Почувствуй мою боль

Пушистый кудрявый котенок. Ты словно большой ребенок, Чьи ямочки солнцем горят. Но не таким, как я.

— …Таким образом, мы можем определить, что состав клетки является сложным, — заканчивает Перри, читая какую-то часть из книги, выделенную сбоку жёлтым маркером. После этого она поднимает свой взгляд от потрёпанных страниц биологии за восьмой класс и натыкается на Лиама, скуку которого видно невооружённым глазом. Эдвардс вздыхает и захлопывает учебник. — Думаю, на сегодня хватит. Встретимся в понедельник, ладно? У меня нет свободного времени до него, — взмахивая волосами, говорит она и собирает вещи со столика. — Кстати! У меня родители уехали к троюродной тётушке, — с хитрым прищуром она глядит прямо в эти яркие карие глаза, что на следующей фразе, по ее расчетам, должны зажечься азартным огнем, — может, у вас с Луи будет время посетить самую отвязную вечеринку в городе?! — Она улыбается широкой улыбкой, а затем ловко выуживает из блестящей косметички помаду, и вмиг ее губы приобретают яркий розовый цвет. Лиам рассуждает, что раньше он обязательно повелся бы на эту помаду и широкую улыбку, но, похоже, ее время уже вышло. Сейчас все мысли парня заняты угольно-черными волосами и загорелой кожей. А Перри всё продолжает. — Будут парни из местного колледжа и старшеклассники из нашей и двух соседних школ, так что — я буду ждать вас!       Пейн допивает сок и начинает собирать вещи, размышляя. Пятничным вечером он не планировал что-то грандиозное и важное, а тренировка у него только на следующей неделе, тренер-то уехал с младшей группой на соревнования. Минуту спустя, Лиам кивает, поясняя. — Думаю, что мы с Томмо не так уж и заняты. Скинешь адрес сообщением? — девушка кивает и убегает, на ходу кидая прощание. Пейн переводит дух от этого приторного парфюма, чем, кажется, он уже успел пропитаться, приходя к трагичному выводу, что было бы здорово ощущать на себе чуть терпкий мужской одеколон.       К половине восьмого вечера он уже сидит у себя в комнате и потеет над высшей математикой, проклиная себя за то, что выбрал этот адский предмет для изучения в старшей школе. Но парень любит кидать себе вызовы. Тем более, кто-то же должен доказать, что не все футболисты глупые, тем, кто живёт стереотипами. От мучений его спасает мелодия звонка, раздавшаяся в абсолютной тишине комнаты.       Во время разговора с Томлинсоном Лиам рассказывает о предстоящей вечеринке дома у Эдвардс, а тот, несколько раз отказываясь, приводя разные доводы, которые, впрочем, Пейн разбивает вдребезги, с горем пополам соглашается на всё это «только ради нашей дружбы». Луи всё ещё не по себе от мысли, что вскоре его свяжут по рукам и ногам с этой — как её? — любовью всей его жизни. ✖ — Томлинсон, где тебя носило, чёрт возьми? Урок начался десять минут назад! — возмущённо восклицает Лиам, запрыгивая в машину. За рулём сидит помятый Луи с растрёпанными волосами. Как бы странно это ни было, но даже в таком состоянии у него в руке красуется баночка «Колы». — Не выражааай.. — зевает парень, — …ся. — Ты проспал, да? — чуть мягче уточняет Пейн, оглядывая лучшего друга, впрочем, не нуждаясь в ответе. Луи поворачивается к Лиаму и делает глоток, медленно кивая. — Ага. Всю ночь смотрел «Короля кондитеров». — Лиам, слыша это, начинает смеяться своим красивым смехом, тихим, но прекрасным. Луи же хмурится и заводит мотор, чтобы выехать. — Между прочим, это крутая передача! — Не сомневаюсь, мачо, — смеётся вновь Пейн. До школы они доезжают, подпевая «The Beatles».       Уроки по пятницам всегда невыносимо скучные, и Луи тихо бормочет себе под нос, что было бы гораздо лучше, если бы он вообще не просыпался, и не варил девочкам геркулесовую кашу, которую с периодическим успехом он всё время делает пригоревшей, и отсидел бы этот день дома, но Пейн под боком, к слову, такой же скучающий, не даёт ему заснуть и мучиться под надоедливое бормотание учителя. Да, перспектива просидеть тут до двух часов дня так себе, конечно. — Кофе с молоком? Или сок? — Молоко. Просто молоко, — сегодня Луи относительно краток, оставляя друга в школьной очереди одного.       