Исправленному верить

Ты в лабиринте вечных истин, Где тускло факелы горят, Здесь можно дать свободу мыслям, Толкуя знаки на свой лад... Кипелов "Матричный бог"

— Вы что-то хотели, мисс Холмс? — мягко спросил профессор Дамблдор, глядя на подошедшую к нему после ужина девушку. — Да, сэр,- неуверенно начала Диана, — я хотела с вами поговорить… то есть спросить… точнее рассказать… но, если можно, не в Большом зале. — Хорошо. Давайте поднимемся в мой кабинет. Там, я думаю, нам никто не помешает. В последние пару недель «странности» гриффиндорки, проявлявшиеся с самого первого дня в Хогвартсе, участились и, так сказать, «вышли на новый уровень». Началось все с происшествия в гостиной. — Зачем преподавать в школе Прорицания? Это же не наука, а полнейшая чушь! — ворчала Диана, заполняя дневник сновидений. — Некоторые люди действительно могут видеть будущее. Довольно много пророчеств сбывалось раньше и сбывается до сих пор. Прорицания введены для того, чтобы выявлять у волшебника дар к предвидению. — Римус, это был риторический вопрос, — улыбнулась девушка. — Кстати, мне вчера такой забавный сон приснился. Про тебя. — Про меня? — удивился юноша. — Да! Мне снилось, что ты стал преподавателем по ЗОТИ, а я была одной из учениц. Ты очень интересно проводил занятия. Все студенты были в восторге. Но к концу года тебе пришлось уйти из Хогвартса. Представляешь, оказалось, что ты — оборотень. Смешно, правда? Интересно, что этот сон должен означать? — Ты права, Римус Люпин — оборотень, что может быть смешнее? Наверное, только Римус Люпин — преподаватель Хогвартса, — скрипучим голосом отозвался юноша. — Римус, что случилось? — девушка оторвалась от пергамента и увидела побледневшее лицо однокурсника. — Ничего не случилось. Извини, мне пора. Обещал Джеймсу быть на тренировке, — гриффиндорец быстрым шагом направился к выходу. «Странный он сегодня. Совсем измученным выглядит, бедняжка, — Диана склонилась над „Толкователем сновидений“. — Оборотень, приснившийся за два дня до полнолуния, может означать… Стоп! Лунатик выглядит хуже обычного за день до полнолуния и при этом болезненно реагирует на „оборотня“. И в прошлом месяце он на несколько дней уезжал к родителям как раз во время полнолуния… Нет, не может быть. Прорицания на меня явно плохо влияют. Такая ерунда в голову лезет.» — Чем занимаешься? — раздался за спиной бодрый голос Сириуса. — Опять уроки? Не надоело ещё? — Представь себе, нет. Тебе бы тоже не мешало хоть иногда их делать. — А вы с Лунатиком на что? — Сириус, ты не обнаглел? — Вовсе нет. Каждый должен заниматься тем, что у него лучше всего получается. Ты и Римус делаете домашние задания, я и Джеймс генерируем и воплощаем в жизнь сногсшибательные идеи, которые поднимают всем настроение, а Питер… Ну, он — просто наш Питер, и с этой ролью справляется блестяще. — Как у тебя получается говорить подобную чушь с таким серьёзным лицом? — Годы оправданий перед учителями — неплохая тренировка. Но вообще-то, это не чушь, а моя жизненная философия, — по тону Сириуса сложно было понять, шутит он или нет. — Слушай, а что сегодня с Римусом происходит? — О чем ты? — насторожился Сириус. Диана рассказала о своем сне и реакции Люпина. — Да кто их, оборотней, разберёт? — со смехом сказал Сириус. — Хватит ёрничать. Я ведь серьёзно спрашиваю! — возмущенно воскликнула Диана. — Ну, если серьёзно… — юноша огляделся по сторонам, склонился к самому уху Дианы и еле слышным шепотом продолжил. — Он слишком много учится. — Что? — Диана с удивлением посмотрела на однокурсника. Сириус засмеялся. — И ты — тоже. Пойдем на свежий воздух, а то от книжной пыли тебе по ночам уже кошмары снятся. На следующий день Римус заболел и направился в больничное крыло. Чтобы избавиться от вновь нахлынувших подозрений, Диана решила его навестить. Но в больничном крыле его не оказалось. Мадам