила о невероятной драке Маккиннона с Шерлоком, которого инспектор не хотел подпускать к делам. Маккиннон до сих пор щеголял с гипсовым «хоботом», а Шерлок вцепился в дела, как наркоман в очередную дозу. Папки летали по всему кабинету Грега, мирно попивающего кофе, с диагнозами «Скучно!», «Возможно!» и « О да!». - Признайся, ты скучал по этому, – прохрипел простывший после Шотландии Джон с мило повязанным ярко-синим шарфом на шее и надсадно раскашлялся. - Всё же есть немного, – согласился Грег. В конце концов, Майкрофт был только частью его жизни, и отказываться из-за одного человека, пусть и представляющего британское правительство, от всего остального было нерационально, глупо и вполне в духе Грега. Но возвратиться к этой жизни обратно было ещё более характерным для него. Вечером в пабе, куда после работы заскочили Грег и Джон отметить возвращение блудного лондонца, раздался звонок от матери. Перекрикивая стоящий вокруг шум, гам и причитания расчувствовавшегося Андерсона, Грег вкратце отчитался о произошедшем, на что получил веское обиженное мамино «Кретин! Прав был Шелли!» и весьма невежливое обрубленное окончание разговора, когда Эдна Лестрейд просто повесила трубку. Грег беззаботно пожал плечами – профессуру ему никогда не удавалось понять. Это был особый, профессионально деформированный класс людей, которые отличались от него, homo vulgaris, как тасманский дьявол отличается от утконоса. Незнамо из каких чистилищ вылезший Шерлок получил смску, прочитал смску и нахмурился. - Убийство? – участливо поинтересовался Грег. Настроение у него было замечательным. - Если бы, – вздохнул тот, пряча телефон в карман, – это просто мамуля. - Передавай ей мои самые наилучшие пожелания, – улыбнулся Грег и отвлёкся на навязчивые попытки Джона втянуть его в разговор о Великом Крестовом Походе Бухих В Колбаску Нестудентов в невыразимо холодное Северное море. - Вот сам и передашь, – возмутился Шерлок, но его реплику впервые в жизни Грег отфильтровал. А зря… Индюк по-прежнему ничему не хотел учиться и думал, что он один такой на свете красивый и умный. В это время в Шотландии Эдну Лестрейд достало всё связанное с её сыном-кретином и его бойфрендом-тупицей. Идеальная пара умственно ограниченных людей, будто бы созданная на небесах херувимами вместе с Эросом и Купидоном, при непосредственном участии Афродиты или Венеры, идиотничала так, что даже ярко накрашенные ногти профессора Лестрейд облупились от негодования. Когда корнуолльскую женщину по имени Эдна что-то доставало, она решала проблему радикально, например, запекая чёрта в пирог. В этот раз, благодаря паре птиц-тупиков, у профессора образовался помощник. Не сам дьявол, конечно, но тоже вполне ничего. А звали сего тайного мстителя – мамуля Холмс, которую тоже невыносимо всё задрало, а тот факт, что найденной хорошей суррогатной матери придётся отказать, потому что типа умный сын – дурак дураком, возводил её гнев в степень плюс бесконечность. Страдал от всей катавасии, разумеется, Шерлок, и ему очень не нравилось, что его отвлекают от безмерно важных дел, вроде очередного расчленённого трупа, окопавшегося в каменном мешке лондонских катакомб. Слежка Майкрофта была просто выше порога его и так не безграничного терпения, поэтому к двум мамам он присоединился, хоть и с опаской, но вполне настроенный на результат. Это же мамуля! Она не только Майкрофта в Моисеевский* рог скрутит, но и при поддержке профессора никто ещё не докажет её причастность. Где-то глубоко в душе заскребла тоска по примитивным криминальным элементам типа Магнуссена и Мориарти. Шерлока обложили со всех сторон. Его ролью было отвлекать Майкрофта на себя, и он особо не старался: старший братец и так пас его, как одержимый героином колли наполненную гашишем овцу. Джона тоже припахали к делу, поэтому Шерлок скучал в компании миссис Хадсон, которая ни черта не помогала развеселиться и отбирала сигареты, части тел и вообще работала Гринчем, хотя до Рождества было ещё около двух недель. Майкрофт заходил в гости немного поиграть, молча поныть и вообще просто пораздражать младшего брата. Лестрейд исправно приносил дела, и Шерлок почти готов был признаться ему в любви за то, что тот старался поднять ему настроение, но по итогу просто швырял очередную папку со скучнейшей в мире скукотой в стенку и сидел надувшись. Шерлок уже вполне всерьёз клянчил у Молли какое-нибудь жуткое снотворное вкупе с афродизиаком и даже готов был запереть