Обыкновенный

После того, как Майкрофт с каменным лицом пересказал Шерлоку содержание разговора, в доме Холмсов поселился обозленный демон-банши. Юный гений еще никогда в своей жизни так не орал, и никогда не пытался перевести свою агрессию в плоскость рукоприкладства. Спокойно увернувшись от маленьких кулаков и поморщившись от воплей, Майкрофт лишь напомнил, что брат остается под домашним арестом, и те новые слова, что он сейчас озвучил, лишь добавили к его сроку лишние пару дней. Шерлок, расщедрившись, вокализировал себе еще, как минимум, неделю наказания. Последующие пару дней он чувствовал себя не иначе как арестантом – чуткий взор старшего брата и родителей следовал за ним, казалось, по пятам, и любая попытка к бегству пресекалась еще на стадии планирования. Он перепробовал все – уговоры, шантаж, голодовку, побег через окно, воровство ключей, запирание Майкрофта в ванной и даже искусственный пожар – семейство оставалось неумолимым. Не хватало только оранжевой пижамы и наручников, чтобы дополнить картину. Незаметно, в этой череде унылых будней в четырех стенах, прошла неделя. Сегодня мать порхала по квартире, в легкой суете прибираясь и смахивая несуществующую пыль с полок – она всего была крайне нервозна в преддверии прихода бабушки и других гостей. Сегодня у Шерлока был день рождения. С кухни пахло запеченной уткой и какими-то сладостями, отец с довольным лицом выставлял в открытый бар бутылки недешевого алкоголя, а Майкрофт уже час выбирал правильный галстук к своему костюму. Сидя в кресле в гостиной, Шерлок с унынием смотрел на всю эту чехарду, мечтая повеситься. Он ненавидел дни рождения. Начиная с того, что сама традиция зачем-то отмечать календарную дату появления кого-то на свет казалась ему нелогичным нонсенсом, заканчивая тем, что этот «праздник» никогда не был про него. В дом приходила свора родственников и друзей семьи, от формальной вежливости которых сводило зубы, бабушки-тетушки бесконечно восклицали «как же ты вырос», а правила этикета требовали сидеть за столом с «нормальным» лицом и отвечать на однотипные вопросы о своих успехах. При этом никому в этой компании не было интересно, например, что Шерлок знает все о составе местной почвы или шрифтографии местных газет. Нет, они хотели слышать, как его успехи в обучении чтению и писанию, не пошел ли он на какой-нибудь кружок танцев или музыки, играет ли он в футбол. Майкрофт явно лучше справлялся с таким светским трепом, поэтому Шерлок, пытаясь соблюсти правила приличия, переводил стрелки на него. Когда на пороге возникла тетушка Клара без своего пятилетнего сына, Шерлок облегченно выдохнул. «Он же ребенок, поиграй с ним!» - он слышал это в отношении каждого, кто был на пару-тройку лет старше или младше него. А то, что Шерлок терпеть не мог, когда трогают его вещи, и что ему не о чем было разговаривать с этими интеллектуально недоразвитыми детишками, никого не волновало. Спустя час застольных посиделок и искусственных улыбок, сопровождающихся плоскими шутками на тему политики и семейных отношений, Холмс не выдержал и незаметно для всех ретировался в свою комнату, заперев дверь. Его отсутствия никто не заметил, вновь подтверждая весь фарс подобного мероприятия для взрослых, поводом для которого почему-то должен был быть день его рождения. Стянув неудобный пиджак, Шерлок уселся на крутящееся кресло и закрыл глаза, наслаждаясь благоговейной тишиной и спокойствием. Если бы они действительно хотели устроить ему праздник – он выглядел бы так. Разве что от вкусной еды он бы не отказывался. А в остальном – спокойствие, одиночество и возможность побыть наедине со своими мыслями, а не чужим гомоном. И-де-аль-но. Внезапный шум отвлек его от мыслей. Он исходил из-за окна и звучал так, словно кто-то стучится в него. Недоуменно прислушавшись к еще паре стуков, брюнет поднялся и отодвинул темную штору в сторону, в следующий миг застывая в ступоре. За окном, неловко балансируя на покатом отливе, был Джон. Его лицо раскраснелось от легкого