Обыкновенный

Джон ставшим привычным за несколько дней образом залез в комнату, приветствуя Шерлока, который с увлечением читал что-то, лежа в кровати, но предусмотрительно оставив окно открытым. Впрочем, сегодня он уже отчаялся ждать Джона – на дворе был глубокий вечер, а Ватсон, если и появлялся, то приходил обычно еще около полудня, чтобы после убежать на какую-то тренировку – Шерлока не особо интересовал варварский спорт, которым занимался Ватсон, разве что смутно беспокоили синяки, которые тот получал. - Привет, Шерлок! – жизнерадостно улыбнувшись, поздоровался блондин. - Привет, - не поднимая носа от книги, отозвался Холмс, - ты поздно. - Да, прости, ужасно много дел, - попытался оправдаться, сконфуженно почесав щеку, - но я решил все же забежать. - Мгхм, - неоднозначно отозвался Холмс. - Вообще-то, я по делу, - Джон явно был возбужден и крайне доволен собой или теми планами, что были в его голове, - я хотел тебя завтра пригласить в кино. - Кино? – Шерлок был настолько удивлен, что пропустил несколько строк, которые читал параллельно с разговором, и тупо уставился на буквы. - Да, завтра выходит новый детективный фильм! Говорят, он хороший, - чуть сбавив пыл, Ватсон продолжил, - я знаю, что ты не очень любишь кино, но я бы хотел с тобой сходить. Это может быть весело. А еще ты говорил, что никогда не пробовал попкорн, а это ужасно неправильно. Отложив книгу, Шерлок уставился на друга с нечитаемым выражением лица. - Кино… - протянул он. - Ответ «нет» не принимается! – на опережение заявил Джон, подозревая, что иначе получить согласие от Холмса невозможно. -…тогда – да? – склонив голову набок, без особого раздражения – что было удивительно – ответил Шерлок. Это было странно и немного волнительно. Он ведь и правда никогда не ходил прежде в кино: не считал это искусство достаточно интересным, да и атмосфера кинотеатра могла испортить даже неплохую картину. Все в этом месте внушало ему дискомфорт: куча людей, неудобные кресла, идиотские комментарии соседей. Но ради Джона он готов был попробовать. В конце концов, это была малая плата за все то, что для него сделал Ватсон – пару часов в душной коробке можно будет потерпеть, если… Если это сделает Джона счастливым. Эта мысль стукнулась в голову и за секунду заняла, кажется, все мысленное пространство, вводя в смятение своей неожиданной нерациональностью и эмоциональностью. Он только учился пускать такие чувства в себя, и каждое новое открытие ударяло по психике, словно молот. Неужели можно и правда получать удовольствие от заботы о других? - Значит, завтра без двадцати три я жду тебя у кинотеатра. Не опаздывай! – лучезарно улыбнувшись, произнес Ватсон. Все, что оставалось, - это лишь кивнуть. - Кстати, об этом, - Джон неожиданно посерьезнел и, преодолев комнату друга, уверенно открыл дверь и поспешил по лестнице вниз. Шерлок не успел даже заикнуться об опасности обнаружения, и лишь запоздало побежал следом, недоумевая, что вызвало такое поведение блондина. - Майкрофт! – войдя в гостиную, Джон окликнул старшего брата, который вольготно расположился в кресле. Шерлок никогда бы не подумал, что у кого-то, кто не имеет фамилии Холмс, в этой жизни хватит храбрости встать перед Майкрофтом и оспорить его решение. Но именно это сейчас делал Джон, стоя перед вопросительно смотрящим на него Холмсом. - Я знаю, что я виноват, - в голосе юного Ватсона звучала сталь, но вместе с тем потрясающая искренность, от которой у Шерлока захватывало дух. Майкрофт наблюдал за происходящим с очень странным довольным выражением – нельзя было понять, ему доставляет удовольствие нелепость этого цирка, или же он действительно проникся честностью нового друга своего брата. - Я не смог уберечь Шерлока, и он попал в беду. Мне очень жаль, - Джон коротко склонил голову в вежливом кивке – явно жест, выученный им из какого-то фильма или передачи по телевизору: слишком уж он не вязался с простой и прямолинейной натурой блондина. Шерлок хотел возразить, что источником проблемы был не Джон, но Майкрофт остановил его коротким жестом, заставляя умолкнуть и позволяя Ватсону продолжить свой неожиданно взрослый и серьезный монолог. - И хотя я не могу обещать, что защищу его от всех опасностей, я точно приложу все силы. И даже если ты запретишь нам общаться, - он смело взглянул в глаза Майкрофта, ощущая себя храбрым кроликом, пытающимся победить удава, - я все равно не перестану быть его другом. По губам Майкрофта скользнула легкая усмешка, и он приблизился к Ватсону: - Как мило. Джон застыл, выдерживая взгляд брюнета, словно испытание, кажется, даже не моргая. Казалось – дашь слабину, и все, двери дома Холмсов закроются