Не обижайте поэтов!

Выпроводив Маню на урок, Дуб хищно оглядел оставшихся. - Ну-с, что у нас дальше? А дальше у нас... Химия! Мишенька, иди сюда! - Почему я?! - А у кого в прошлом Российский государственный университет нефти и газа, а?! - Так я инженер-механик, а не химик! - отбивался вокалист. - Может лучше физику? - Ты еще про военную подготовку вспомни! - А что? Я могу! - Черт с тобой! Пусть физика. Всё равно у десятого класса. Давай, вперед и с песней! - Пусть Беркут поет, - обреченно пробормотал Житняков. - Я уже не вернусь, наверное... - Кому спеть?! Что спеть?! - всполошился Артур. - А, щас! Я свободе-е-ен... - но получил пинок от Кипелова и затих. Потом поймал на себе недобрый взгляд Маврика и, вообще, притворился фикусом. Но Дуб был беспощаден! - Артурчик! Иди сюда, птичка! Цып-цып-цып! - Сам ты - дерево! - возмутился Птиц. - Я-то дерево, а ты пойдешь к шестиклашкам, биологию вести! - За что?! - Фамилия у тебя подходящая. Вот был бы Михеевым, другой разговор! - Произвол! - завопил Беркут. - Конечно, - тут же согласился Дуб и, дружески прихватив за шиворот, запихнул Артура в кабинет с табличкой "Биология". Пару секунд все прислушивались к воцарившейся за дверью тишиной. - Птичку жалко... - всхлипнул Маврик. Кипелов нервно хихикнул и перебрался за широкую Терину спину, уповая на то, что бывший коллега его не бросит. Наверное... - Та-а-ак, - тоном матерого инквизитора изрек Виталий. - Физкультура! У пятиклашек! - Кипелов за Тереньтьевской спиной даже дышать стал реже. - Ну, поскольку вокалистов я только что разогнал по кабинетам... Валера, выходи! - Виталь, а может... - Не может, Валера! Иди! - Уходи-и-и и не возращайся!, - протянул Удалов. Кип обреченно вздохнул и побрел к лестнице на второй этаж. - И не вздумай прогулять! - донеслось ему в спину. - Слушай, Виталь, - осенило вдруг Макса. - А чего это ты тут раскомандовался?! - Потому, многоуважаемый Утконос, что я вроде как завуч. Если судить по этой бумажке, - басист кивнул на стенд с расписанием. Макс притих, прикидывая, чем для него обернется попытка взбунтоваться. Дубинин с похмелья, да еще и наделенный властью... Страшнее только атомная война! Ну, или Холстинин в гневе, потрясающий полным собранием произведений Шопенгауэра. Оно тяжелое, как бы. Особенно если по голове. - А на историю у нас пойдет... Сергей Сергеич, давайте, топайте на историю к 7-В классу! - Я-то тут причем?! - взвыл Попов. - Музыку для "Атиллы" писал? Пушкиной с текстом помогал? Вперед! Возразить гитаристу было нечего. Проклиная и костеря Маргариту, Попов удалился, твердо решив - без боя не сдаваться! - Ой! И кто у нас тут остался? - Дуб обернулся к арийцам, замершим в ожидании приговора. Точнее замер только Макс, ибо Теря сам кого хошь приговорит, на то он и Полковник. А некоторые рыжие - от природы наглые. - Давай, не томи, - Терентьеву надоело просто так топтаться без дела. - Что там осталось? Военная подготовка, труды, литература и рисование? Тебе труд, мне НВП. Макс, ты рисовать умеешь? - Н-н-ет, - ошарашено ответил ударник. - Научишься! - обнадежил его Полковник, - Рыжий, тебе литература! Маврик чертыхнулся, прикинул, где бы повеситься. Потом вспомнил про собак, потом - про группу и, вдохнув, пошел искать кабинет, судорожно припоминая, что ж проходят в девятом классе. Не "Розу мира" ведь, а что?!