холода, а волосы слегка вились от плотной влаги, висящей в воздухе. Увидев Шерлока, блондин широко улыбнулся и махнул рукой, выглядя до ужаса счастливым. Холмс продолжал стоять, тупо пялясь на это неожиданное зрелище, и Джон, рассмеявшись, жестами попросил открыть окно. Отмерев, Шерлок поднял ставни, и Ватсон с кряхтением пролез в комнату, запуская за собой холодный воздух. Едва оказавшись внутри и встрепенувшись, словно воробей, он вдруг сжал брюнета в крепких объятиях, улыбаясь так широко, что казалось, что его лицо сейчас треснет пополам. - Шерлок! Вся его куртка была потянута легкой влагой, оседающей на пальцах и сливающейся с мелкие капельки в складках ткани. Моргнув, Шерлок продолжал выглядеть крайне недоумевающе, не понимая, как и почему Джон оказался здесь, особенно после всего того, что ему наговорил Майкрофт. Он был уверен, что Ватсон согласился и больше не появится в их жизни, даже морально приучивал себя к возвращению к старому, закрытому образу жизни. - Ой, прости, я мокрый, - поспешно извинился, отпуская друга, Джон, и стянул куртку, неловко закидывая ее на подоконник. - Что ты здесь делаешь? – наконец выдавил из себя Шерлок, его сердце билось непривычно гулко. Все его мантры, которыми он лечил свою тревогу и скуку по другу, сыпались. - Пришел поздравить тебя, конечно! Я же не мог пропустить такой праздник! – с видом, словно это само собой разумеется, отозвался Джон, - я подумал, что твой брат не пустит меня на порог, поэтому пришлось лезть. Очень боялся, что залезу куда-нибудь не туда, типа в спальню твоих родителей, - он рассмеялся, разминая затекшие от долгого хвата пальцы. - Откуда ты про него узнал? - Я спросил у папы еще давно. У него же есть доступ к медкарточкам, - Джон чуть смущенно почесал затылок, - не знаю, почему боялся у тебя спросить. - Ты сошел с ума? – Шерлоку не верилось, что кто-то стал бы лезть по водосточной трубе и шатким карнизам дома, просто чтобы поздравить его с бессмысленным праздником. - Ну, только если немножко, - Джон взъерошил влажные волосы и полез в сумку, сосредоточенно начав копаться в ней, - я тебя не сильно отвлекаю? - Нет, - все еще находясь в прострации, ответил брюнет, - там внизу восьмой круг ада. Судя по любопытству, мелькнувшему во взгляде поднявшего голову Джона, отсылку он не понял, но решил не уточнять. Его копание все больше походило на какое-то нервное растягивание времени, чем реальный поиски. Наконец, он выпрямился, сжимая за спиной какой-то сверток, и Шерлок с удивлением увидел, как алеют его уши, а после и щеки. - Я, ну, в общем… Я не знал, что тебе подарить, - пробормотал Джон, - я вообще плохо выбираю подарки. Ну, в-…Короче, вот, - он резким движением протянул Холмсу подарок, уставившись в пол и до жути нервничая. Шерлок осторожно принял из рук блондина сверток из бежевой мягкой бумаги, перетянутый тонкой зеленой атласной лентой. Сердце пропустило удар. Он, конечно, получал подарки от родственников – безвкусные безделушки, тетрадки, детские книги, раскраски и прочую бесполезную шелуху – и потому никогда не видел в них большой ценности и важности. Но подарок от Джона… Сама мысль о том, что друг ввязался в такую историю, чтобы узнать о дате, выбрать что-то для Шерлока, проникнуть, как шпион, в его дом, рискуя что-нибудь себе сломать при падении или нарваться на разъяренного Майкрофта... От этого внутри становилось тревожно и тепло. Потянув за край ленты, Шерлок развязал аккуратный бантик и задержал дыхание, разворачивая обертку. Казалось, что даже если там все та же пресловутая тетрадка, она будет ценнее всего, что есть в его комнате и доме. Потому что это тетрадка от Джона – еще один магический дар их странной дружбе. Внутри оказалась открытка, явно сделанная своими руками. Раскрыв ее, Шерлок внимательно прошелся глазами по буквам, которые были осторожно выведены, словно печатной машинкой. Судя по дрожащему нажиму, Джон сильно нервничал, когда это писал, уделял каждой букве большое внимание, вероятно, сверяясь с прописями.