Как обычно, они занимают столик, церемонно расположившийся прямо посередине ярко освещенного зала. Когда-то, лет пять назад, к ним в класс перешёл милый, застенчивый мальчик Лиам, и ребята сразу же подружились, сперва найдя мистера Беннета ужасно скучным преподом. Тогда Лиам был маленьким, скромным парнишкой, а сейчас это совершенно другой человек! Амбициозный, яркий, невероятно сексуальный и в то же время способный быть чрезвычайно милым в своей серой шапочке (каждый второй школьник подтвердит то, что в такие дни Пейн походит на плюшевого мишку, только тссс). Раньше за этим столиком сидело пятеро —, но Стэн перешёл от них в седьмом классе, а братья Том и Кристофер уехали в Америку с родителями, так и не попрощавшись. Вот и остались парни всего лишь вдвоём за этим большим столом, но теперь уже Лиама и Луи это не особо волнует, разумеется.       Наконец, Пейн приносит два шоколадных кекса, сок и стаканчик с молоком, и они обедают, обсуждая предстоящую вечеринку, как и вся школа. Такие события в доме Перри всегда были яркими и запоминающимися. Музыка, которую слышно за несколько десятков метров, огромное количество выпивки и всегда очень много снимков, как правило, в глупых и очень неловких ситуациях. Те же, кто помнит всё произошедшее, вряд ли захотят рассказывать. Единственное, что остаётся в памяти: «Надо повторить!» — Ли, и всё-таки я не смогу пойти туда… Прости, — снова ноет Луи, когда парни решительно идут к стоянке. Пейн устало вздыхает и оборачивается к другу с твердым намерением разбить все его аргументы всмятку. Видимо, такие выходки ему сильно надоели. — Томмо, что за херня? Почему. Ты. Не. Можешь. Пойти. На. Эту. Грёбанную. Вечеринку, — произносит он медленно и с явным раздражением, отчего Луи становится даже не по себе. — Я думаю, ты знаешь почему, — цедит Луи. — Не пора взяться за ум и не зажиматься со старшеклассницами по темным углам, м?       Лиам почесывает запястье, что украшают две небольшие буквы одного безумно важного имени, и глядит сквозь Томмо. — Мне нечего терять — Зейн всё равно, конечно, не в курсе, во что вляпался, — поджимает он губы, вздыхая. — К тому же я не собираюсь делать глупостей. А ты… Ну, а ты всё ещё теоретически свободен, верно, Томмо? — Луи пожимает плечами, не зная, что ответить. — Давай, друг, на нашу долю осталось совсем немного такой жизни.       Лиам хлопает того по плечу, и оба в согласном молчании проводят всю дорогу до дома Эдвардс, где алкоголь и секс вперемешку с клубной музыкой никогда — парни еще, конечно же, не знают об этом — не заменят нежных прикосновений любимых рук и сладости родных губ. Когда-нибудь им посчастливится распробовать любовь на вкус, ну, а пока… ✖ — Хэй, Луи, Лиам! Вы всё-таки пришли! — кричит возбужденная вечеринкой Перри, пытаясь затмить громкую музыку, что льётся откуда-то из гостиной. Затем она тут же забывает о новых гостях и начинает бормотать что-то на ухо парню, лицо которого не разобрать впотьмах, и глупо хихикает. Девчонка выпила, что значит, вечер удастся на славу.       Тут она снова приближается к парням, ведя за руку какого-то темноволосого парня, и когда до парочки остается пара шагов, сердце Лиама пропускает с тысячу ударов. Зейн. — Ребята, вы же знакомы с Зейном? Он из параллельного класса, — сообщает Перри, глупо хихикая, пока Малик что-то шепчет ей на ухо, одновременно с этим кокетливо накручивая яркую розовую прядь волос Пезз на палец. Не замечая никого и ничего вокруг, Эдвардс тянет парня дальше, вглубь этого грешного дома, а Лиам чувствует что-то жгучее у себя внутри. — Хэй, бро, прекращай так смотреть на нее! Такое ощущение, что мысленно ты расправился с ней уже как минимум сотню раз, — усмехается Луи, тем самым пытаясь разрядить обстановку, но его попытка с треском проваливается, когда он замечает, что парень всё так же смотрит туда, где мгновение назад была эта мерзкая парочка, и крепко сжимает кулаки. Их ожидает весёлая ночка. — Лиам, — подает голос Томмо. — Лиам! Ты сам звал меня сюда! Давай уже напьёмся и забудемся, согласен? На этом твоём Зейне мир клином не сошёлся, а красивых девчонок не приуменьшилось, — заканчивает Томлинсон в надежде и утешить, и расслабить друга, но проблема в том, что весь мир Лиама, действительно, с каждым прожитым днем всё больше сужается вокруг восточного юноши. А забыться для Лиама сейчас самое время.       