Помфри сказала, что в школе закончился запас зелья, необходимого для лечения Римуса, поэтому его пришлось отправить в больницу Святого Мунго, и, в крайнем случае послезавтра, он вернется. Не нужно было обладать особыми способностями, чтобы понять, что она лжет. Диана окончательно поверила, что Римус — оборотень. Как ни странно, её это совершенно не напугало. Гораздо больше Диану волновал её сон. Получалось, что она снова узнала что-то о человеке не самым обычным способом. Или это просто совпадение? Вторым тревожным звоночком оказался случай в женской спальне. — Лили, как ты можешь этого не видеть? Ты ему нравишься! — Не говори ерунды, Мэри! Поттера, кроме квиддича и глупых злых розыгрышей, в этой жизни ничего не интересует. «Мерлин, только не это! — мысленно взмолилась Диана, пытавшаяся сосредоточиться на чтении учебника по Истории магии. — Сколько можно об этом говорить? Каждый раз одно и то же!» Иногда Диане казалось, что для Мэри день прожит зря, если она хоть раз не укажет Лили на чувства Джеймса. Это было второй любимой темой мисс МакДональд. Первой был Сириус: его глаза, его волосы, его улыбка, то, как «особенно» он посмотрел на неё в кабинете Зельеварения, прося захватить для него щупальца осьминога, «раз она всё равно идет к шкафу с ингредиентами»… Изо дня в день Мэри с каким-то маниакальным упорством пыталась объяснить Лили, что Джеймс предназначен ей самой судьбой. Не открытым текстом, конечно, но намёки были вполне прозрачными. Видимо, она решила, что у лучшей подруги Лили будет гораздо больше шансов добраться до лучшего друга Джеймса, если сами Лили и Джеймс будут встречаться. Эванс не поддавалась и, с не менее маниакальным упорством, доказывала, что никаких чувств у Поттера к ней нет, а если бы и были, то ей он абсолютно безразличен, и она скорее стала бы встречаться с соплохвостом, чем с ним. — Ты не права! Неужели ты не замечаешь, как он на тебя смотрит? — Мэри было не остановить. — И вообще, чем он тебе так не нравится? Мальчик довольно симпатичный, весёлый, умный, из хорошей семьи... — Точно! Лили, выходи за него! — не удержалась Диана и тут же мысленно обругала себя за длинный язык, понимая, что теперь будет втянута в эту бессмысленную болтовню. — Ну… О замужестве, конечно, думать еще рано, — Мэри не заметила сарказма. — Но Лили Поттер — звучит неплохо. Верно, Диана? «Лили Поттер… Джеймс Поттер… У них будет сын… Они погибнут… Гарри выживет, а они сами погибнут!» — с ужасом осознала Диана.Опять «озарение». Но не такое, как раньше. Оно определенно касается будущего. Она видит будущее? Бред! А если не бред? — Нет! Даже не вздумай выходить замуж за Джеймса Поттера! — Я и не собиралась, — ошарашенно смотря на Диану, ответила Лили. — Правильно, ни в коем случае. Он — ужасный человек! — Зачем ты тогда с ним дружишь? — вставила Мэри. — Я? Ну… он хороший, но только как друг… Он же… безответственный и… какая девушка захочет такого парня? И, тем более, мужа... «Мерлин, что за бред я несу?!» — Диана вдруг поняла, насколько глупо это звучит. — Да он тебе нравится! — воскликнула Мэри. — Ты просто ревнуешь! — Что? — искренне удивилась Диана. — Ничего подобного! Просто... — Не надо оправдываться, — перебила Лили. Выражение её лица было понимающе-снисходительным. — Это твое личное дело. Мы видов на Поттера не имеем. «Не нужен мне твой Поттер, дура! Забирай его себе! — чуть было не прокричала Диана, но вовремя остановилась. — Если это может дать хоть какую-то надежду на их спасение, то...» — Точно не имеете? — чувствуя себя полнейшей идиоткой, спросила она. — Абсолютно точно. Можешь не волноваться. — Это хорошо, — ответила Диана и снова уткнулась в книгу. Последней каплей стал инцидент в библиотеке. Тот день можно было назвать на редкость удачным. Диана не потеряла баллов, не получила отработок, сварила очередное превосходное зелье, чем