Дорогой Шерлок! Я поздравляю тебя с Днем Рождения и надеюсь, что ты не злишься на меня за ту историю. Если у тебя вдруг остался шрам на голове – это очень круто, девчонки такое любят. Но вообще я хотел сказать, что очень рад быть твоим другом несмотря ни на что. Ты – самый удивительный и замечательный человек, которого я встречал. Я желаю тебе оставаться таким же интелли(буква была зачеркнута в спешной попытке исправить на «е»)ктуальным, интересным и добрым человеком, чаще улыбаться и гулять со мной, потому что я скучаю.

С праздником, Джон.

Поднявший глаза Ватсон смущенно пробормотал: - Мне мама помогала писать. Шерлок чувствовал, что это новое, неясное чувство грозило затопить его, оно оглушало и вводило в ступор. Следующим в свертке лежал сложенный пополам бумажный лист. Джон, кажется, покраснел еще сильнее, хотя казалось, что это невозможно, и поспешил сообщить: - Я учусь рисовать, и мне нравится рисовать те…, - он поперхнулся, - я бы хотел, чтобы этот рисунок остался у тебя. Развернув, Шерлок обнаружил там одноцветный карандашный, как он и предполагал, рисунок себя, сидящего в том самом пролете заброшенного домика перед пустым окном. У Джона была на удивление хорошая зрительная память – хотя, возможно, изображение брюнета ему немного льстило – все остальное было выполнено с педантичной внимательностью к деталям. Некоторые штрихи и пропорции выбивались, но, для своего возраста такой результат был впечатляющим. А тот факт, что из всего, что мог рисовать Джон в этом удивительном мире, он выбрал его персону…был странным, но крайне приятным. Внизу уже куда более корявым почерком значилось «Шерлоку от Джона». Только сейчас Шерлок понял, что смущение Ватсона оказалось заразным, и перекинулось на него, заливая румянцем щеки. Брюнет поспешно вернулся к раскрытию подарка, пообещав себе потом изучить каждую вещицу с большим вниманием к деталям. Последним в подарочном свертке был маленький, аккуратный бинокль с витиеватой росписью на темных боках. - Я подумал, что с твоего особенного места очень интересно осматривать окрестности, - Джон наконец поднял на него глаза и улыбнулся, явно нервничая, заламывая пальцы, - не знаю, понравится ли тебе. - Это… - Шерлок на секунду задумался, пытаясь придумать слово, которое бы описывало то, что сейчас творилось в его душе. Кажется, английский словарь такого не содержал, - спасибо, Джон. Мне очень нравится, - искренне пробормотал он, и, подавшись эмоциональному порыву, отрывисто обнял друга, пряча свое смущенное лицо в его плече, - и я совсем на тебя не злюсь. Это ведь была моя вина, а не твоя. Просто мой брат – идиот. Джон на миг удивился, но тут же расслабился, словно с его души упал камень, и тихо рассмеялся, обнимая друга в ответ. - С Днем Рождения, Шерлок. Я правда рад, что ты здесь. Заглянув в глаза оторвавшегося от него в ужасном смущении брюнета, Джон вдруг гордо поднял голову, с задорным блеском во взгляде сообщив: - И никакой Майкрофт-Шмайкрофт тебя от меня не спрячет! Шерлок ощутил, что глупо улыбается, и ничего с этим не может сделать.