В итоге лучший друг суёт ему в руки бокал с какой-то ядовито-жёлтой жидкостью, и вечер постепенно перетекает в ночь, скрывая веселившихся пьяных подростков от назойливых глаз родителей и совести. Запоминать что-то было бы слишком сложно, да и, в принципе, невозможно, хотя бы потому, что каждый проходящий мимо пытался всучить Лиаму в руки стаканчик с алкоголем, ну, а кто такой Пейн, чтобы отказываться? Здесь не так уж и много знакомых лиц, но когда ты в меру поддат и вроде как счастлив, лицо каждой третьей девчонки кажется вполне привлекательным. — Лу! — потягивает Лиам, сидя на диване, крепко держа в одной руке бутылку с пивом, а другой поглаживая тонкую талию какой-то брюнетки. — Луииии!       Что ж, неудивительно, что Томмо испарился вникуда в самый разгар вечеринки: этой малый любит пошалить там, в темной комнате, закрытой на ключ (в противном случае адреналина выделяется чуть больше), но сегодня отчего-то Луи не особенно весело, даже располагая ударившим в голову алкоголем. Облокотившись о стену, он изучает танцующих в центре комнаты девушек и их кавалеров (явно на одну ночь), но внезапно до него долетают звуки разбившегося стекла и чей-то рваный, пьяный мат.       Позади него – там, в малолюдной на данный момент комнатке, почти неосвященной светом из тусклых торшеров, настоящей грушей для битья местной группы пловцов становится мальчик с удивительными зелеными глазами…       Согнутый пополам Гарри потирает ушибленную щеку, а его правый глаз с каждой новой секундой наливается краской. Вокруг него собралось трое амбалов, чей уровень мозга, похоже, чуть выше интеллекта Фиби и Дейзи, которых, по-видимому, дотошный Стайлс вывел какой-нибудь ерундой и поэтому сейчас отдувается за лишнюю реплику либо действие.       Надо сказать, Гарри наполучал тумаков от этих идиотов к тому моменту, когда их улучил Луи, достаточно, так что наутро он точно будет украшен десятком фиолетовых синяков и зудящих ссадин. А не то чтобы вконец пьяный Луи, чей разум сейчас всё же пребывает в тумане, не особенно стремится спасти бедолагу из крайне неловкой ситуации, а затем выслушивать от Гарри тысячу и одно извинение (знает он таких), так что Луи будет чувствовать себя героем… Но, слава Богу, в стычку влезает хозяйка дома с неимоверно громкими, гневными криками: — Вы что, совсем чокнулись?! — Видя разбитую вазу на дорогом паркете, она тычет пальцами в грудь тем мерзким соплякам и косится на вроде бы издали живого Гарри. — А ну прекратили! Не хватало мне еще арестов в собственном доме! .. Придурки. Эй, — она обращается к помятому Гарри, трепля его по кудряшкам, — ты живой?       Гарри бурчит что-то несвязное под нос, а Перри, вздыхая, провожает его на второй этаж дома и там, наверное, оказывает ему первую медицинскую помощь. Просто Луи сейчас совсем не до этого мальчишки, к тому же вечер в самом разгаре и алкоголь еще льется рекой, но… по неизвестной причине там, внутри Луи, за семью замками спрятано необъяснимое сожаление к этому бедняге и даже беспокойство за него.       Впрочем, эти мысли не стали надолго задерживаться в его голове и окончательно вылетели, когда Лиам всучил ему очередной пластмассовый стаканчик с жидкостью тёмного цвета. На колени к Луи села брюнетка и начала запускать свои руки в волосы парня, растрепывая их. Допивая колу, смешанную с чем-то, очень похожим по вкусу на водку, он отправляется на импровизированный танцпол с этой девушкой, которая, похоже, совсем не подозревает, что её ярко-розовые трусики уже выставлены на всеобщее обозрение. Но Луи это нравится, и он притягивает брюнетку к себе, пробуя на вкус клубничный блеск во время глубокого поцелуя. Ночка будет весёлой.       