двоих идиотов в своей спальне на ночь, предварительно обколов по самое не могу, но остановила брезгливость и нежелание лишать свою кровать девственности. Молли почему-то предоставить свою спальню отказалась, чем огорчила окончательно. В общем, Рождество Шерлок встречал в растрёпанных чувствах и дедуктировал даже больше, чем обычно, доводя миссис Хадсон до нахмуренных бровей и визгливого «Боже, Шерлок!». Мамуля в компании профессора Лестрейд торчала на кухне и делилась своими девичьими секретами: - Абсолютно здоровая, зарекомендовавшая себя, очень хорошая и прилежная женщина! А они!.. - Она курила, – ответил Шерлок, которому всё равно было нечего делать. – Мама, ты её ногти видела?! - А раньше тебе язык отняло сказать?! – рявкнула мама и упёрла руки в бока, сурово сверкая глазами. Эдна успокаивающе погладила её по плечу и насильно увела Шерлока с кухни. - А я-то думала, что хоть какой-то инстинкт самосохранения у тебя есть, – покачала она головой. – Но ты такой же, как брат. Наверное, и Платона любишь? Шерлок отрицательно замотал головой и нырнул в безопасную зону, поближе к Грегу, который в очередной раз не смог просто так отказать матери, не побыв в шкуре каждого из его отделения, и испытал на себе всю прелесть отмершего от страха разума. Эдне первоначальный отказ от совместного Рождества очень не понравился. Как не понравился отказ Майкрофта мамуле Холмс, но Грег этого не знал и потому так спокойно пил любимое вино экс-любовника, радуясь отсутствию «Британского правительства» с зонтом наперевес. Дилемма «идти или не идти», благодаря мамуле, перед самим Майкрофтом даже не стояла. Это он стоял на пороге квартиры Шерлока в позе африканского суслика, на марафон передач о котором они как-то случайно попали с Грегом. Смотрели всю ночь напролёт, не понимая, зачем им знать о сусликах больше, чем сами суслики знают о себе, но досмотрели, и оба вышли на работу, словно голливудские зомби из ужастиков девяностых. Только на заседании Майкрофт вместо «мозгов» видел на месте баронессы суслика и усиленно давил в себе зевоту. Поймав себя на мысли, что нервничает, словно еретик перед сожжением, Майкрофт открыл дверь, зашёл вовнутрь и, мгновенно наткнувшись на удивлённый взгляд Грега, вновь застыл как тот приснопамятный суслик. Хотя чего ещё можно было ожидать от мамули? Точно уж не присутствия профессора Эдны Лестрейд, которая весело отсалютовала ему бокалом с виски и немножко пьяно улыбнулась. - А вот и второй тупик! – радостно возвестила она, привлекая к Майкрофту внимание всех гостей сборища у Шерлока. Отступать было поздно и некуда, а ещё Майкрофт прекрасно помнил, что на нижней полке книжного шкафа Шелли покоится точной такой же томик Платона. А Эдна Лестрейд как раз стояла недалеко. - Да садись ты, садись! – Акулья улыбочка предателя-папы, который насильно усадил его рядом с Грегом, совершенно не внушила Майкрофту мысли о должном трепете к родителям. Вспоминалось исключительно то, что у него в подчинении много-много специально обученных людей с автоматами наперевес, но эта мысль отнюдь не успокаивала. Все присутствующие вели себя крайне странно, во всяком случае, даже не у подверженного, по его мнению, паранойей Майкрофта возникло подозрение, что ему мешают встать подальше от удивительно тихого Грега. - Ой, прости, – мило зарделась Молли, случайно толкнув Майкрофта с расчётом, чтобы тот приземлился точно Грегу на колени. – Тут так тесно! Шерлок сидел в своём кресле и недовольно барабанил пальцами по подлокотнику, выражая своё искренне презрение всем смертным и бессмертным. Майкрофт и Грег синхронно вздохнули: хоть что-то в этом мире не менялось, Шерлок так и был занозой в задницах обоих. - Вы же понимаете, что это будет продолжаться? – хмуро осведомился Шелли, будто открывал тайну местонахождения Святого Грааля. - Шерлок! – ухнула огорчённо миссис Хадсон. Мамуля и профессор Лестрейд синхронно зажали рот домовладелице. Шерлок только-только дошёл до нужной кондиции и сейчас будет истерить, как порядочный пятилетний ребёнок при новости о разводе родителей. - Он это начал, ему и заканчивать! – шикнула на миссис Хадсон мама Холмс. Она не знала, что сама миссис Хадсон в это время думала, какой она всё-таки правильный подарок выбрала для Грега. Плеть для Холмсов – единственное верное средство воспитания. - Шерлок, – Грег хотел встать для пущей важности, но Майкрофт, получавший прямую угрозу ударом колена в пах от Андерсона, резко вдавил