навсегда. - Кажется, мне не победить твое упорство, Джон, - Шерлок с удивлением ловил искренние нотки в тонкой улыбке брата, - если ты даже в окна залезаешь, несмотря на мое предупреждение. Но это не значит, что я не буду приглядывать за вами двумя. Джон встрепенулся, чувствуя, как холодные оковы страха постепенно спадают. Кажется, он справился – в глазах старшего Холмса светилось пусть и чуть пренебрежительное, но уважение к упертости и стойкости мальчика. - Конечно! – бодро отозвался блондин, протягивая руку в знак примирения, - Это замечательно, что у Шерлока такой заботливый и внимательный брат. Я бы хотел быть таким же для своей сестры. Он готов был поклясться, что на щеках Майкрофта проступил на миг легкий румянец, но через секунду его ладонь была сжата в серьезном, взрослом рукопожатии. - Я вам что, невеста на выданье? – наконец подал голос Шерлок, недовольный тем, что его дружба с Ватсоном отчего-то регулируется третьей стороной, и Джон невольно принимает эти правила игры. Тот хихикнул, поворачиваясь к нему. - Нет, прости. Я просто, правда, хочу подружиться с твоим братом. Он классный. Страшный, но классный. Шерлок задохнулся от возмущения. - Классный? Джон, я начинаю сомневаться в твоем интеллекте… Внезапно в кармане Джона зазвонил сотовый – недавний подарок его отца, который, как сказал мальчик, устал переживать за постоянно опаздывающего к ужину сына, и хотел иметь с ним постоянный канал связи. - Алло? – Ватсон все еще не привык к общению через телефон, и отвечал с легким недоумением, словно удивленный тому, что ему кто-то звонит, - А, да, мам. Я скоро буду. Прости, я засиделся. Да, да, уже выхожу, - на его лице читалась смутная тревога, непохожая на его нормальное состояние при общении с родителями. - Комендантский час? – искусственно-участливо поинтересовался Майкрофт. - Вроде того. Уже поздно, мама волнуется. Мне пора бежать, - Джон поспешно начал одевать верхнюю одежду, явно обеспокоенный тоном матери. - Что-то не так? – Шерлок поднялся с кресла, внимательно смотря на приятеля, считывая эти эмоции, но оставаясь в темноте относительно их причины. - Нет-нет, все хорошо. Мне просто правда пора, - он подозрительно торопился даже для своей неугомонной и быстрой природы, и уже выбегал в прихожую на окончании ответа. Шерлок скользил взглядом по его удаляющейся спине, судорожно осмысляя телефонный разговор – то, что он мог услышать – и свои знания о домашней жизни Джона, чтобы понять, чем вызвана такая тревога и спешка. Это беспокоило, и Холмсу требовался ответ, чтобы чувствовать себя в своей тарелке. Не раздумывая над последствиями своих слепых умозаключений, он спросил: - Это твоя мама? Тебя снова обвиняют в ошибках, которые совершила младшая сестра? – скулы Джона дрогнули, и он неловко остановился. - Или твой отец снова злоупотребил алкоголем и поднял на… - Шерлок, замолчи. Холмс словно вынырнул из собственного потока мыслей, столкнувшись с обжигающим холодом тона Джона, который до скрипа сжимал в ладони свои кожаные перчатки и не оборачивался. Это явно не была причина испорченного настроения Джона в первую очередь, его волновало что-то еще, но такая постановка вопросов, кажется, порушила все возможности для разведывания и сильно рассердила Ватсона. - Я... – он впервые чувствовал себя таким растерянным и, кажется, виноватым. Во всяком случае, Майкрофт смотрел на него с очевидной укоризной во взгляде, хотя Шерлок не видел ничего зазорного в своих вопросах. - Прости, но, - Джон развернулся к ним лицом, и, несмотря на смягчившийся тон, на его щеках играли желваки, и он избегал смотреть в глаза, - я не хочу, чтобы ты говорил о таких вещах. Это неприятно. Я знаю, что ты не имеешь в виду ничего плохого, но я тебя прошу – не надо. - Но это же… - новая попытка вставить слово была вновь прервана. - Спасибо за разговор, Майкрофт. Рад был повидаться, Шерлок, - скомкано попрощался Ватсон, слегка улыбнувшись обоим Холмсам, и вылетел за дверь. - Что это было? – тупо спросил брюнет, недоумевая от такой неожиданной смены настроения и темпа диалога. - Отсутствие у тебя чувства такта, вот что. - Майкрофт пожал плечами и удалился в свою комнату, явно не желая продолжать обсуждать и спекулировать относительно юного Ватсона. У старшего и так хватало своих мыслей в отношении Джона, которые требовали тщательного осмысления. Вечером Шерлок сдался и пришел к матери за советом, чувствуя себя неожиданно мерзко от того, что расстроил Джона. Та посоветовала извиниться при следующей встрече, а также протянула телефон, доверительно сообщив, что чем раньше он даст понять, что чувствует себя виноватым, тем лучше. Он неуверенно набрал короткое СМС.