Лиам же в это время сидит на диване — слишком пьяный для бурных танцев. У окна комнаты, где он находится, парень замечает светлую макушку с ярко-розовыми концами волос и, кажется, что от такого убийственного взгляда Перри уже давно должна была сгореть заживо с дикими воплями, однако она вполне мило «разговаривает» с Зейном. Неизвестно откуда взявшаяся ревность бурлит в крови парня — ещё чуть-чуть! — и он взорвётся. — Ну, Лииии, — простонала девушка с ярко-подведёнными глазами, которую Лиам даже не замечал до этого момента, однако он даже не повёл бровью на этот полу-разочарованный, полу-грустный вздох. Устав от этого пятнадцатиминутного игнорирования, девушка, хмыкнув, уходит куда-то по направлению к лестнице, ведущей вниз. Лиам совсем не растроен. Ему совсем не интересна эта особа, тем более сейчас, когда его парень обнимает какую-то девушку. — Хэй, ты бы обратил внимание на Ханни, она уже давно по тебе сохнет, — тем временем слышит на ухо Луи, все еще находящийся во власти той самой брюнетки. Сейчас ему, честно говоря, не до всяких там Ханн, но чисто из любопытства он бросает взгляд на невысокую милую девушку с конским хвостом позади, которая, опираясь о барную стойку, пригубляет через соломинку какой-то напиток и нарезает по всему помещению взглядом круги до тех пор, пока именно на этих словах вездесущей Перри не глядит на Луи. Что ж, она и вправду хорошенькая, вот только та, что сейчас в руках Луи, слишком эротично извивается и двигает бедрами, так что: — Пезз, будь добра, не мешай нам. Девушка ухмыляется: — Имей в виду, Лу. Она — та еще штучка! Луи закатывает глаза и продолжает получать удовольствие, напрочь забывая обо всём на свете. А Лиам не замечает, как Перри появляется рядом, хихикая, то ли от того, что она настолько пьяна, то ли от мимолётных поцелуев в шею. Не желая терпеть вид этой сладкой парочки, он просто уходит на поиски своего друга в этой пьяной толпе подростков. Ночка определённо будет запоминающейся. ✖

Как рана чувствует сжигающую соль, Так ты сейчас почувствуй мою боль.

— Чёрт побери, у кого-нибудь есть таблетка от головы? Аспирин? — хватаясь за голову, Луи спускается на уже заполненную подростками кухню. Девушки выглядят так, будто они и не пили ничего, кроме сока или обыкновенного шампанского — они уже вовсю готовят завтрак, веселятся и подшучивают друг над другом! Луи никогда не понять слабый пол. Зато парни, в общем-то, выглядят не лучше Томмо: такие же помятые, хмурые, хватающиеся за головы и дающие самим себе обещание больше никогда «столько не пить», чем они поступятся следующей же веселенькой ночью, — Луи знает это на собственном опыте. — Держи, Лу, скоро будет готов омлет. Будешь? — вручая ему небольшую бутылочку минералки и пару небольших таблеток, говорит девчонка, приблизительно симпатичная, но однозначно не во вкусе Луи. Тем более, её синие волосы слишком отталкивают. — Видела твоё выступление в прошлую пятницу. Как всегда, шикарен, — подмигивая, она удаляется в другой конец кухни, оставляя Томлинсона один на один со спасительным набором.       Дойдя до гостиной, Луи приземляется на кресло и, словно хватаясь за спасительную соломинку, выпивает воду из бутылочки почти до дна. Сидя в кресле ещё минут десять и дожидаясь, пока головная боль окончательно спадёт, Луи спрашивает у ребят, что смотрят первые дневные передачи: — Хэй, вы не знаете, где Пейн? Ну, такой высокий и на вид, как плюшевый мишка. — Лиам однозначно должен считать Томмо своим единственным лучшим другом, да. — Он ещё в футбольной команде играет. — Нет, парень, не видели его, извини, — качают головами незнакомцы и дальше продолжают глазеть в телевизор. Некоторые уже начинают собираться по домам, а кто-то, видимо, надеется продолжить пьянку в клубе, поскольку глотает остатки алкоголя.       