его в диван. - Заткнись, Лестрейд, а? – рявкнул Шерлок. Ватсон позади него изображал хлопки в замедленном действии, совершенно не думая о том, что в следующий раз Грег ему в пиво добавит что-то слабительное. Возмущение Шерлока же достигало критической температуры, и, по версиям любого хоть мало-мальски знакомого со своим предметом геолога, вот-вот должно было начаться извержение вулкана имени дедукции, оскорблений и чистой, ничем незамутнённой ненависти, дошедшего до ручки со скуки Шерлока Холмса. Пожалуй, Грег впервые увидел, как покраснел младший Холмс, а выступившая на лбу вена заставила детектива искать по карманам некогда постоянно таскаемое с собой лекарство от гипертонии, но вместо заветных таблеток он натыкался лишь на худую задницу Майкрофта. Шерлок пугал впервые в жизни и по-настоящему. Обычно Грег привык бояться ЗА Шерлока, но никак не его самого, потому что… потому что это Шелли! Он может наорать, насмехаться, глумиться, но пугать? Боже, это же не мама Холмс, думал Грег, и внезапно даже его мозг пугливо и стыдливо сжался. Шерлок – плод от плоти мамы Холмс. Единственной разумной мыслью, оставшейся в перепуганном разуме, оказалась воспользоваться другим «плодом» в качестве щита. Майкрофт не возражал. Майкрофт очень достоверно изображал суслика. Поэтому он далеко не сразу понял, какой дьявол мешает ему вздохнуть, сдавив весь живот медвежьими объятиями, а когда понял спустя целую прорву времени – ноль целых девять десятых миллисекунды, – то изображать суслика не бросил. Это была выгодная и очень приятная тактика. - Вы! Вы оба… Да вы! – Шерлок просто орал. И Майкрофт чисто машинально отметил довольную ухмылочку мамы, её переглядки с папой и подмигивание с Эдной и то, что младший братец достиг первой ступени бешенства: он начал задыхаться от слов, метафорически разрывающих его могучую от постоянного крика глотку. – Два идиота!.. Один тупо пошутил, второй тупо повёлся, а третий – СТРАДАЕТ! И страдает не ты и не ты, – палец Шерлока указал на Майкрофта и Грега, – а Я!.. Потому что МАЙКРОФТ, как последний ИДИОТ, поддался ЭМОЦИЯМ, которые даже МНЕ ЗАПРЕЩАЛ!.. Умный? Умный, да?! Ха-ха! Майкрофт из последних сил старался сдерживаться, чтобы закрыть ладонью глаза от стыда за брата. Сейчас Шелли ещё вспомнит, как много лет назад Майкрофт случайно опрокинул баночку с хлоридом натрия из набора юного химика. Тогда Шерлок долго вопил, что столовая соль не заменит препарат**. Неудивительно, что Майкрофт считал брата туповатым. - А, знаешь, почему он так сделал? Знаешь? – Шерлока никто и никогда так не бесил, как его собственная семья. – Ну же, Грег, подумай! Ты же учил физику! Должно же что-то в этой голове остаться даже при твоей работе в полиции! «Грег, молчи. Ради всего дорогого тебе, молчи», – думал Грег, ещё сильнее сжимая Майкрофта в объятиях. - То есть не осталось, – ахнул Шерлок и театрально шлёпнулся обратно в кресло. – Он тебя умным считал, а ты закомплексованный… И идиот, конечно, кто ещё полезет в декабре в Северное море, кроме идиота? Майкрофт и Грег синхронно уставились на покрасневшего от пристального внимания Джона. Доктор Ватсон смущённо кашлянул и преувеличенно внимательно рассматривал рождественскую ель. Шерлок же начинал медленно успокаиваться – во всяком случае, пульсирующая на лбу вена больше не раздражала дотошного Майкрофта. - Раз идиот, два идиот… – задумчиво бормотал младший Холмс. – Идеально же! Так, может, хоть один разум на двоих наскребёте… Только шафером я не буду… - Шерлок, – попытался встрять Грег. - Я тебе сердце к чёртовой матери выжгу! – дьяволом выпрыгнул из кресла тот, заставив привычного ко многому Грега испуганно икнуть. Хотя детектив убедил себя после, что это было всего лишь вино. Вечеринку Грег с Майкрофтом покидали вдвоём под неусыпным бдением Шерлока, который напомнил, что не только майкрофтовское дело расставлять камеры у него дома. - Идите и миритесь! – мрачно напутствовал их неугомонный ребёнок перед тем, как громко шваркнуть дверью об косяк, вызвав очередное совиное уханье от миссис Хадсон. – И отвалите от меня, в конце-то концов! И пришлось же. Против их семьи и друзей в одиночку долго не протянуть. А ещё Грег узнал, что Майкрофт прекрасно умеет извиняться. Шерлок захлопнул дверь и прислонился к стене, скрестив руки на груди. Он мрачно обвёл взглядом набитую людьми гостиную и вздохнул: - А ты, мама, всегда говорила, что актёрские курсы мне не пригодятся… Как видишь, я вновь был прав.