Часть 5
7 ноября 2014 г., 11:55
Соня резко отстранилась. Она фыркнула и вытерла слезы с глаз, отведя взгляд. Ей стало неловко за свой поступок. Она искренне пожалела Киру и не смогла справиться с эмоциями, вырвавшимися наружу в тот момент. В душе у нее творился хаос, множество самых разных чувств связались в узел и не хотели отпускать девушку, склоняя ее к земле. Заложив за ухо уже ставшую прямой прядь волос, Соня тихо, как бы невзначай, прошептала:
— Масло пролилось... Чем теперь мазать?
От слов, внезапно нарушивших воцарившуюся тишину, Кира вздрогнула. Она взглянула на Соню — та смотрела в пол. Оглядевшись, рядом с собой она увидела молочник. В нем еще осталось несколько капель масла, его бы вполне хватило для компресса.
— Тут есть немного, а это нужно вытереть, — Кира указала на глянцевое пятно на полу, — вдруг поскользнется кто-то, упадет. Так и до травм не далеко.
Соня кивнула. Она провела ладонью по своему ожогу — лишь еле ощутимым щипанием отозвалось красное пятно.
— Уже почти прошло.
— Все равно нужно намазать, чтобы прошло окончательно.
Кира придвинулась к Соне, обмакнув пальцы в масле, и дотронулась до ее нежной кожи. Она почувствовала, как Соня вздрогнула от необычного ощущения.
— Какие у тебя холодные... Пальцы... — обрывисто произнесла Соня. Она наблюдала за Кирой, за ее действиями и сидела спокойно.
В этот момент разум просил ее прекратить это, забрать у Киры масло, чтобы сделать все самой, но сердце останавливало девушку. Странные чувства прокрались в душу Софии. То ли дух зародившейся дружбы, то ли жалость — третьего не дано, как казалось Софии.
— Они почти всегда такие, — резко пробубнила Кира, нанося слой за слоем.
Аккуратно проводя по Софьиной коже, Кира намазывала масло. Ровными слоями оно ложилось на ожог, и неприятное щипание постепенно утихало и исчезало совсем.
— Кира... — неожиданно шепнула Соня, схватив ладонь девушки. Она аккуратно отодвинула мягкую ткань водолазки и увидела красный след на запястье. — Кира, что это?
Глаза Сони округлились, в голосе послышались нотки беспокойства.
— Да нет, ничего, — пробубнила Кира и отдернула руку, спрятав под рукав блузки красный след. Видимо, его оставил на ее запястье Олег, когда крепко сжимал руку. — Все, я закончила. Давай вату.
Недоверчиво взглянув на подругу, Соня чуть привстала и взяла с прикроватного столика комочек ваты. Немного помяв ее в руках, пытаясь сделать из комка округлый диск, девушка протянула ее Кире.
— Ну, вот и все. — Кира приложила ватный диск к маслу и чуть надавила, чтобы он прилип. — Одевайся. Я пока что выйду.
Соня встала с пола, кивнув головой, и помогла встать Кире. Когда Соня услышала, как скрипнула дверь, она успела сказать девушке:
— Кира, слушай, а привози вещи сегодня. Чего тянуть. Если ты не хочешь нагружать Олега, я сама тебе помогу. В крайнем случае, можно доплатить таксисту.
— Тебе самой помогать не нужно. Я попрошу соседа из общежития, он давно мой должник, —улыбнувшись и уже почти скрывшись за дверью, проговорила Кира, прижав к себе бутылку масла, и захлопнула дверь.
Соня осталась наедине со своими мыслями.