Опросив всех, кто уже проснулся, Томмо понимает, что никто не знает, в какую степь занесло его лучшего друга, и, почесывая затылок, сам отправляется на его поиски.       Дом семейки Эдвардс не такой уж огромный, но и слишком маленьким его не назовешь. Заглянув в первую комнату, он не видит никого знакомого — лишь подростков, лежащих на полу, диване, стуле, столе, в абсолютно разных позах. У кого-то утром определённо будет болеть спина.       Дальше он идет длинным коридором куда-то вглубь дома. Конечно, он был в гостях у Перри не первый раз, но всё это время он был до жути пьян, так что… Это определённо не в счёт.       Комната привела в игровую с бильярдом и минибаром, и Луи уже сомневается, что дом не такой уж и большой. На столе для бильярда удобненько уложилась какая-то девчонка и сейчас мирно похрапывает, пуская слюни. Зрелище не из приятных, так что шатен решает удалиться из комнаты.       Вернувшись назад, он поднимается на второй этаж и, обходя комнату, где он проснулся, спешит в спальню. Там лежат Перри и Зейн, милуясь друг с другом, но, услышав скрип двери, они разворачиваются к парню, стоявшему в проходе и неловко переминавшемуся с ноги на ногу. — О, Томмо, привет. Что-то хотел? — как ни в чём не бывало, спрашивает девушка, вставая с кровати. — Эм, в общем-то, да. Вы не знаете, где Пейн? — неловко бормочет Луи, представляя, что будет с другом, если он узнает, что делала этой ночью сладкая парочка. Луи-то и самому не очень хочется знать. — Оу, я ещё не выходила из комнаты. Он, наверное, в гостевой, что прямо по коридору отсюда, потом через кухню в другую часть дома. Увидишь, — выпаливает, как на духу, девушка, и Томлинсон вновь поражается, как Малик может терпеть эту болтливую особу. Вдруг Перри прекращает приводить свои волосы в порядок и поворачивается к шатену, оглядывая того с ног до головы. Несколько раз она пытается что-то сказать, глядя на ничего не понимающее лицо Томмо, но за неё решает это сделать Зейн. — Эй, приятель, кто тебя так хорошенько отделал? И главное, когда?! Синяки вот-вот начали появляться. Как ты на ногах вообще стоишь? — Зейн подскакивает с кровати, когда внезапно Луи становится хуже раз в пятьдесят, чем ранним сегодняшним утром, так что Томлинсон валится на пол беспомощным мешком картошки, проклиная всё и вся, а его синяки приобретают более яркий фиолетовый оттенок.       Что-то тут определённо не так. ✖ — Лиам, там Луи и он, Господи, Лиам, просто пойдём со мной! — испуганно тараторит Перри — сейчас она буквально на грани истерики; интересно, будет ли девчонка драть на себе свои розовые волосы?! На это было бы интересно взглянуть, решает Ли. — Чёрт, Пезз, давай потише. Что случилось вообще?! — с явным раздражением в голосе произносит парень, не вникая в смысл слов. Не обращая внимания на Эдвардс, он пытается подняться с кровати, но боль в голове категорически мешает это сделать. Всё-таки переборов себя, он кое-как возвышается над Перри, но внезапное головокружение и тошнота мешают сделать хоть шаг. Простояв секунду, парень на всех парах бежит к комнатной пальме, стоящей в углу комнаты, сшибая с ног девушку, которая испуганно визжит, чем самым будит какого-то несчастного, что валяется на полу. — Лиам! — брезгливо пищит она, видя, что парня только что вывернуло в ни в чем не виноватый цветочный горшок. — Это же любимый цветок моей мамы! — У твоей мамы все цветы любимые, — совершенно спокойно отвечает парень, глядя куда угодно, но только не на девушку. Хоть он и понимает, что Перри ни в чём не виновата, но внутри него всё равно горит неприязнь и что-то отдалённо похожее на обиду. Он несколько сомневается, была ли эта неприятная ситуация чистой случайностью. – Ты, прежде чем что-то просить, накормила бы меня, напоила и умыла. Ишь, хитрая! — замечает парень с нотками иронии в голосе и еле проскальзывающей, незаметной невооружённым взглядом, злости. Он зол на девушку за то, что она увела его парня. Плевать он хотел, что с Зейном они почти не знакомы. Время ещё покажет! Покажет меткой на теле. — Не смешно вообще-то, — хмыкает девушка, скрещивая руки на груди, а её голос отчего-то становится холоден, как лёд. — Там с Томмо что-то случилось. Он сознание, кажется, потерял. Меня попросили найти тебя.       