заслужила новую порцию комплиментов Слизнорта, и заставила-таки несчастного ежа исчезнуть, за что удостоилась первой похвалы от МакГонагалл. А сейчас она сидела в библиотеке, наслаждаясь тишиной, спокойствием и «Справочником по применению грибов в различных областях магии». Рядом не было неумолкающих ни на минуту и фонтанирующих идеями мародеров. Не было Мэри, жаждущей поддержать безответно влюбленную в Джеймса Диану (любые попытки объяснить МакДональд, что это не так, заканчивались провалом, натыкаясь на железобетонную стену её уверенности, состоявшую из непонятных для Дианы аргументов, вроде «со стороны виднее» и «не бойся, в этом нет ничего плохого»). Не было Лили, постоянно пытающейся подружить Диану со Снейпом. Не было Снейпа, отчаянно сопротивляющегося этим попыткам, но все же ведущего себя с Дианой подчеркнуто вежливо. Был только темноволосый молодой человек со значком старосты на мантии, старательно что-то конспектирующий. — Эй, Мартиндейл! Долго тебя ещё ждать? — Что опять случилось? — отозвались хором сразу два недовольных голоса. Диана и староста удивленно уставились друг на друга. «Когда ты успел жениться, Мартиндейл?» «Ты не говорил, что у тебя есть сестра!» «Да это же новенькая с Гриффиндора!» Реплики стоявших рядом когтевранцев мало волновали Диану. Она неотрывно смотрела на того, чью фамилию посчитала своей. Большие серо-зеленые глаза, чуть впалые щеки, ямочка на подбородке. Диана как в зеркало смотрелась. Правда волосы у «отражения» были покороче, и слегка пробивавшейся щетины у себя гриффиндорка никогда не замечала. — Джаспериус Мартиндейл. Можно просто Джаспер, — молодой человек первым нарушил неловкое молчание. — Обращались, кажется, ко мне. — Ну, да, — смущенно ответила гриффиндорка. — Диана Холмс. Я вовсе не претендую на твою фамилию. Просто немного зачиталась. Книжка интересная. — Знаешь, мы действительно несколько похожи. Может, я чего-то не знаю о своих родственниках? — Джаспер улыбнулся. — Мартиндейл, шевелись! Успеешь еще с подружкой мародеров наговориться. Улыбка моментально сошла с лица Джаспера. — Извини, я пойду. Приятно было познакомиться, — быстро сказал он и присоединился к удаляющимся друзьям. «Может, мы действительно родственники? Почему бы и нет? Мама никогда не рассказывала мне об отце. Я и фамилии его не знаю… Мартиндейл… Как мне все надоело! Сегодня же поговорю с Дамблдором!» **** Рассказ получился несколько сумбурным. «Озарения», «знания», дежавю, сны — все это было похоже на полный набор симптомов психического расстройства. Особенно после произнесения вслух. Озадаченно-жалеющий взгляд Дамблдора уверенности в обратном не вселял. — Мисс Холмс, недавно вы пережили очень неприятное событие, — медленно начал директор. — Это была не первая тяжелая утрата в вашей жизни и, вполне понятно, она не могла не отразиться... — Я не сумасшедшая, сэр! — воскликнула девушка. Внутренний голос тут же услужливо напомнил, что все психи уверены в своей нормальности. Стараясь не обращать на него внимания, Диана решила начать с самого неоспоримого. — Я с первого дня знаю, где, что и как расположено в замке. — Успокойтесь, Диана! Я и не думал называть вас сумасшедшей, — мягко сказал Дамблдор и взял гриффиндорку за руку, полностью завладевая ее вниманием. — Вы ведь были в Хогвартсе, когда вам было шесть, вместе с мамой и дядей Раулем. Не думал, что однодневный визит так запечатлеется в вашей памяти. Ваша мать училась на Когтевране и, несомненно, рассказывала вам об этом. Ей очень нравилось в школе. Возможно, вы просто спроецировали ее рассказ и впечатления на себя. Не хочу показаться жестоким, но ваше подсознание просто не хочет мириться со случившимся с ней и Раулем. Поэтому воспоминания о их смерти до сих пор кажутся вам ненастоящими и не вызывают должного отклика в душе и сердце. После слов директора Диана вспомнила, что