Обыкновенный

Стараясь не попасться на глаза Майкрофту, который, увидев на щеке брата быстро налившийся сочным фиолетовым цветом синяк, запретил тому выходить на улицу, Шерлок крался по дому. Старший Холмс вообще был крайне негативно настроен к сверстникам брата, иногда его опека переходила все возможные границы, только раздражая Шерлока и провоцируя ссоры. Мама в таких случаях печально улыбалась, слушая, как дети в очередной раз перебрасывают колкости, как мячик, ждала пару минут и звала Майкрофта, который, бросив последнее, наиболее едкое слово, покидал комнату, оставляя внешне спокойного Шерлока. Тот всегда щурился, как недовольный кот, провожая брата холодным взглядом, и, поведя плечами, уходил в комнату, запирая дверь на замок. Проскользнув мимо гостиной, в которой расположился с книгой старший Холмс, Шерлок тихо приоткрыл дверь и вышел на улицу, только тут, наконец, расслабленно выдохнув. Осень, похоже, впала в состояние нервных метаний, меняя погоду каждые несколько часов – с неба то капали редкие капли дождя, то выглядывало вполне летнее солнце, вынуждая снимать пальто и жмурить глаза. Остановившись у качелей, Шерлок вдруг понял, что боится. Неконтролируемо боится этого странного незнания. А вдруг Джон не придет? Его «еще увидимся» вряд ли можно называть конкретным обещанием дальнейших встреч. А вдруг ему рассказали о Холмсе, и он тоже теперь испытывает отвращение? А вдруг… - Шерлок! – поток мыслей прервал звонкий голос, на который брюнет молниеносно обернулся. Сегодня Джон был слегка более причесан, хотя, похоже, сразу после выхода из дома он сам взлохматил волосы, вчерашние бриджи сменились на плотные бежевые брюки, а из кармана торчали черные перчатки. А больше ничего не изменилось. Все то же самое, что запомнил Шерлок – эта широкая, беззаботная улыбка, так располагающая к себе и лукавый, живой огонек в глазах. Перемахнув через низенький заборчик, ограждающий площадку, Джон быстрым шагом приблизился к Холмсу, смотря на него каким-то очень внимательным, пристальным взглядом. - Все в порядке? – неожиданно спросил он вместо приветствия, засунув руки в карманы. - А? – не успев понять, чем так озаботился Ватсон, переспросил Шерлок, рассеянным взглядом бегая по его фигуре. - У тебя было лицо…ну…такое, - он замялся, словно не решаясь сказать, - испуганное. Как будто ты сейчас заплачешь. Задохнувшись, Холмс поспешно опустил глаза, чувствуя, как ему становится стыдно за то, что он не смог скрыть от Джона этот постыдный эмоциональный порыв, который и самого его ввел в легкое замешательство. - Все хорошо, - тихо произнес Шерлок, прекрасно понимая, что такому очень сложно поверить. - Ну и отлично! – а Ватсон почему-то сразу поверил, опять заулыбался, так, по-особенному, как только он умеет, и положил руку на острое плечо, - а то если что случилось, ты мне только скажи. Я за тебя… - и он сделал серьезное лицо, хотя в глаза все равно плескался безудержный смех. И Шерлок улыбнулся. Неосознанно, просто потому, что иначе было нельзя, только через секунду понял, что уголки его губ ползут вверх. А Джон почему-то расхохотался, усаживаясь на качели и смотря на него с доброй насмешкой. Холмс толком не мог объяснить, как, но чувствовалось, что это не тот смех, которым его одаривают остальные дети – обидный, причиняющий боль; а другой – теплый, заливистый. - Почему ты смеешься? – пробурчал Шерлок, пряча руки в карманах. - У тебя было…такое смешное выражение. Ты улыбнулся и как будто сам этому удивился. Ну очень забавно, - отсмеявшись, поделился Джон и вдруг заглянул прямо в глаза, - мне нравится твоя улыбка. И снова румянец предательски подкатил к щекам, заставляя опустить голову. Джон тихо рассмеялся, и откинул голову назад, задумчиво глядя вверх. - Знаешь, в Истборне небо какое-то другое. Ярче оно, что ли. И облака белее. Там даже воздух другой. Жалко, что мы оттуда уехали, - погрузившись в воспоминания, протянул Ватсон, болтая в воздухе ногами. Шерлок уселся на стоящую рядом скамейку и, пользуясь возможностью, снова с жадностью начал изучать Джона, запоминая его, словно ощупывая взглядом. - Но с другой стороны я очень рад, что мы переехали сюда, - неожиданно вернув голову в нормальное положение и столкнувшись с Холмсом глазами, заявил мальчишка, - я тут тебя встретил. Промолчав, Холмс-младший подцепил ногтем свежий кусок краски, отколупывая с таким лицом, словно это занятие сейчас было для него важнее всего на свете. Вздохнув, Джон неспешно начал раскачиваться, смотря на Шерлока с большим интересом. Тот повел плечами, почти физически ощущая этот взгляд, и вдвойне яростнее продолжил заниматься вандализмом. - Знаешь, ты странный, - признался Ватсон, и сильнее оттолкнулся ногами, заставляя качели надсадно заскрипеть, взвиваясь в воздух. - Знаю, - мгновенно напрягшись, отозвался брюнет. «Странный». Как часто он слышал это слово по отношению к себе. «Этот странный Холмс», «тот странный чудик» - люди отчего-то думали, что он не замечает их громкий шепот, доносящийся вслед. Вот и для Джона он теперь… просто странный. - Эй-эй! – Ватсон поспешно соскочил с качелей, чудом не упав на колени, и схватил Шерлока за плечи, вынуждая посмотреть на себя, - я не это имел в виду! «Странный» - не значит плохой, «странный» - это просто другой! – судорожно бормотал он, пытаясь оправдаться, - я не хотел тебя обидеть! Прости. Джон понуро опустил голову, расстроенный тем, что снова ляпнул очередную глупость. - Ты необыкновенный, Шерлок. Правда, - прошептал он, прекрасно зная, что Холмс обязательно его услышит. - Джон… - голос сорвался, и Холмс поспешил кашлянуть, надеясь это скрыть, - я...Спасибо. - Ты точно не обижаешься? – подозрительно спросил мгновенно оживившийся Ватсон и вольготно развалился на скамейке рядышком. - Угу, - буркнул Шерлок, ругая себя за постоянное смущение. Ну как девчонка, ей богу! С этим надо было что-то делать, но для начала стоило разобраться, почему Джон на него так…странно действует. И почему вообще Джон – такой.