***
— Вот, все мои вещи уже перевезены, — пыхтя, протараторила Кира, катя по полу чемодан. Еле пропихнув его сквозь дверной проем, девушка завезла его в небольшой коридор. — Ну, хорошо. И завтрашнего дня ждать совсем не обязательно, — весело отозвалась Соня, помогая Кире подкатить чемодан к двери ее комнаты. — Тяжелый, однако. — Там много платьев. Взяла с собой на разную погоду. Я же не знала, что у вас тут творится. — Ладно-ладно. Давай я тебе уже комнату покажу, наконец. Там немного пыльно, потому что мы с Олежиком туда почти не заходили, но тебе понравится. Соня достала из кармана связку ключей. Отыскав нужный, она быстро зашагала к запертой двери и открыла ее. Со скрипом отворяя тяжелую дверь, Соня украдкой посматривала на реакцию Киры. Та была в предвкушении чего-то прекрасного — внимательно всматривалась в темноту, глаза ее сверкали интересом. Соня вбежала комнату, схватив за руку Киру и потянув за собой. Она нажала на выключатель, в комнате зажегся свет. — Добро пожаловать! Кира охнула. С первого же взгляда ей понравилась ее новая обитель. С виду небольшая, но очень уютная комната открылась ее взгляду. На стене висели различные картины с изображениями лесов и рек. В углу стоял недорогой телевизор, высокий стол и несколько стульев окружали его. Узкая кровать занимала свое место у стены, где висели большие, похожие на старинные, часы. Они плавно шипели, когда стрелки двигались на циферблате. — А вот это тебе от меня, — Соня подошла к Кире и вручила ей небольшую статуэтку. На расписном пьедестале, раскинув руки в стороны, замерла в прекрасном танце миниатюрная балерина. — Соня... Какая она красивая... — пробубнила она и как зачарованная посмотрела на статуэтку. Она приняла подарок, руки ее задрожали. — Я поставлю ее на самое видное место, вот сюда! — Кира подбежала к темному комоду и поставила статуэтку. Она стала прекрасным дополнением и без того уютного интерьера. — Ну, ты тут осваивайся, я пойду, а то Олежек совсем заскучает. — Соня, подожди, — резко остановила ее Кира своими словами. Она вздохнула, собираясь с мыслями, — мне нужно тебе кое-что сказать. — Да, конечно, говори. Кира подошла к девушке и взглянула ей в глаза. Искренность, детскую верность и губящую доверчивость увидела Кира в глазах Софии. Девушка разрывалась: сказать ей или умолчать о том, что она знала. С одной стороны, это было подло — знать об измене и молчать, прикрывая тем самым изменщика, но с другой стороны, Кира не хотела причинять боль Софии. Девушка смотрела на нее, и ей хотелось рыдать от безысходности. — Нет, ничего, — прошептала Кира, опустив глаза и отвернувшись. Она махнула рукой и отошла к окну. — Иди к Олегу, он тебя заждался. — Точно все в порядке? — на всякий случай переспросила Соня, легонько дотронувшись до Кириного плеча. — Да-да, иди, — не поворачиваясь, спешно пробубнила Кира, указывая ладонью на дверь. Соня закусила нижнюю губу и смутилась. Какая-то печаль охватила ее, внезапно нависшая тоска кольнула в сердце. Ладони потели от неизвестно откуда нахлынувшего волнения, в душу прокралась капелька страха. Она испугалась за Киру и за себя, додумывая в голове ее незаконченную фразу. — Тогда я пойду... — прошептала Соня, открыв дверь. — Если что понадобится — зови меня, помогу. — Многозначно хмыкнув, девушка скрылась за дверью. Проведя ладонью по щеке и почувствовав сильный жар, Соня прошла в гостиную. На столе все так же были разложены угощения, уже остывший чай наполнял похолодевшие кружки. — Олег, ты тут? — позвала Соня, оглядываясь в комнате. Ответом стала тишина. — Олег?.. И вновь нет ответа. Соня прошла на кухню, но не нашла своего возлюбленного; она осмотрела балкон, ванную и прихожую, но Олега нигде не было. На небольшом столике в прихожей, рядом