Тут же выражение лица шатена вмиг меняется и становится серьёзным, ибо он знает, что может натворить его друг в состоянии алкогольного опьянения. И плевать, что парню только в декабре исполнится восемнадцать лет. Как только ему стукнуло семнадцать, он начал свою «взрослую» жизнь, а Джоанна лишь тихонько вздыхала.       Длились эти гулянки Томлинсона, конечно, недолго, поскольку, попробовав всё, он стал более разборчив в выборе алкоголя и начал посещать лишь самые элитные тусовки, но за всё время Лиам видел своего друга в таких ситуациях, что… Что лучше не вспоминать.       Парень покорно следует за Перри, и даже после стольких выпитых напитков (парень не считал, просто он следил за каждым движением «сладкой» парочки) блондинка не потеряла своей грации. Видимо, восемь лет занятий в танцевальной студии сказались на ней.       В конце концов, Перри приводит Лиама в комнату (видимо, её собственную, потому что вся дверь исклеена разными наклейками, а на стенах плакатов всяких Джастинов Биберов просто не сосчитать!) и тихонько открывает дверь, пропуская парня внутрь, и Лиам задыхается, когда видит Зейна. Полуголого Зейна. В комнате Перри. Чёрт. — Лу? Что случилось? — всё-таки находит в себе силы спросить парень, борясь с внутренним демоном. Это чуть больнее, чем он мог себе предположить, и это, определенно, очень дерьмово. Вся эта ситуация. Ну, чем взяла его эта розововолосая болтушка?! Шармом, эрудиций, задницей? Скорее, последнее, но даже если так — парень не хочет об этом думать. Но, вопреки всему, в его голове всплывают картинки жарких ночных поцелуев и грязных объятий… И внутри что-то горит, потрескивая, как в разожженном в камине костре. — Он… У него синяки по всему телу. Появились. А потом он просто рухнул, — пытается рассказать всё сразу пакистанец, размахивая руками. — Я… Подхватил его и, ну, положил на кровать, — указывает на место рядом с собой он. Лиам не может не скользнуть взглядом по подтянутому загорелому животу, сильным рукам, украшенным множеством самых разных тату, и, черт, он лишь качает головой, кусая от досады губы, проклиная злодейку-судьбу, и подходит к другу. — Лиам? — Ничего, пульс есть. Говоришь, просто взял и рухнул через мгновение после появления этих синяков? — Лиам показывает на сине-фиолетовые следы, что находятся на руках Луи и осторожно задирает футболку, оголяя такого же цвета кровоподтёки. Зейн кивает. — Но такого просто не бывает! — Ты думаешь, я сейчас это из головы взял? Лиам, он просто взял — и грохнулся! — упорно доказывает Зейн, пока Пейн всё ещё пытается отойти от вида этих кубиков пресса. Если учесть, что Луи сейчас не в лучшем состоянии, а половина (и даже больше) мыслей Ли занята ужасно сексуальным прямо в эту минуту Зейном, чья потрепанная грязной ночью челка всё равно лежит идеально… Лиам не чувствует себя хорошим другом вообще. — Ладно, надо позвонить Марку. Я сейчас вряд ли за руль сяду, — доставая телефон, бормочет Пейн, а потом заканчивает, обращаясь к девушке: — Ты не будешь против, если я оставлю машину Томмо у твоего дома до завтра? — Ну, нет, наверно, — пожимает плечами она, а парню хочется закричать на Малика и спросить, что такое есть в Эдвардс, чего нет у Лиама? Однако вопрос так и остаётся безответным. — Да, здравствуйте, Марк. Это Лиам. Ага, ага. Вы можете подъехать на… На улицу Святого Джеймса? Нет, ничего такого. Ну… Не как обычно. Просто приезжайте сюда. Ага, хорошо, спасибо. До свидания. — Лиам отключается и обращается к другу, что, кажется, начинает приходить в себя: — Ну что, Лу-Лу, приключения снова нашли твою прелестную задницу?