* * *

Пушкина, конечно, учудила, но одного не учла - под День Всех Святых не только она развлекается. Кузьмичу [историческая справка: КузьмичЪ - падший (точнее упавший) демон, соавтор и соведущий Маврина в программе "Железный занавес" на радио Юность. Со слов самого Сергея Константиновича, весь современный шоу бизнес - дело рук Кузьмича.] Так... О чем я? А, да! Кузьмичу тоже было скучно и за два дня до выше зазначеного бардака его тоже занесло в школу. Ну а что? Дядька у него там, приведением подрабатывает, завхоза в ежовых рукавицах держит, чтоб домой поменьше пер. Лукич дядюшку зовут, к слову. Потомственное приведение. Не состоял, не был, не привлекался. Надо сказать, что эта парочка тоже вчера дерябнула, по случаю встречи. Дерябнуть-то дерябнули, да Лукич не рассчитал и теперь страдал головной болью, хандрой и прочими радостями похмельной нечисти. Да и не только нечисти. А Кузьмичу было скучно, вот он по школе и бродил, здраво рассудив, что напугать кого-нибудь из-за угла - тоже развлечение. Хэллуин же. Ну подслушивал, под дверьми, естественно. Только там ничего интересного не было, вплоть до кабинета литературы. "А, чёрт! Знакомые все лица!" - подумал КузьмичЪ и замер, сдерживая хохот. А Маврик... Маврик внимал девочке Насте, старательно рассказывающей: - У Лукоморья Дуб зеленый... Воображение Маврика тут же отобразило Дубинина после первого января... - Златая цепь на Дубе том. Шею Дубинина тут же украсила угрожающих размеров цепь, на конце которой повизгивал матерый алабай. - И днем и ночью кот ученый всё ходит по цепи кругом. Кот с ухмылкой Кузьмича задумчиво промаршировал вокруг шеи шатающегося Виталика. - Достаточно, - простонал Маврик. - Садись, Настя. Какие еще произведения Пушкин... ой Маргариты Анатольевны... - и замолчал, осёкшись. Над притихшим классом взметнулся лес рук, а КузьмичЪ хихикнул и прикрыл дверь. - Удачно я зашел, - хихикнул демон, но особо позлорадствовать в адрес бывшего коллеги не успел - из-за угла показался Холст. Попадаться на глаза Владимиру Петровичу нечисть не желала категорически, поэтому КузьмичЪ спешно ретировался в вентиляционную трубу, оказавшись над кабинетом биологии. Узрев Беркута, демон замер и сотворив себе пачку попкорна устроился поудобнее. А Артур пялился в учебник, штудируя в уме параграф о кошках: "Кошка состоит из 230-247 костей. У взрослых кошек тридцать постоянных зубов..." Артур притормозил: "А у меня сколько? 1,3,5,7,9...30. Я - кошка?! - читает дальше. - На верхней челюсти 16... - пересчитал свои, - 1,3,6...16?! "... и на нижней 14," - значилось в книге. "Тридцать минус шестнадцать ровно... Четырнадцать! - обалдело подумал вокалист, и продолжил чтение. - ...12 резцов, 4 клыка. Цвет - желтоватый. Щеки у кошки небольшие, тонкие. Язык очень подвижный, хорошо умещается в ротовой полости..." Артур пошевелил языком и еще раз пересчитал зубы: "Тридцать! Я схожу с ума? Что еще у кошек есть? Когти!" Учебник повествовал: "...В спокойном состоянии втянуты. Нос холодный на ощупь... Хвост!!" Артур скосил глаза за спину. Что это?! Сзади болтался... Шарф? Шланг?! Что за безобразие? Шланг дернулся из стороны в сторону. - Ф-ф-фр! - зашипел Артур - "шланг" задергался активнее. Беркут бессильно опустился на стул - "шланг" заколотил по полу. В конец замороченный вокалист закрыл глаза. "Мня-у плоф-ф-фр..." - было его последней мыслью. - Готов! - сообщила "зубрила" с первой парты, захлопнув книжку, на обложке которой строгими буквами было написано: "Гипноз". - Быстро, даже не интересно. АннаВанна только с третьего урока стала по классу прыгать и веник грызть. КузьмичЪ представил себе грызущую веник биологичку - строгую даму, лет пятидесяти и заржал в голос, не удержался и скатился по трубе этажом ниже, причем с таким грохотом и непечатными выражениями, что уборщица Баба Маша уронила в ведро тряпку и перекрестилась, хотя всю жизнь была заядлой атеисткой, а вышедший покурить Дубинин - заслушался и завистливо вздохнул. Притормозил КузьмичЪ в районе спортзала и чуть не свалился внутрь. Посреди зала, окруженный пятиклашками Лер Саныч, стоял в позе ласточки на "козле", головой забивал мяч в баскетбольную корзину. "Ведь попадает же, зараза!" - восхитился КузьмичЪ. А в руках у вокалиста... Баян, на котором он вполне сносно наяривает "Ой, то не вечер", да еще и подпевать умудряется! - Всё запомнили? - поинтересовался Кипелов во время проигрыша между куплетами. - Зачёт буду принимать именно по этому упражнению! Только по нему! КузмичЪ в полном офигении разжал лапы и загрохотал дальше...