со связкой ключей, Соня заметила клочок белой бумаги, адресованный ей. Медленно взяв его в руки, она прочла написанное: «Соня, мне нужно срочно отлучиться. Сказали, что будет совещание, сегодня меня не жди. Целую». — Черт бы побрал тебя и твои вечные совещания! — вскричала девушка, порвав бумагу на мелкие кусочки. Каждый день повторялось одно и то же: совещания, совещания, совещания... Но последнее время, точнее, последние три дня, девушка перестала обращать на это внимание. Она понимала, что чувства, что были раньше, угасали, что и она сама начинает охладевать к Олегу, забываясь рутиной. Но каждый раз она старалась переубедить себя, отогнать эти мысли и жить дальше, но получалось это у нее, мягко говоря, слабо.***
Вечерело. На улицы спускался туман, обволакивая своими призрачными ладонями дома и мокрые мостовые. Дождь прекратился, после него воздух стал намного свежее и чище. С кружкой горячего чая в руках, София сидела у окна и вглядывалась в дорогу. Машины, мигая, проносились по ровному асфальту и иногда останавливались, чтобы случайные прохожие смогли доехать до нужного им места. Высокие здания, пестреющие своими неоновыми вывесками, разрывали темноту. — Чудесный вечер, — шепнула Соня, закрыв глаза и отхлебнув чай из кружки. Она откинула голову назад, удобнее устроившись на стуле, и вздохнула. Все это время Кира не выходила из своей комнаты, а Соня не хотела ей мешать. Она позволила девушке на несколько часов уйти в себя, остаться наедине со своими мыслями. Неожиданно на Софьино плечо легла чья-то нежная рука. Девушка распахнула глаза и увидела Киру, держащую в руках какие-то пожелтевшие конверты. — Кира, что... — Соня, ты не представляешь, что я нашла у себя в комнате! Кира повернулась к Соне, присев на подоконник. Ее карие глаза блеснули. — Это письма нашей хозяйки своему возлюбленному. Дело было в послевоенное время, а люди простые, не такие, как сейчас... Конверты были открыты, кое-где вложены фотографии. Я начала читать и просто оторваться не могла! Вот, взгляни, — Кира протянула заинтересованной Софии пожелтевший листок бумаги. Аккуратно взяв в руки листок, Соня взглянула в него и чуть прищурилась, начав читать. — Дорогая моя Ватрушка, восклицательный знак. Пишу к тебе, потому что очень соскучился. Работа на заводе идет неплохо, правда, платят мало, но на кусок хлеба хватает. Обещались отпустить меня на следующей неделе, чтобы с тобой повидаться. Подкопил, купил тебе шарф и пряники. Как приеду, напишу весточку. Твой Егор, восклицательный знак, — шептала Соня строчки из письма. Невольно на ее лице появлялась улыбка. — А еще есть? — Целая картотека! Идем, я покажу тебе, где нашла. Там и фотографии есть. Взяв за руку Соню, Кира потянула ее в комнату. Соня положила кружку на подоконник и устремилась вслед за Кирой. Спустя минуту девушки уже были на месте. На Кириной кровати Соня заметила массивный ящичек, доверху заполненный пожелтевшими листками бумаг. Рядом с ящичком были разложены ветхие черно-белые фотографии, а чуть поодаль — старая, заляпанная мазутом, белая кепка. — Смотри, Сонь, сколько тут всего. Я хотела осмотреться тут, заглянула в шкафы и увидела, что в одном из них стенка какая-то странная, тряпочкой завешана. Ну, сорвала я тряпочку эту, а там ящик! Наверху фото лежали, письма, а внутри кепка эта. — Кира подбежала к кровати и взяла вещь, покрутив ее в руках. — Начала письма читать. Эх, как хорошо на душе стало. Соня с интересом разглядывала кепку. Робко подойдя к кровати, она взяла в руку одно из писем. На порванном конверте корявым почерком был выведен адрес, наклеены различные марки и шифры. От бумаги так и веял запах сырости. Видимо, письмо пролежало в ящике не один десяток лет. — Кир, как думаешь, а хозяйка забыла