Джон, прости, я не хотел тебя обидеть. ШХ

Спустя час гипнотизирования телефона взглядом, ему пришел ответ.

Все в порядке, я не злюсь. Джон

Впрочем, он и так был уверен, что Джон не обидится на него до крайней степени – за все время их дружбы Ватсон приобрел необычайную стойкость к социальной тупости своего приятеля и со смехом встречал даже самые жесткие подколки, вызванные непониманием Шерлоком рамок приличия. Один раз он начал обсуждать неразрешенный комплекс Электры у его младшей сестры, и Джон, несколько минут с интересом послушав ликбез про психоанализ, просто улыбнулся, оставив данное наблюдение без внимания. Казалось, что Джон выработал защиту – в отличие от остальных людей – которая спасала его от негатива. Он вообще был как большой пылающий шар позитивной энергии, который заряжал даже хмурого Шерлока, побуждая творить какие-то мелкие глупости и веселиться. Если бы Холмс писал свои мысли в дневник, он бы поставил слово «веселиться» в кавычки, а потом зачеркнул бы их, споря с самим собой. Парадоксальным образом, Джон действительно увлекал своей простотой и открытостью, он был словно мыслительный вирус, раскрывающий глаза на глупые прелести окружающего мира. На следующий день, долго провертевшись перед зеркалом в поисках какой-то мифической подходящей одежды – он бы и сам себе не объяснил, зачем он так беспокоился по поводу внешнего вида – Шерлок с легким смущением сообщил Майкрофту о их планах на кино, и отправился в сторону небольшого кинотеатра. Погода в этот день решила не благоволить прогулкам, темным влажным небом нависая над юным гением, рискуя каждую минуту разразиться ливнем. В воздухе пахло ожиданием грозы, легкий мусор несло по улицам острыми порывами прохладного ветра. Остановившись перед входом, Шерлок сверил часы. 14.40, ровно ко времени. Оглядевшись, он не обнаружил Джона, но его опоздание не было чем-то новым – тот периодически задерживался. В 14.50 Шерлок ощутил легкое беспокойство и на всякий случай вошел внутрь, проверяя гипотезу о том, что Ватсон спрятался от погоды в здании кинотеатра. Холл был наполнен людьми, но ни один из них не был Джоном. В 15.20, когда закончили впускать в кинозал, Шерлок всерьез запереживал. Он метался между улицей и фойе, пытаясь выглядеть среди людей несуществующую знакомую блондинистую голову. Иногда его сознание, словно издеваясь, улавливало в чужих голосах знакомые нотки, и он, как дурная собака Павлова, в надежде вскидывал голову. Джон просто не мог не прийти. Не мог. Он бы тысячу раз сказал, предупредил, если бы что-то изменилось в планах. «А если это такое издевательство?» - гаденько нашептал на ухо внутренний голос, в котором слышались параноидальные нотки прошлого Шерлока – брошенного всеми, не доверяющего никому, опасающегося каждого встречного, потому как тот может принести новую боль. 15.35. «А что если он действительно обиделся на мои слова?» - во внутренний разговор включился другой Шерлок, обеспокоенный, вечно натянутый как струна, до безумия открытый и желающий стать кому-то другом, тот самый, что краснел в обществе Джона, тот самый, что хотел плакать от переполняющих эмоций. В его разуме была каша из чувств и логики, и ни одна из сторон не могла ответить, что пошло не так. Он не должен был придавать этому кино такого значения, но… Прождав еще час, Шерлок вернулся домой, ощущая себя разбитым. Майкрофт проводил его каким-то сложным, нечитаемым взглядом, но у брюнета не было сил, чтобы понять его назначение. На следующий день Шерлок поспешил в привычное для них время на площадку, уверенный, что застанет Джона там, чтобы спросить, что случилось в его семье, и почему он не появился в кино. Но качели пустовали, издавая скрип, похожий на предсмертный стон, на холодном ветру. Детская карусель, на которую так любил забираться с ногами и пытаться привести в движения телодвижениями, а не толчками ноги, Ватсон, понуро покачивалась из-за искривленной оси. Площадка пустовала час. Два. Три. Он снова вернулся в свой личный ад слепого ожидания Джона. Только в этот раз его изнутри разъедало сомнение – мог ли он быть причиной такого неожиданного ухода? Теперь, когда они начали использовать телефоны для общения, Ватсон бы наверняка позвонил, если бы заболел. Но телефон молчал. И, пересматривая на сотовом матери последнее сообщение Джона, он теперь не чувствовал в нем искренности. Или сомневался. Шерлок не понимал, что именно рождает в нем это отвратительно чувство страха, от него хотелось спрятаться, вырвать из груди, лишь бы не испытывать снова. За таким ожиданием прошла неделя. Он пару раз доходил до дома Джона, но его встречали мертвенно темные окна, и он не решался постучаться в дверь – сам не знал, почему, но неведомая сила останавливала его в последний момент, заставляя развернуться на пятках и убегать домой, словно трус. ___ Сегодня, в тот миг, когда Шерлок привычно достиг площадки, на улице начался пронзительный ливень. Но Холмс, погруженный в свои мысли, не ощущал, как холодные косые струи бьют по его лицу, а тонкие ручейки забираются за шиворот, рисуют замысловатые узоры на спине, вызывая табуны мурашек вдоль всего позвоночника. Было ясно, как божий день, что Джон не придет. Ни сегодня, ни завтра. Он без предупреждения просто прервал их общение, обрубив канаты, обрушив все мосты. Это не должно было вызывать в нем такого отклика, но почему было так больно? В горле словно поселился монстр, своими когтями раздирая трахею, сжимая легкие, выдавливая из Шерлока тихие всхлипы. Он просто не понимал, что не так. Где он допустил ту критическую ошибку, что разрушила все, что они так долго строили по кирпичикам, притираясь друг к другу. Хотя, скорее, это была работа Джона. Он строил этот прочный дом дружбы, а Шерлок, как последний идиот, постоянно расшатывал кирпичи, не позволяя приблизиться к себе, не открываясь в ответ на искренность Ватсона, не понимая, чего стоят такие отношения. Горячие, почти обжигающие слезы, покатились по его щекам, а плач сдавил горло. Неужели он настолько невозможен, отвратителен? Почему он так и не смог перебороть себя, приложить чуть больше усилий, чтобы по-настоящему показать Джону, как много тот для него значит? Сжавшись в комок, Шерлок спрятал лицо в коленях, позволяя громким рыданиям, которые, словно ком, копились в нем последние несколько дней, вырваться наружу. Он звучал как раненное животное, впервые чувствуя себя таким честным, открытым своим эмоциям, словно оголенный нерв. Ему был нужен Джон. Ему нужно было за многое попросить прощения. Ему нужно было сказать так много слов. Но Джона рядом не было. - Шерлок, - за его спиной раздался непривычно грустный, мягкий голос Майкрофта, и над головой возник зонт, защищая от холодных капель. - Уходи, - он пытался успокоиться, но слезы продолжали литься из него бесконечным потоком, неудержимые, такие постыдные. - Он уехал, Шерлок. Тебе не стоит его больше ждать, - ладонь старшего Холмса опустилась на его дрожащее плечо, мягко, поддерживающе сжимая, но Шерлок лишь зло дернулся, пытаясь смахнуть ее. Майкрофт был последним человеком на земле, которому он бы хотел показать свои слезы. - Шерлок, - чуть тверже повторил Майкрофт, - поехали домой. Джон. Уехал. Осознание его слов пришло толчком, вторгаясь в затуманенный эмоциями разум. - Как уехал? – дрожащими от холода губами переспросил Шерлок, выдернутый из истерики. - Они больше не живут по старому адресу, - спокойно, с очевидной жалостью в голосе сообщил Майкрофт, не убирая твердой руки с плеча брата. Это было единственное утешение, на которое он был способен. - Куда? Почему? – оглушенный шоком, Шерлок позволил поднять себя со скамейки и повести в сторону машины. - Ты уверен, что хочешь это знать? – проницательно произнес старший Холмс, открывая дверь перед брюнетом и складывая зонт. Спасительное тепло машины оказало отрезвляющее воздействие на чехарду мыслей в голове. Он уехал. Не предупредив. Если это не было показателем окончания их отношений, Шерлок не знал, что бы могло быть. Сжав закоченевшие ладони в кулаки, не чувствуя впившихся в кожу коротких ногтей, он серьезно посмотрел в обеспокоенные глаза брата. - Ты прав. Я не хочу.