действительно была в замке. Было это за несколько дней до смерти мамы. Диана вспомнила, как мама рассказывала ей о Хогвартсе, о факультете, на котором училась, о распределении, о парне по фамилии Мартиндейл, который ухаживал за ней в школьные годы… Диана впервые по-настоящему осознала, что никогда больше не сможет поговорить с мамой. Слезы потекли по щекам девушки. Дамблдор отпустил ее руку. Гриффиндорка быстро отвернулась и вытерла слезы. Она не любила показывать другим свою слабость. — А как насчет Сириуса Блэка, Римуса Люпина и Джеймса Поттера? — Мистер Блэк — представитель одного из древнейших магических родов Британии. В его семье были волшебники, которых можно было бы назвать темными и опасными. Что касается мистера Люпина… Видимо, вы неосознанно подметили, что его болезнь совпадает с лунным циклом. Ваш разум просто сообщил о своих догадках. Но я надеюсь, вы не станете рассказывать другим о своем открытии. Конечно, я позаботился о безопасности учеников, о чем свидетельствует то, что за четыре с половиной года никто не пострадал, но, боюсь, не все так же спокойно как вы отнесутся к соседству с оборотнем. — Я понимаю, сэр. Римус — мой друг. Он, наверное, гораздо больше многих студентов заслуживает учиться здесь. Конечно, я буду молчать. — Насчет мистера Поттера я не уверен, как собственно и во всем остальном, — Дамблдор смущенно улыбнулся. — Но вы не допускали возможности, что он вам действительно симпатичен? Поэтому вы и не хотите, чтобы мисс Эванс отвечала на знаки внимания мистера Поттера. — Настолько, что придумала им сына, который должен остаться сиротой? — язвительно спросила Диана. Подобное предположение директора вызывало возмущение. Уж в чем, но в этом он точно был не прав. — Я просто предположил, Диана. Я не могу знать всего. Но я абсолютно точно знаю, что даром предвидения вы не обладаете, — с легким нажимом сказал Дамблдор, глядя Диане в глаза. — Почему вы в этом так уверены, сэр? — тихо спросила девушка. — Вы и сами в этом уверены, — профессор действительно озвучил мнение Дианы. Снова взяв ее за руку, он продолжил. — На вас так много всего свалилось. Вам просто необходимо отвлечься. Профессор Слизнорт рассказывал мне о ваших успехах в зельеварении. Почему бы вам не возобновить эксперименты с зельями? Лаборатория и ингредиенты будут в вашем полном распоряжении. — Спасибо, сэр, — ответила Диана. Разговор с директором вызывал противоречивые чувства. С одной стороны, Диана не во всем была с ним согласна, а кое-что, вообще, казалось ей абсурдным. Но с другой, она так устала от постоянных размышлений, внутренних споров с самой собой и необъяснимости происходящего, что готова была зацепиться за любое объяснение, за любую возможность перестать чувствовать себя «странной». — Вы правы, мне необходимо на что-нибудь переключиться. — Я очень рад, если сумел вам помочь. Спокойной ночи, мисс Холмс, — взгляд директора был открытым и искренним. «Почему же я все-таки выбрал её? Что в ней такого особенного?» — Что, простите? — Диана непонимающе смотрела на профессора. Тот на несколько мгновений отвел взгляд. — Я пожелал вам спокойной ночи, Диана. Уже поздно, — Дамблдор встал, давая понять, что разговор окончен. **** Диана понимала, что есть два объяснения случившемуся. Первое: она все-таки ненормальная, и к уже имевшемуся «набору симптомов» добавились голоса.Этот вариант девушку совсем не устраивал. Второй: она только что услышала мысли Дамблдора. Это означало, что директор лжет ей. Но зачем? И что он имел в виду под «выбрал»? И почему она может читать чужие мысли? Может, это и есть её «особенность»? Вопросов было слишком много. Надеяться на разъяснения директора больше не приходилось. «Я все-таки докопаюсь до истины. Чего бы мне это ни стоило — твердо решила Диана. — Но действовать нужно осторожно. А то, чего доброго, загремлю в Святого Мунго»