про этот ящичек, если оставила в шкафу? — Думаю, забыла перевезти. А помнить эти письма она будет долго, смотри, больше пятидесяти лет хранила. Соня кивнула, задумавшись. Она не особо любила рыться в чужих письмах, читать их, но сейчас какое-то невероятное любопытство охватило ее. — Соня, иди сюда, почитаем, — прервала девушку Кира, указывая на место рядом с собой. — Я только малую часть успела просмотреть, сразу тебя позвала. Соня села на кровать, поджав под себя ноги, и выбрала один из конвертов. — Дорогая моя Ватрушка, восклицательный знак, — начала читать Соня вслух, — сегодня меня наградили за особо упорный труд, дали премию. Сам мастер подходил, хвалил. Очень рад за себя и за завод, ведь таких, как я, много. Показатели хорошие. Хочу поскорее увидеть тебя. Твой Егор. — А вот фотография. Видимо, это он, — приблизившись к Соне, сказала Кира и показала ей оборванную по краям старую фотографию. На ней был изображен мужчина средних лет, полноватое лицо которого украшала простодушная улыбка. Он стоял рядом с заводским станком и держал в руках огромный ключ, выпачканный мазутом. — И сзади подписано: «Передовик производства на рабочем месте. 15 ноября, 1956 год». — Сколько лет прошло... — со вздохом сказала Соня. — Сейчас такого уже не найдешь. Внезапно Соня вспомнила своих родителей, оставшихся в другом городе. Она вспомнила нежные мамины руки, успокаивающие ее при какой-нибудь тревоге, ее добрую улыбку, при виде которой Соне сразу становилось легче. В мыслях у нее всплывали самые разные моменты из жизни, связанные со строгим и справедливым отцом, нередко наказывающим ее даже за самые мелкие шалости. На глазах у девушки появлялись слезы, когда она вспоминала, как жестоко обошлась с ними, бросив в другом городе и уехав в столицу. — Сонь, ты чего? Ты плачешь? — удивленно спросила Кира, увидев на Софьиных щеках слезы. — Это из-за писем? Если тебе сложно это читать, то давай уберем все на место. — Нет-нет, не надо. Не обращай на меня внимания, просто эмоции, — всхлипывая, произнесла девушка. Она вытерла слезы с лица и встряхнула головой. — Думаю, ты тоже вспомнила своих родителей... — тихо проговорила Кира, положив несколько конвертов обратно в ящик. — Я вспомнила маму и папу. Правда, папу я почти не помню... Он ушел от нас с мамой к другой, мне было пять лет. Тогда мама так изменилась, начала срываться на меня все время. В шестнадцать лет из дома выгнала, потому что я призналась ей... — Кира внезапно замолчала. Она отвернулась от Сони и вздохнула. Оставив письма, Соня подсела к Кире и чуть потрясла ее за плечо. Кира не среагировала. — Кир... Не переживай, все будет хорошо, — шепнула ей София и обняла ее, чтобы как-то приободрить. Кира резко повернулась. Она громко плакала, из карих глаз ручьями текли слезы. Обвив руками шею Сони, она прижалась к ее груди и заплакала еще сильнее. Все эмоции, все чувства, что годами накапливались у нее на душе, Кира выплескивала вместе с этими слезами. Хранящиеся у самого сердца сокровенные тайны, от которых общество могло резко отказаться от девушки, давили на Киру, не позволяли открыться людям. — Кирочка, пожалуйста, успокойся. Я сейчас тоже начну плакать, прошу! — чуть не плача шептала Соня, прижимая к себе Киру. Она не знала, что ей сказать и как успокоить, кроме избитых и заезженных фраз. ...За письмами и фотографиями Кира и Соня провели весь вечер. Дело близилось к ночи, но никто из девушек не хотел покидать комнату и друг друга. Они говорили о сокровенном, беседовали по душам, плакали и вновь вспоминали прошлое... Какое-то неизвестное чувство тянуло их друг к другу и связывало, не отпускало. Часы пробили двенадцать ночи. Кира и Соня, обнявшись, уже мирно сопели в окружении пожелтевших писем и фотографий.
